Рука возмездия

(-2 балла за превышение объема. Администрация)

На восемьсот пятьдесят третий день работа была закончена.

Они провели последние измерения, прогнали контрольные тесты, шаг за шагом выполнили протоколы финальной настройки. Потом Главный строитель повернул ключ в стартовой панели — и стальные крышки опустились на пульты управления, перекрыли порты вычислительных блоков. За спинами рабочих одна за другой закрылись двери, ведущие в подземный лабиринт, в бетонные коробки цехов, в зеркальную шахту излучателя и дальше — в сердце титанического сооружения, в реактор, где в невидимых тисках магнитного поля бился закольцованный поток энергии, огненная змея, кусающая себя за хвост.

Они собрались в надземной части комплекса, под стеклянным куполом. Вечная грозовая ночь царила снаружи, беззвучные голубые вспышки озаряли грязно-бурую изнанку туч. Разряды молний обжигали купол и угасали, напоровшись на черные трезубцы-громоотводы.

Стоя на помосте под закруглением свода, Главный строитель Энкар обвел взглядом столпившихся внизу рабочих. Здесь были все — семьдесят два выживших.

На их изможденных лицах он читал признаки близкого конца. Видел бледные проплешины в потускневшей чешуе, проваленные щеки и костлявые руки, облезлые гребни и сгорбленные под гнетом постоянной боли спины. Восемьсот пятьдесят три дня планета медленно убивала их — радиацией и прорывами ядовитой атмосферы, отсутствием живой пищи и свежего воздуха, темнотой и теснотой. Их работа была гонкой против смерти — и многие сошли с дистанции, так и не увидев финиша.

Те, кто выиграл эту гонку, теперь смотрели на Энкара и на его помощника Михсара, ожидая подтверждения победы. Отблески молний дрожали на запрокинутых лицах и отражались в воспаленных, слезящихся глазах — небесный фейерверк, зажженный в честь их подвига.

Энкар поднял руку. В зале стало тихо.

— Сородичи, — сказал он в гулком молчании. — Наша великая миссия завершается. Много дней мы скитались в космосе, отыскивая подходящее место. Много дней трудились здесь, не зная отдыха. Не из огня и металла, нет — из пепла нашей родины, из праха наших любимых мы выковали меч, который вонзится в сердце врага. Смерть саарам!

— Смерть! — грянуло слитным криком в ответ.

— Подлые саары думают, что стерли нашу расу с лица вселенной. Они радуются и ликуют, забыв о крови на своих руках, — но мы не забыли! Мы — капля яда в их заздравной чаше! Мы — отравленный шип в победном венце! Мы — «Рука возмездия»!

— Возмездие! — взревели десятки голосов.

— Через час, — Энкар скосил глаза на электронное табло над входом в зал, — всего через час справедливость восторжествует и планета Саари сгорит, как горел наш родной мир.

— Смерть! Возмездие и смерть!

Энкар простер руки, успокаивая нестройный хор. Но прежде чем он успел продолжить речь, над толпой поднялась еще одна рука.

— Я прошу слова, — раздался надтреснутый голос.

— Хорошо — ответил Энкар, скрывая удивление. — Иди сюда, Сензар, и скажи, что у тебя на сердце.

Астроном Сензар с трудом взобрался на помост. Его руки, некогда изящные и ловкие, а теперь корявые и распухшие в суставах, вцепились в стальную сетку перил.

— Я знаю, это звучит как измена, — прошелестел он. — Но, прошу, дайте мне договорить до конца.

— Говори, — кивнул Энкар.

По толпе пробежал легкий шум и угас. Ворчуна Сензара любили немногие, но уважали — все.

— Я управлял спутниками-телескопами, изучая спектр и гравитационное поле звезды, — начал астроном. — Чтобы не упустить ни одной мелочи, я посылал зонды и на другие планеты системы. И теперь могу уверенно сказать, что на соседней планете есть высокоразвитая жизнь.

Люди зашевелились, переглядываясь. Приглушенный ропот их голосов взметнулся волной, но Сензар умоляюще протянул скрюченную болезнью руку.

— У меня была жена, — глухо сказал он. — И две дочери... и сын. Как муж и отец я ненавижу сааров. Но как ученый... Мне страшно думать, что мы не только уничтожим врага, но и растопчем этот островок жизни... может быть, будущий росток нового разума во вселенной.

Он низко опустил голову.

— Они так похожи на наших предков, — пробормотал он. — Наших и сааров. А планета очень красива. Там много влаги — целые океаны...

Энкар услышал, как внизу вздохнули в унисон.

— И огромные, бескрайние леса...

Люди, чьи глаза сотни дней не видели ни клочка зелени, беспокойно зашевелились.

— И белые облака, и теплые дожди из пресной воды...

— А-ах! — прокатилось под куполом, по которому снаружи хлестал кислотный ливень из бурых сернистых туч.

— И все это будет уничтожено, когда мы ударим по звезде планетарным излучателем. Ответный выброс звездного вещества превратит всю систему в свалку мертвого камня. — Взгляд Сензара блуждал по залу, словно в попытке заглянуть в глаза каждому. — Все погибнет — красота, жизнь... надежда...

— Это дикая планета, населенная неразумными зверями, — спокойно возразил Энкар. — Разве можно сравнить ее с нашей родиной? С нашей прекрасной, незабвенной родиной?

Глухой стон пронесся по рядам рабочих. Да, думал Энкар, вспоминайте. Золотые берега Ванхара и утопающая в цветах Сангарра. Гордые вершины Дира и полярные сияния над скалами Амаверы. Вспомните все, что сгорело в кварковом пламени под ударами саарских кораблей. Вспомните всех, кого потеряли, — и пусть каждая потеря закровоточит свежей раной.

Молчание снова наполнило зал — тяжкое, грозное. Энкар ощутил его вес — бремя решения, что легло на его плечи.

— Прости, Сензар. — Он встряхнул запястьем, активируя наручный лучестрел. — Ты сам сказал: это измена.

Треск разряда отчетливо прозвучал в тишине. Глаза Сензара потускнели, затянулись белой пленкой, но сжатые пальцы еще цеплялись за сетку, когда он склонился и осел на колени.

— Кто еще, — продолжал Энкар, обернувшись к безмолвным людям, — желает высказаться?

— Я! — раздался голос снизу. — Я, Старший архитектор Ятхар!

Энкар перегнулся через перила, но тщетно. Ятхар держался под самым помостом, так, что его нельзя было увидеть. Он стоял, обернувшись к остальным, бросая в них дерзкие слова, словно камни.

— Я говорю вам: довольно! Энкар помешался на мести! Он хочет убить нас всех, хочет уничтожить последнее семя нашего народа. Мы подчинялись его воле, потому что нам было некуда идти. Мы были заперты в этом мире смерти, как в тюрьме, и гнули спины, готовя себе могилу!

Одобрительные возгласы раздались сразу в нескольких местах, и их было слишком много, чтобы запомнить и выцелить каждого.

— Но теперь мы знаем путь к спасению! Долой этого сумасшедшего! Если он хочет смерти — пусть умрет, а мы разберем проклятый излучатель и восстановим наш старый корабль! Мы отправимся в прекрасный мир, который открыл для нас мудрый Сензар! За мной, братья и сестры! К солнцу, к зеленым лесам, к новой жизни!

— Жизнь! — подхватили уже многие. — Жизнь!

— Смерть! — перебивая их, закричали редкие голоса, но они потонули в общем шуме. Жалкая горстка бледных призраков с проплешинами и язвами на согбенных телах потрясала кулаками и вопила, грозя сокрушить и помост, и тех, кто стоял на нем.

Энкар отступил от перил.

— Пожалуй, хватит, — коснулся его слуха шепот Михсара. Помощник вынул из рукава крошечный пульт и нажал кнопку.

Из скрытых в стенах решеток с шипением хлынули струи желтоватого дыма. Яростные крики угасли, сменились стонами и кашлем. Дым заливал помещение густыми волнами, и в нем тонули искаженные ужасом лица, разинутые рты, беспомощно вскинутые, цепляющиеся за воздух руки. До лестницы, ведущей на помост, не успел добраться никто.

Прикрывая лицо, Энкар поспешил к выходу, пока тяжелый газ не поднялся выше помоста. Только когда за их спинами закрылась герметичная дверь, он обернулся к Михсару:

— Мы же договаривались о снотворном, — выдохнул он, откашливаясь.

Михсар пожал плечами.

— Не все ли равно? Им и так оставалось жить меньше часа.

Он был прав. Энкар уже чувствовал тихую вибрацию, проходящую через балки и перекрытия пола. Реактор, скрытый в недрах планеты, выходил на стартовый режим.

Еще немного — и накопленная энергия выплеснется в одной чудовищной вспышке. Вся планета превратится в магматический котел, поглощая и мстителей, и их творение — но перед этим луч невиданной силы пронзит пустоту и ударит прямо в солнце.

И эта мощь — лишь капля перед лицом ослепительного могущества звезды. Но на миг она разгонит частицы в солнечной короне и пробьет ткань пространства, туго натянутую чудовищной гравитацией звезды. И за десятки световых лет отсюда родное солнце сааров изрыгнет пучок излучения, которое в мгновение ока сотрет с единственной обитаемой планеты хрупкий налет жизни.

Подпространственное оружие. Самая страшная сила, какую только способен подчинить человеческий разум.

Энкар улыбнулся и прикрыл глаза.

— Я жил в Сангарре, — прошептал он. — Там лепестки цветов усеивали воду так густо, словно реки текли белым и розовым огнем. А ты?

— В Айнанти, — тихо ответил Михсар. — На планете Саари.

— Как? — Эйнар отшатнулся, поднимая лучестрел.

— Две пластические операции и фальшивые документы. Наши виды не так уж сильно различаются. А о проекте «Рука возмездия» мы знали еще до начала войны. И приняли меры, конечно.

Михсар пожал плечами и добавил:

— Теперь это уже неважно. Реактор запущен. А все, кто мог его остановить — мертвы.

— Ты... — Энкар вцепился свободной рукой в рычаг двери. Если бы не газ, он бросился бы туда, в подземелье, к реактору. — Ты не мог повредить установку. Я сам все проверил перед запуском. Я сам...

— Да, — кивнул Михсар. — А я просто перевел часы.

Энкар похолодел.

Ему показалось, что пол уходит из-под ног, убегает вместе с неумолимым вращением планеты. Всего полчаса ошибки — и шахта излучателя уже нацелена не туда. Не в ту единственную, выверенную точку на небе, где сияет солнце, вечно скрытое от них за покрывалом туч.

— Жаль, — вздохнул Михсар. — Угодим лучом как раз в ту чудесную планету. Вряд ли там кто-нибудь...

Энкар выстрелил.

Он стрелял, пока не кончился заряд, дырявя неподвижное тело новыми и новыми плевками огня. Потом бросил оружие на пол и зашагал по коридору, шатаясь от стены к стене.

— Отключить, — бормотал он на ходу. — Запасной вход... Я найду его... я смогу...

...Утренняя звезда, сияющая на розовом небосклоне третьей планеты, вспыхнула ярким светом, испугав стадо трицератопсов на берегу безымянной речки.