Васильковое Счастье

Да, васильки ведь ажурные, поэтому васильковая планета подсказала это слово. По мотивам «Вселенной в коробке с лоскутками» стих написан. Благодарю.

Засмущали совсем.
Вам мои поздравления с победой!
Сплошняком рвёте конкурентов последнее время.

Да какой там случайно. Стих великолепный! Пойду лайкну.

Благодарю!
Да, это иная вселенная из моей повести. В сиреневой розе заключена, похожей на стеклянную. Вселенная Сиреневой Розы. Эту розу сапфиром назвала.

Туда и отправилась доченька. В Туманность Сиреневых Вихрей.

А там Васильковая планета.

Спасибо

Эх, я только кусочки из сказки выложила. Первую часть не полностью, а вторую — вообще глав пять, наверное. А это из второй части сюжет, ближе к концу. Так что всё недоделано.

Благодарю сердечно за ваш голос!Это про доченьку. Поэтому нежность и любовь у меня зашкаливает. Она у меня Василина, и «Счастье Моё Васильковое» её второе имя. Каждый день так её называю, особенно на ночь. Конечно, когда я увидела тему для дуэли, то мне хватило сотой доли секунды, чтобы понять, о чём я буду писать.

Вы проницательны и с приятностью воспринимаете чувства других людей к своим сокровищам. Это невероятно трогательно!Спасибо большое!
Любовь к этому имени я пронесла через всю жизнь. Когда я в детский сад ходила, в моей группе было две Василины. И я им завидовала, что они Василины, а я Наташа. И вот я дождалась свою Василину.

Ну, в общем-то, да.

Схема рифмовки везде АВАВ. Прочитала несколько раз — другой не увидела. Да даже если бы она и была — так тоже пишут.
Из четырнадцати рифмованных пар насчитала четыре глагольных. Ну-у-у-у, да. Мне нормально. Даже если бы все четырнадцать были глагольными — не вижу проблемы. Если это нужно для сюжета — будет.
И вообще, я спрашивала, и мне разрешили Лермонтов и Пушкин. Но про «будет» я, конечно, преувеличила. Стих, состоящий сплошь из глагольных рифм, будет выглядеть по-дурацки. Всё хорошо в меру. А вот в разнообразии применяемых рифм вижу только плюсы.

И вот эту статью почитайте, пожалуйста. Внимательно. В ней всё ценно. До последнего слова. Это я полезла искать более обширные аргументы в пользу своего личного понимания, так как сама настолько просторно пояснить не смогу. Не знакома ведь с ситуацией совершенно — всё своей головой выбираю, как писать. Вот и решила ознакомиться, что другие люди думают по этому поводу. И нашла то, что полностью совпадает с моим пониманием стихосложения.

Данная статья об одном из множества существующих в поэтическом мире клише. А именно: «глагольная рифма — это плохо». И не только об этом.

Скажите какому-нибудь поэту волшебное словосочетание «глагольная рифма», и тот тут же скривится. Примените глагольную рифму в стихе, и вас тут же запишут в безнадежные графоманы.

Вот что пишет В.В. Онуфриев в «Словаре разновидностей рифмы»: «Глагольная рифма — разновидность однородной рифмы; рифма, состоящая только из глаголов: плыву — зову, жить — говорить… По причине того, что придумать такую рифму не составляет труда, такие рифмы называют ещё и бедными: петь — гореть — шуметь — лететь..». Прочтя эти, либо подобные этим, строки, поэты на раз решили — рифмовать глаголы плохо.

Странно, но почему-то мало кто, из числа яростных критиков глагольной рифмы, замечает, что рифмовать прилагательные или, например, наречия не менее просто: «прекрасный — страстный — опасный — напрасный», «прекрасно — страстно — опасно — напрасно». Да и, если уж совсем начистоту, 99% процентов существительных рифмуются элементарно, а рифму к оставшемуся 1%, поэту с плохой фантазией всегда подскажет словарь рифм.

Времена меняются. Глагольную рифму вполне заслуженно обижали прежде, когда число поэтов (именно поэтов, а не людей пописывающих стишки) не исчислялось третьим порядком. Сейчас же, наравне с глагольной, практически любую рифму можно назвать «банальной», «затертой до дыр». Если в творчестве современного поэта окажется десяток-другой рифм, которые до него никто не использовал — это уже будет большой удачей.

Так как же быть? Многие, окончательно запутавшись в современной русской поэзии, решили вопрос просто — вовсе отказавшись от рифмы в пользу белого стиха, верлибра и хокку. Спорное и опасное решение. Спорное, потому как тот же белый стих или верлибр совсем не так «свеж и оригинален», как то желают доказать многие нынешние поэты. Например, даже у Пушкина есть такие строки:

«Как весенней теплою порою
Из-под утренней белой зорюшки
Что из лесу из лесу из дремучего
Выходила медведиха
Со милыми детушками медвежатами
Погулять посмотреть себя показать...»

В поэзии же, начиная с периода символизма, белый стих и верлибр встречался в творчестве почти каждого поэта.
Увлечение восточной поэзией тоже не является выходом, потому что, во-первых, восточная поэзия старше русской, во-вторых примитивней по форме, в-третьих не подходит русскому менталитету.

Это решение опасно, потому как начинающему поэту кажется, что творить в данных формах легче, нежели в традиционных. В итоге сейчас в Рулинете наблюдается засилье текстов прячущихся под вывеской «стихи», и при том совершенно не являющихся поэзией. Безусловно, белый стих и верлибр являются одними из наиважнейших завоеваний прошлого, они должны существовать и будут, но творить в данных формах с правом называть написанное поэзией способен лишь поэт состоявшийся, имеющий в арсенале огромное количество наработок и технических приемов.

Русская поэзия традиционно строилась на рифме. Ни один великий русский поэт рифмы не избежал. Будущее поэзии так же за рифмой.
На мой взгляд, основная проблема нынешних «критиков» — недостаточное понимание ситуации в современной русской поэзии. Вокруг постоянно сыплют словами, которые, безусловно, звучали уместно из уст символистов 19-го века или футуристов 20-го и которые звучат сейчас как нелепица: «данная форма устарела», «эта рифма банальна», «нынешняя поэзия должна экспериментировать с...». Поэзия никому ничего не должна, любые эксперименты после Хлебникова всего лишь повторение, все рифмы расфасованы по словарям. «Поэма пустоты» давно написана.

Современный стих будет хорошим лишь при условии, что автор попытался использовать все разнообразие, все многовековые поэтические наработки в конкретном стихе. Отказаться от чего-либо в нынешней ситуации — означает пятиться.

Здесь необходимо сказать несколько слов о псевдопоэтах, ибо поддержка и распространение многих поэтических клише идет как раз из их кишащего болота. Тысячи авторов, совершенно далеких от поэзии, не способных ни «сыграть ноктюрна на флейте водосточных труб», ни «бряцать по лире вдохновенной», но при том желающие писать и быть читаемыми, вынуждены садиться за филологические тома, вычитывая там нелепые правила и условности, коих никогда не терпела поэзия. Распространяя их посредством Рулинета, ссылаясь на «авторитетные мнения», каждый вносит свою долю в попахивающий ком клише. Некоторые утверждают, что так авторы учатся писать хорошие стихи, совершенно забывая, что научиться поэзии невозможно (слова «талант от Бога» актуальны в любой сфере человеческой деятельности). Молодому таланту достаточно прочесть стихи Маяковского, Блока или Бродского, чтобы понять, как писать не нужно. Точнее даже не понять, а утвердиться в своем мнении. Прочим не поможет ни критика, ни многотомники. «Авторитетных мнений» для поэта нет и быть не может. Каждый поэт тем и хорош, что самобытен и самодостаточен.

Но, вернемся к глагольным рифмам.
У многих презрение к ним основано на твердом убеждении, что рифмованный стих — это некий набор слов, впихнутых в определенный размер, связанных общим смыслом, и с зарифмованными последними словами строк. Ни один настоящий поэт не воспринимает поэзию столь узко. Прежде всего, все слова в стихе должны гармонично сочетаться. Внутренние рифмы, аллитерации, проверка каждой буквы на уместность использования в данном стихотворении и многое другое — без всего этого поэзия куца с технической точки зрения. Именно за счет использования широкого поэтического арсенала в стихах глагольные рифмы классиков не режут слух — даже простейшие рифмы идеально вписываются в общую фонетику стихотворения.

Особенно нелепой сложившаяся ситуация выглядит, когда поэты, рьяно протестующие против «глагольных рифм» в описанном выше понимании, совершенно спокойно используют их же в качестве внутренних.

Глагол создает движение в стихе, глагол — динамика жизни. Попробуйте написать стих, например о нежности, избегая глаголов? Это вполне возможно, но без глаголов, эта нежность будет созерцательна, одинока. И лишь глагол способен заставить читателя выйти из состояния созерцания, ощутить прикосновение. У Маяковского есть отличные строки:

«Глаза наслезнённые бочками выкачу. Дайте о ребра опереться.
Выскочу! Выскочу! Выскочу! Выскочу!...»

Как Маяковскому, не используя глаголов, до последней извилины дать понять читателю перевозбуждение, всю нервозность своего героя? Герой Маяковского кричит, герой готов действовать. Но давайте переставим слова, дабы удовлетворить «критика», получим:
«Выкачу глаза наслезненные бочками» или «Глаза выкачу наслезненные бочками»

Многие бы одобрили, только вот кричать герой перестал, стал пассивен. Герой стал похож на плачущего от обиды мальчика.
Не спорю, рифмы вроде «был-любил» заезжены «до нельзя». Но разве это повод отказываться от гигантского и столь аппетитного куска русского языка, как глаголы?!

Далеко не все глаголы просты. Стих только приобретет в ритмичности, если, например, применить конструкции «отказываться — оказывается», «нашкодить — наши ходят». И данные конструкции уж точно никак не менее сочны, чем «палка — зажигалка», которая, тем не менее, будет признана многими более правильной.

Часто путают глагольную рифму и рифму образованную глаголом и другой частью речи. А ведь это мощнейший инструмент поэта! «Батистовая — перелистывает», «варево — разговаривать» — примеров можно привести множество.

Не стоит забывать о внутренних рифмах, те же избитые глагольные рифмы, вшитые в тело стиха, усиливают, украшают его звучание.
Примеров можно привести множество, но цель данной статьи не в создании пособия по применению глагольной рифмы, данная статья, скорее, попытка переосмыслить, попытка подтолкнуть поэтов к тщательному обдумыванию клише, которые так легко воспринимаются многими на веру.

Есть замечательное высказывание С.Я. Маршака:
«Конечно, богатая рифма лучше бедной, новая и оригинальная лучше затрепанной. Но оценки эти — вне строки, вне стиха — очень относительны. Нередко бывает, что самая бедная глагольная рифма оказывается сильнее (потому что нужнее) богатой и причудливой».

Подытоживая, скажу. Не следует относиться к поэзии, как к конструктору, а тем более как к «упражнениям в филологии». Поэзия — это постоянный поиск компромисса между формой и содержанием. И в поиске этого компромисса поэт просто не имеет права ссылаться на учебники, стараться соответствовать различным клише — если слово проситься в строфу, оно должно быть там.
vk.com/wall-76011899_796?ysclid=mhkzvlsafd816115533

Проблема многих современных стихов не в глагольных рифмах, а в отсутствии смысла в угоду «правильным» рифмам. Меня такая мода не поведёт за собой на верёвочке. Да и никакая мода мне не указ. Свои предпочтения и своё ви́дение.

Да не-е-е, я поисками не занимаюсь. К какому-то невесть кем запущенному в народ стандарту стремиться — не моё. Я доверяю только душе и фантазии. Ну и классикам русской поэзии. Когда вижу в комментариях некое, мягко говоря, удивительное для меня правило — спрашиваю у них, а не голого ли короля мне подсовывают. И король оказывается в результате именно голым.
Единственное — я слежу, чтобы душа и фантазия подсказывали правильную ритмичность. Чтобы стих был стихом, а не прозой. И смысл обязательно считываемый.
Ну, а с Робинзоном эти правилообразующие ситуёвины обсудить очень даже можно. Человек лояльный, спокойно воспринимает авторскую точку зрения. Очень хороший человек.

А-а-а, мужское-женское… Теперь и эту проблему изучу.
Конечно, встретимся. Куда же без меня?

Вот. Нашла. Изучила. Статья, с которой я тоже полностью согласна.
«К вопросу о возможности изменения порядка рифмовки в пределах стихотворения.

Уважаемые соратники, я не литературовед и даже не гуманитарий по образованию, за плечами опыт научной работы в совсем иных областях (биологии, медицины). Писать стихи начала в весьма зрелом возрасте. Стремясь уменьшить свою филологическую неграмотность и следуя привычке к анализу явлений, я стала интересоваться и теорией стихосложения. В связи с этим моё внимание привлекли высказывания ряда рецензентов, членов жюри нашего портала о том, что каждое стихотворение (за исключением твёрдых форм) должно быть написано с соблюдением единого, не изменяющегося порядка рифмовки: рифмы только парные (аабб) или перекрёстные (абаб), или охватные (абба), или более сложные, но регулярно повторяющиеся. Упорядочено должны чередоваться мужские (ударение на последнем слоге), женские (ударение на предпоследнем слоге), дактилические (ударение на третьем от конца слоге) рифмы. Стихи, не отвечающие этим требованиям, часто оцениваются критиками нашего портала как неумелые, небрежные, не заслуживающие высокой оценки.
Насколько правомерно такое суждение?
Я заглянула в книгу весьма строгого и педантичного литературоведа Г. Шенгели «Техника стиха». Он пишет, что порядок рифмовки – явление весьма устойчивое, но не обязательное. Коротко, без объяснений. Рассуждая логически, устойчивость выбранной для данного стихотворения системы рифмовки объяснить легко: любые повторы, любая предсказуемость повышает гармоничность стиха. Но если продолжить подобные рассуждения, смена системы рифмовки может появляться в случаях, когда описывается явление не гармоничное, и автор хочет отсутствие гармонии подчеркнуть. Смена порядка рифмовки может появляться и при резком изменении эмоционального фона, при взгляде на проблему с разных точек зрения. Смена порядка рифмовки может быть и средством, позволяющим разнообразить объёмный текст, если автор не прибегает к употреблению сложных, упорядочено повторяющихся строф, включающих несколько систем рифмовки (например, октавы, онегинской строфы).
Но это – рассуждения общие. К тому же, мои, т. е. не профессионала. В Интернете мне не удалось найти ссылок на соответствующие работы литературоведов. И я решила обратиться к первоисточникам – стихам Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Ахматовой,
Блока, Бунина, Мандельштама, Цветаевой, Волошина, Пастернака, Заболоцкого, Окуджавы, Самойлова, Асадова, Евтушенко. Обнаруженные факты показались мне весьма интересными. Прошу прощения у специалистов: скорее всего, я в данном случае «изобретаю велосипед», но для некоторых авторов и критиков портала приведенное ниже может оказаться полезным.
Итак, начнём с ПУШКИНА. В стихах раннего Пушкина (1815 – 1821гг.) порядок рифмовки меняется очень часто и легко ( стихотворения «Луцинию», «Я пережил свои желанья…», «Погасло дневное светило…», «Торжество Вакха», «Деревня», «К Чаадаеву», «Кинжал» и др.). В более поздний период с изменениями порядка рифмовки написаны такие прекрасные стихи, как «Признание» (первое четверостишье – охватная рифма, последующие – перекрёстная), «Пророк» (произвольное чередование охватных, перекрёстных, парных рифм), «Что в имени тебе моём?..», «Стихи, сочинённые во время бессонницы», «Во глубине сибирских руд…», «Клеветникам России», «Конь» и др. Даже в двух первых четверостишьях сонетов «Мадонна», «Поэту» меняется порядок рифмовки (в первом четверостишье рифма охватная, во втором – перекрёстная или наоборот). А вот большинство стихотворений Пушкина о любви написаны без нарушений порядка рифмовки («Я помню чудное мгновенье…», «Прощание», «Когда твои младые лета…», «Не пой, красавица, при мне…», «Под небом голубым…», «Я здесь, Инезилья…», «Красавице», «Сожжённое письмо», «Ты вянешь и молчишь…» и др.).
Во всех поэмах Пушкина, за исключением поэмы «Домик в Коломне», на фоне объёмного текста порядок рифмовки произвольно меняется, внося тем самым разнообразие. В «Домике в Коломне» разнообразие вносится использованием октавы, в которой смена системы рифмовки чётко запрограммирована.
ЛЕРМОНТОВ. Примеров вольного чередования различных систем рифмовки в стихах Лермонтова множество («Смерть поэта», «Родина», «Умирающий гладиатор», «Я вам пишу…», «Пророк» и др.). Для негармоничного, полного трагизма, бегущего от покоя духа Лермонтова сшибки различных систем рифмовки были, очевидно, близки, органичны.
ТЮТЧЕВ. По другой причине часто соседствуют в одном стихотворении охватные и перекрёстные рифмы, меняется порядок чередования женских (дактилических) и мужских рифм во многих стихах Тютчева («Весна», «Слёзы», «Странник», «Близнецы», «Неман», «Есть в осени первоначальной…», «От жизни той, что бушевала здесь…» и др.). Причина склонности Тютчева к смене порядка рифмовки, очевидно, связана с его философским мышлением, стремлением рассматривать явления с разных сторон, противопоставлять одни черты другим. Эти противопоставления и подчёркиваются сменой рифмовки. Интересно отметить, что дисгармоничное явление бессонницы у Тютчева, как и у Пушкина, вызывает изменение порядка рифм (стихотворение «Бессонница»). Но, как и у Пушкина, в лучших стихах Тютчева о любви нет нарушений правил рифмовки, мужские и женские рифмы чередуются гармонично (стихотворения «Предопределение», «Не говори: меня он, как и прежде любит…», «О не тревожь меня…», «Чему молилась ты с любовью…», «Я очи знал, — о, эти очи…», «Последняя любовь», «Она сидела на полу…», «Когда на то нет божьего согласья…», «Накануне годовщины 4 августа 1864 года…» и др.).
Обратимся теперь к поэтам более позднего времени, которые нарушали порядок рифмовки крайне редко, в исключительных случаях. В каких именно?
ПАСТЕРНАК. Два стихотворения, посвящённых метели, бурану. Между их созданием – полвека. Но оба они написаны с нарушением системы рифмовки, подчёркивающем неритмичность явления, вихри, смятение. В результате, в стихотворении «Снег идёт» охватная рифма сменяется перекрёстной, в стихотворении «Метель» на фоне охватных ритм появляется перекрёстная.
ЦВЕТАЕВА переходит на смесь перекрёстных, охватных и парных рифм в наполненном тревогой, криком души стихотворении «Библейский мотив», написанном в 1941 году.
Одно из лучших стихотворений БЛОКА «О, я хочу безумно жить…» (1914г.), нервное, страстное, полное смятения, начинается с охватной рифмовки, затем переходит к перекрёстной.
АХМАТОВА в стихотворении, посвящённом ссылке Мандельштама «Воронеж», отказывается от равномерного чередования женских и мужских рифм, подчёркивая жестокость, неестественность действа. То же самое мы наблюдаем в её стихотворениях о войне: «Победители», «Сзади Нарвские были ворота…», в наполненном тяжкими эмоциями стихотворении «И комната, в которой я болею…» В последнем маленьком стихотворении мы видим перекрёстные, охватные, парные рифмы.
БУНИН. Система рифмовки меняется в таких стихотворениях, как «На высоте, на снеговой вершине…», «Эллада», «Настанет день – исчезну я…». В первом случае смена рифмовки подчёркивает противопоставление времён, во втором и третьем затронута тема смерти (цивилизации или человека). Как и Пушкин, Бунин меняет порядок рифмовки и в первых двух четверостишьях такой твёрдой формы, как сонет: «Благовестие о рождении Исаака» начинается с перекрёстной рифмовки и сменяется на охватную, подчёркивая смену эмоционального фона.
ЗАБОЛОЦКИЙ. Стихотворение «Одинокий дуб». В первом четверостишье, описывающем неприглядный внешний вид старого дуба, система рифмовки – охватная. В двух последующих четверостишьях этой неказистости противопоставлены стойкость дуба и другие положительные его качества. Подчёркивая противопоставление, охватная рифмовка сменяется перекрёстной.
Таким образом, у Пастернака, Цветаевой, Блока, Ахматовой, Бунина, Заболоцкого
смена порядка рифмовки внутри стихотворения – художественный приём, подчёркивающий смятение души, дисгармоничность описываемого явления или некое противопоставление.
ВОЛОШИН в равной мере пользовался и строгими правилами рифмовки и их нарушениями в пределах одного стихотворения. Так в одном из ранних стихотворений «Как мне близок и понятен…» в первом четверостишии все рифмы женские, в остальном тексте женские и мужские рифмы чередуются. В произвольном порядке чередуются охватные, парные, перекрёстные рифмы в поздних стихотворениях Волошина «Личины», «Усобица» и др. Касается это и первых двух четверостиший некоторых сонетов (например, сонета «Города в пустыне»).
На примере Анны Ахматовой, Марины Цветаевой мы видели, что нарушения порядка рифмовки нередко происходят в трудные, жестокие времена. Это особенно ярко проявилось в стихах МАНДЕЛЬШТАМА. До 1935 года, года ссылки в Воронеж, он изменял систему рифмовки в пределах стихотворения крайне редко (в качестве исключений можно назвать «Как чёрный ангел на снегу…» и «Мадригал»). А на протяжении 1935 – 1937 годов на фоне тревоги, страха, отчаяния стихи с изменениями порядка рифмовки встречаются неоднократно («Я живу на важных огородах…», «Чернозём», «Мир начинался страшен и велик…», «Ты должен мной повелевать…», «Если мы жизнью полны в высшей мере…», Стансы», «Лишив меня морей, разбега и разлёта…», «За Паганини длиннополым…», «Ариост», «Из-за домов, из-за лесов…», «Сосновой рощицы закон…», «Пластинка тонкая жилета…», «Я у Кольцова…» и др.).
Обратимся теперь к поэтам близкого нам времени.
ОКУДЖАВА нередко менял систему рифмовки в пределах стихотворения («Собрался к маме – умерла…», «Становлюсь сентиментальным…», «На почве страха и тоски…», «Малиновка свистнет и тут же замрёт…», «Тщеславие нас всех подогревает…» и др.).
Нередка смесь разных систем рифмовки и в стихах ЕВТУШЕНКО. Это касается не только его отнюдь не благостной гражданской лирики («Бабий Яр», «Двадцать первый век», «Карьера»), но и лирики философской («Последняя попытка стать счастливым…») и любовной, если речь идёт о любви неразделённой, дисгармоничной («Медленная любовь», «Благодарность», «Я комнату снимаю на Сущевке…», «Одиночество», «Со мною вот что происходит…»). Но прекрасное стихотворение, посвящённое любимой жене Маше «Я люблю тебя больше природы…», написано в соответствии с чётким порядком рифмовки, равномерным чередованием мужских и женских рифм.
Весьма нередко меняется порядок рифмовки по ходу стихотворения у АСАДОВА
(«Трусиха», «Разговор с другом», «Юбиляр», «Хоть Яне зол, но помнить я умею…», «Ты далеко сегодня от меня», «Два маршрута» и др.). Интересно отметить, что перемена порядка рифмовки у Асадова, как и у Пушкина и Тютчева, происходит при описании бессонницы. Тема диктует отступление от однотипной рифмовки.
Изменения порядка рифмовки мы нередко видим и в стихах САМОЙЛОВА («Повтори, воссоздай, возверни…», «Дневник», «Пусть нас увидят…», «Я вас измучил не разлукой – возвращеньем…», «Устал, но всё равно свербишь…», «Фантазия», «Ты скажи, чем могу я тебя одарить?..», «Простите, милые, ведь вас я скоро брошу…» и многие другие). И опять изменения порядка рифмовки в стихотворении «Бессонница»!
Но достаточно примеров. Я думаю, приведенные выше убедительно показывают, что изменения порядка рифмовки в пределах стихотворения не может однозначно расцениваться как небрежность, неумелость, второсортность. Часто такая смена является осознанным или интуитивным художественным приёмом, позволяющим автору подчеркнуть смену эмоционального фона, дисгармоничность описываемого явления, неоднозначность оценок, их противопоставление. Может смена порядка рифмовки быть и средством разнообразить звучание объёмных текстов. Частые отступления от порядка рифмовки могут быть и следствием трудного периода в жизни поэта. «Каждый пишет, как он дышит…»
Я отнюдь не призываю поэтов отказываться от использования в пределах одного стихотворения одной системы рифмовки, чёткого однотипного чередования мужских и женских рифм. Но если Вы видите сбой в этой гармонии, стоит задуматься над тем, с чем этот сбой связан, чем вызван. Это относится и к авторам, и к критикам их произведений.
В заключение ещё раз подчеркну, что я не филолог. Хотелось бы услышать мнение по затронутому вопросу специалистов.

Автор: Инга Пидевич»

Вот. Нашла. Изучила. Статья, с которой я тоже полностью согласна.
«К вопросу о возможности изменения порядка рифмовки в пределах стихотворения.

Уважаемые соратники, я не литературовед и даже не гуманитарий по образованию, за плечами опыт научной работы в совсем иных областях (биологии, медицины). Писать стихи начала в весьма зрелом возрасте. Стремясь уменьшить свою филологическую неграмотность и следуя привычке к анализу явлений, я стала интересоваться и теорией стихосложения. В связи с этим моё внимание привлекли высказывания ряда рецензентов, членов жюри нашего портала о том, что каждое стихотворение (за исключением твёрдых форм) должно быть написано с соблюдением единого, не изменяющегося порядка рифмовки: рифмы только парные (аабб) или перекрёстные (абаб), или охватные (абба), или более сложные, но регулярно повторяющиеся. Упорядочено должны чередоваться мужские (ударение на последнем слоге), женские (ударение на предпоследнем слоге), дактилические (ударение на третьем от конца слоге) рифмы. Стихи, не отвечающие этим требованиям, часто оцениваются критиками нашего портала как неумелые, небрежные, не заслуживающие высокой оценки.
Насколько правомерно такое суждение?
Я заглянула в книгу весьма строгого и педантичного литературоведа Г. Шенгели «Техника стиха». Он пишет, что порядок рифмовки – явление весьма устойчивое, но не обязательное. Коротко, без объяснений. Рассуждая логически, устойчивость выбранной для данного стихотворения системы рифмовки объяснить легко: любые повторы, любая предсказуемость повышает гармоничность стиха. Но если продолжить подобные рассуждения, смена системы рифмовки может появляться в случаях, когда описывается явление не гармоничное, и автор хочет отсутствие гармонии подчеркнуть. Смена порядка рифмовки может появляться и при резком изменении эмоционального фона, при взгляде на проблему с разных точек зрения. Смена порядка рифмовки может быть и средством, позволяющим разнообразить объёмный текст, если автор не прибегает к употреблению сложных, упорядочено повторяющихся строф, включающих несколько систем рифмовки (например, октавы, онегинской строфы).
Но это – рассуждения общие. К тому же, мои, т. е. не профессионала. В Интернете мне не удалось найти ссылок на соответствующие работы литературоведов. И я решила обратиться к первоисточникам – стихам Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Ахматовой,
Блока, Бунина, Мандельштама, Цветаевой, Волошина, Пастернака, Заболоцкого, Окуджавы, Самойлова, Асадова, Евтушенко. Обнаруженные факты показались мне весьма интересными. Прошу прощения у специалистов: скорее всего, я в данном случае «изобретаю велосипед», но для некоторых авторов и критиков портала приведенное ниже может оказаться полезным.
Итак, начнём с ПУШКИНА. В стихах раннего Пушкина (1815 – 1821гг.) порядок рифмовки меняется очень часто и легко ( стихотворения «Луцинию», «Я пережил свои желанья…», «Погасло дневное светило…», «Торжество Вакха», «Деревня», «К Чаадаеву», «Кинжал» и др.). В более поздний период с изменениями порядка рифмовки написаны такие прекрасные стихи, как «Признание» (первое четверостишье – охватная рифма, последующие – перекрёстная), «Пророк» (произвольное чередование охватных, перекрёстных, парных рифм), «Что в имени тебе моём?..», «Стихи, сочинённые во время бессонницы», «Во глубине сибирских руд…», «Клеветникам России», «Конь» и др. Даже в двух первых четверостишьях сонетов «Мадонна», «Поэту» меняется порядок рифмовки (в первом четверостишье рифма охватная, во втором – перекрёстная или наоборот). А вот большинство стихотворений Пушкина о любви написаны без нарушений порядка рифмовки («Я помню чудное мгновенье…», «Прощание», «Когда твои младые лета…», «Не пой, красавица, при мне…», «Под небом голубым…», «Я здесь, Инезилья…», «Красавице», «Сожжённое письмо», «Ты вянешь и молчишь…» и др.).
Во всех поэмах Пушкина, за исключением поэмы «Домик в Коломне», на фоне объёмного текста порядок рифмовки произвольно меняется, внося тем самым разнообразие. В «Домике в Коломне» разнообразие вносится использованием октавы, в которой смена системы рифмовки чётко запрограммирована.
ЛЕРМОНТОВ. Примеров вольного чередования различных систем рифмовки в стихах Лермонтова множество («Смерть поэта», «Родина», «Умирающий гладиатор», «Я вам пишу…», «Пророк» и др.). Для негармоничного, полного трагизма, бегущего от покоя духа Лермонтова сшибки различных систем рифмовки были, очевидно, близки, органичны.
ТЮТЧЕВ. По другой причине часто соседствуют в одном стихотворении охватные и перекрёстные рифмы, меняется порядок чередования женских (дактилических) и мужских рифм во многих стихах Тютчева («Весна», «Слёзы», «Странник», «Близнецы», «Неман», «Есть в осени первоначальной…», «От жизни той, что бушевала здесь…» и др.). Причина склонности Тютчева к смене порядка рифмовки, очевидно, связана с его философским мышлением, стремлением рассматривать явления с разных сторон, противопоставлять одни черты другим. Эти противопоставления и подчёркиваются сменой рифмовки. Интересно отметить, что дисгармоничное явление бессонницы у Тютчева, как и у Пушкина, вызывает изменение порядка рифм (стихотворение «Бессонница»). Но, как и у Пушкина, в лучших стихах Тютчева о любви нет нарушений правил рифмовки, мужские и женские рифмы чередуются гармонично (стихотворения «Предопределение», «Не говори: меня он, как и прежде любит…», «О не тревожь меня…», «Чему молилась ты с любовью…», «Я очи знал, — о, эти очи…», «Последняя любовь», «Она сидела на полу…», «Когда на то нет божьего согласья…», «Накануне годовщины 4 августа 1864 года…» и др.).
Обратимся теперь к поэтам более позднего времени, которые нарушали порядок рифмовки крайне редко, в исключительных случаях. В каких именно?
ПАСТЕРНАК. Два стихотворения, посвящённых метели, бурану. Между их созданием – полвека. Но оба они написаны с нарушением системы рифмовки, подчёркивающем неритмичность явления, вихри, смятение. В результате, в стихотворении «Снег идёт» охватная рифма сменяется перекрёстной, в стихотворении «Метель» на фоне охватных ритм появляется перекрёстная.
ЦВЕТАЕВА переходит на смесь перекрёстных, охватных и парных рифм в наполненном тревогой, криком души стихотворении «Библейский мотив», написанном в 1941 году.
Одно из лучших стихотворений БЛОКА «О, я хочу безумно жить…» (1914г.), нервное, страстное, полное смятения, начинается с охватной рифмовки, затем переходит к перекрёстной.
АХМАТОВА в стихотворении, посвящённом ссылке Мандельштама «Воронеж», отказывается от равномерного чередования женских и мужских рифм, подчёркивая жестокость, неестественность действа. То же самое мы наблюдаем в её стихотворениях о войне: «Победители», «Сзади Нарвские были ворота…», в наполненном тяжкими эмоциями стихотворении «И комната, в которой я болею…» В последнем маленьком стихотворении мы видим перекрёстные, охватные, парные рифмы.
БУНИН. Система рифмовки меняется в таких стихотворениях, как «На высоте, на снеговой вершине…», «Эллада», «Настанет день – исчезну я…». В первом случае смена рифмовки подчёркивает противопоставление времён, во втором и третьем затронута тема смерти (цивилизации или человека). Как и Пушкин, Бунин меняет порядок рифмовки и в первых двух четверостишьях такой твёрдой формы, как сонет: «Благовестие о рождении Исаака» начинается с перекрёстной рифмовки и сменяется на охватную, подчёркивая смену эмоционального фона.
ЗАБОЛОЦКИЙ. Стихотворение «Одинокий дуб». В первом четверостишье, описывающем неприглядный внешний вид старого дуба, система рифмовки – охватная. В двух последующих четверостишьях этой неказистости противопоставлены стойкость дуба и другие положительные его качества. Подчёркивая противопоставление, охватная рифмовка сменяется перекрёстной.
Таким образом, у Пастернака, Цветаевой, Блока, Ахматовой, Бунина, Заболоцкого
смена порядка рифмовки внутри стихотворения – художественный приём, подчёркивающий смятение души, дисгармоничность описываемого явления или некое противопоставление.
ВОЛОШИН в равной мере пользовался и строгими правилами рифмовки и их нарушениями в пределах одного стихотворения. Так в одном из ранних стихотворений «Как мне близок и понятен…» в первом четверостишии все рифмы женские, в остальном тексте женские и мужские рифмы чередуются. В произвольном порядке чередуются охватные, парные, перекрёстные рифмы в поздних стихотворениях Волошина «Личины», «Усобица» и др. Касается это и первых двух четверостиший некоторых сонетов (например, сонета «Города в пустыне»).
На примере Анны Ахматовой, Марины Цветаевой мы видели, что нарушения порядка рифмовки нередко происходят в трудные, жестокие времена. Это особенно ярко проявилось в стихах МАНДЕЛЬШТАМА. До 1935 года, года ссылки в Воронеж, он изменял систему рифмовки в пределах стихотворения крайне редко (в качестве исключений можно назвать «Как чёрный ангел на снегу…» и «Мадригал»). А на протяжении 1935 – 1937 годов на фоне тревоги, страха, отчаяния стихи с изменениями порядка рифмовки встречаются неоднократно («Я живу на важных огородах…», «Чернозём», «Мир начинался страшен и велик…», «Ты должен мной повелевать…», «Если мы жизнью полны в высшей мере…», Стансы», «Лишив меня морей, разбега и разлёта…», «За Паганини длиннополым…», «Ариост», «Из-за домов, из-за лесов…», «Сосновой рощицы закон…», «Пластинка тонкая жилета…», «Я у Кольцова…» и др.).
Обратимся теперь к поэтам близкого нам времени.
ОКУДЖАВА нередко менял систему рифмовки в пределах стихотворения («Собрался к маме – умерла…», «Становлюсь сентиментальным…», «На почве страха и тоски…», «Малиновка свистнет и тут же замрёт…», «Тщеславие нас всех подогревает…» и др.).
Нередка смесь разных систем рифмовки и в стихах ЕВТУШЕНКО. Это касается не только его отнюдь не благостной гражданской лирики («Бабий Яр», «Двадцать первый век», «Карьера»), но и лирики философской («Последняя попытка стать счастливым…») и любовной, если речь идёт о любви неразделённой, дисгармоничной («Медленная любовь», «Благодарность», «Я комнату снимаю на Сущевке…», «Одиночество», «Со мною вот что происходит…»). Но прекрасное стихотворение, посвящённое любимой жене Маше «Я люблю тебя больше природы…», написано в соответствии с чётким порядком рифмовки, равномерным чередованием мужских и женских рифм.
Весьма нередко меняется порядок рифмовки по ходу стихотворения у АСАДОВА
(«Трусиха», «Разговор с другом», «Юбиляр», «Хоть Яне зол, но помнить я умею…», «Ты далеко сегодня от меня», «Два маршрута» и др.). Интересно отметить, что перемена порядка рифмовки у Асадова, как и у Пушкина и Тютчева, происходит при описании бессонницы. Тема диктует отступление от однотипной рифмовки.
Изменения порядка рифмовки мы нередко видим и в стихах САМОЙЛОВА («Повтори, воссоздай, возверни…», «Дневник», «Пусть нас увидят…», «Я вас измучил не разлукой – возвращеньем…», «Устал, но всё равно свербишь…», «Фантазия», «Ты скажи, чем могу я тебя одарить?..», «Простите, милые, ведь вас я скоро брошу…» и многие другие). И опять изменения порядка рифмовки в стихотворении «Бессонница»!
Но достаточно примеров. Я думаю, приведенные выше убедительно показывают, что изменения порядка рифмовки в пределах стихотворения не может однозначно расцениваться как небрежность, неумелость, второсортность. Часто такая смена является осознанным или интуитивным художественным приёмом, позволяющим автору подчеркнуть смену эмоционального фона, дисгармоничность описываемого явления, неоднозначность оценок, их противопоставление. Может смена порядка рифмовки быть и средством разнообразить звучание объёмных текстов. Частые отступления от порядка рифмовки могут быть и следствием трудного периода в жизни поэта. «Каждый пишет, как он дышит…»
Я отнюдь не призываю поэтов отказываться от использования в пределах одного стихотворения одной системы рифмовки, чёткого однотипного чередования мужских и женских рифм. Но если Вы видите сбой в этой гармонии, стоит задуматься над тем, с чем этот сбой связан, чем вызван. Это относится и к авторам, и к критикам их произведений.
В заключение ещё раз подчеркну, что я не филолог. Хотелось бы услышать мнение по затронутому вопросу специалистов.

Автор: Инга Пидевич»

По мотивам повести о доченьке.

Благодарю вас

Кстати, я и посуду больше руколепную люблю, а не стандартную. Чтобы корявости были. Вот мои кружечки и пиалочка.




Мыльницы ещё ручные есть. Да и сама я кукол не штампованных шью. Стихи — то же самое. В общем, в секту свидетелей Иеговы жёстких правил меня не затянут, назойливо вещая, что я неумело пишу.
Да многие, в общем-то, стихи не по этим мифическим правилам пишут. И схему рифмовки меняют, и ритм, а ритмичность иногда на две ноги хромает(что я вообще не приемлю для своих стихов), и набор слов иногда такой, что нервный тик начинается. А смысла частенько вообще ноль. И ничего, хвалят.

Да мастер-то не я. На Ярмарке Мастеров покупала. Две кружечки и этот стаканчик. Они тоже массивные, стенки толстые. В чём и прелесть, в отличие от тонкостенной массовой тенденции.
Ещё одно блюдечко оттуда же есть. С мышкой. Я бы всю посуду дома на подобные вещи заменила, но если брать тарелки, то они в сушку не поместятся. Да и дорого очень.

Чудаки. Но сервизы я тоже не люблю. Это скучно. Мне нравится разномастная, но чтобы гармония была. Если у меня три таких кружки, то они все разные, но на всех мухоморы.

Да, точно. Я об этом не подумала. Однозначно мне до их философии как до Китая рачками.
О да, картинка отличная. Мне грибы в любых проявлениях очень нравятся.

Потрясающая!На Ярмарке Мастеров много подобных вещей, с оттисками.

Благодарю сердечно за такой восхитительный разбор! Вы совершенно правы — мои нереальные чувства к доченьке написали этот стих. Но не просто так, а по мотивам моей сказочной повести о параллельных мирах. Именно отрывок из неё я и сжала до небольшого стихотворения. Правда, на моей Васильковой планете обитал злобный колдун, но герои отважно его победили. И наступил светлейший мир.
Благодарю за комплимент моему воображению и лирическому слуху! Я не знаю, может, и можно сюда другие рифмы применить, или метр выровнять, но не уверена, что они не нарушат реальность повести. Я итак добавила сюда несуществующую в сказке скакалку.Да, скакалка это реальность. Но уж очень доча хорошо на ней прыгает, и вся такая прыгучая она, что никак не могла не отобразить это в стихе. Мне захотелось задора, которого без скакалки не нашлось в столь маленьком произведении. А звери на самом деле в повести присутствуют. К тому же именно колебания ритма мне больше всего и нравятся в стихотворчестве. Поэтому во всех своих фантазиях доводить его до идеальной ровности мысли не возникает. Слишком ровные стихи я вижу суховатыми. А когда стих играет разнообразием, тогда при чтении я вижу и корабль, качающийся на волнах,и золотую ниву, волнующуюся от поглаживаний ветра. В общем, мне больше нравятся играющие стихи, а не загнанные в жёсткие размерные рамки. Но не всегда получается именно так. Бывает, что и ровный статичный сухостой выходит. Но преднамеренно его корявить тоже идеи не появлялось. Ровно — хорошо. Играет и волнуется — великолепно! Пусть будут и такие, и такие стихи. Как подсказывает фантазия и сюжет.

Спасибо, я такая и есть — наивная и радостная.

До слёз прямо тронуло… Особенно «И пусть не везде есть рифма и все по правилам, как того многие требуют и о том говорят, но я считаю, что важнее видеть и чувствовать сердцем!» Ну точно моё видение озвучили. А почему я не буду писать стихи исключительно по правилам, я подробно рассказала в ответе Рите. Прочтите, пожалуйста. Пусть правила мне подчиняются, а не я правилам. И Робинзону простынь из интернета принесла. Точь-в-точь совпала с моим мировоззрением стихотворным.
Доченька Василина у меня. Поэтому тема стиха точно про неё.Счастье Моё Васильковое — так всегда её называю.Надеюсь, вы правильно автора угадали.

Рисунок из повести к сюжету о Васильковой планете. Героев доставила на неё Хозяйка Снежной планеты. Поэтому у неё такое лицо. Описание из сказки:
«Васёна обрадовалась, кинулась к двери и распахнула её настежь. И уткнулась носом в какое-то фиолетовое тканевое полотно, разрисованное загогулинами. Оно полностью перекрывало выход. Полотно отодвинулось подальше и, к своему большому изумлению, Васёна увидела великаншу. Огромная кукла нетерпеливо смотрела на неё с высоты столетнего кедра. На её груди потрескивала стужей ледяная брошь, руки оплетали метели. Они кружились в стремительной космической пляске и завывали вьюгой.»
«Тут из дверей появился нос зайца. Кукла наклонилась и внимательно на него посмотрела.
— У тебя глаза как две заснеженных планеты! — восхищённо воскликнул косой. — А вокруг летают сиреневые метеориты!
— Отличная у тебя фантазия! — с удовольствием ответила кукла.
— Да, не жалуюсь, — без малейшего намёка на скромность отозвался довольный заяц и расплылся в широкой улыбке.
Совершенно снежные длинные волосы обрамляли лицо холодной куклы. Оно было ну очень необычным: на нём как будто застыли в причудливом танце сиреневые галактические вихри.
— Меня величают Хозяйка Снежной Планеты, — представилась обладательница зимних глаз и снежных волос. — Прыгайте в мой карман.»
И ещё три иллюстрации добавила выше.
Благодарю сердечно за тёплый отзыв.

Почему «отморожу»? Отмороженные уши болят, а если мне больше нравятся старинные правила стихоплетения, то у меня ничего от этого не болит.Болеть будет, если я вынужденно буду писать то, что не нравится. Да и не буду никогда так писать. Зачем себя насиловать? Это больно как раз.

Хоть один человек хорошо относится к глагольным рифмам.
Но не всегда от вас поступают замечания по форме. Например, слово «акынство» к форме не относится.

Ну, что поделать. Поток это производное от стремления писать правду, только правду, и ничего кроме правды.
Рада, что вы озвучили то, что я умею писать в размер. Не каждый на это отважится.

Ну, неумение так неумение. Ну, бравирую так бравирую. Пусть будет, как вы хотите. А я считаю, что современные художники тоже думают, что надо перечеркнуть всё старое в угоду новизне. Ну, пусть думают. Но это не значит, что художники, рисующие нормальные картины, чем-то бравируют.

Да какие обиды. Я ничего не поняла.Неужто человек не может сказать по какой причине он стихи пишет? Неужто надо сразу с другими сравнивать? Я и не думала об этом. Получается, про свои мотивы и предпочтения никто не имеет права писать?
Хотя, если стих содержит не связанные между собой смыслом слова ради рифмы или ритма — это и есть «неискренне». Лишь бы форму удержать. Вот я вставила в стих скакалку, которой нет в повести. А это значит, что я допустила неискренность. Мне теперь обижаться на себя надо? Да что вы. Я просто предпочитаю, чтобы в стихах была логика, а не бессмысленный раздрай.

Спасибо

Прочитала введение и первый пункт раздела «Рифмы».
В введении очень понравился совет «3) Найдите для своего стихотворения новую, неизбитую тему. А если вы пишете на традиционную тему (любовь, осень, с воображением туго?), найдите новые слова и идеи». Порадовалась, что он не для меня. Я на такие темы не пишу. За исключением «новых идей», как он говорит. Вот бы побольше на неизбитые темы писалось.
В разделе «Рифмы» посмеялась вместе с автором над русским хокку.
«С моей точки зрения, писать хокку или танка на русском — просто глупость, примерно такая же, как если бы японец стал бы на японском писать рифмованные четверостишия о берёзках. „Полностью согласна! Да и любые нерифмованные “стихи» вызывают только кривую усмешку. Кроме «Песни о Буревестнике». Вот её люблю с тех самых пор, как в школе учила.Я даже, пытаясь подражать, гадость о Ельцине написала, когда его глупые люди избрали. Валяется где-то бумажка. Если найду — принесу сюда. Надо рыться.
Интересно, совпадёт ли дальше моё мировоззрение с убеждениями Тимофея Скоренко. Но дальше в другой раз почитаю.

Уж если больше двадцати лет назад он видел заезженность самых распространённых тем, то сейчас они ещё больше заезжены. Получается, что актуальность только растёт. И мода на заграничные способы стихосложения, наверняка, выросла. Я тоже предпочитаю русское направление. Здесь наши с ним личные взгляды совпадают. Посмотрим, что дальше будет. Стало ещё интереснее. Тоже ведь личные свои взгляды описываю в своих аргументах.
Но против него есть железобетонный аргумент — любовь вечна. Так же, как и осень, и жизнь, и смерть. Даже не представляю, как бы от всего этого современные люди в стихах отказались только потому, что всё уже писано-переписано. Они-то не писали.

Да конкурсы много по каким поводам устраивают нынче. Например, сражения в компьютерных играх. Слышала краем уха, что в России официально такой спорт учредили. И это вместо того, чтобы приобщать детей к настоящему спорту и к чтению хорошей литературы. Откуда у людей время на чтение появится, если они беспрестанно в стрелялки режутся? Так что если где какие конкурсы появляются, то это вовсе не значит, что все поголовно должны согласиться с их нужностью.
А почему «сама»? Свои впечатления озвучивать нежелательно?

Ура! А, так практику мне бабушка дала. На мелких четверостишиях, когда я ещё в школу не ходила. А выросла я на «Зимнем утре», «Лукоморье» и «Белеет парус одинокий». И любая попытка объявить классиков вне современности вызывает отторжение и попытки, и самой современности.
А, да. Ещё «Однажды в студёную зимнюю пору» всегда в семье звучал. Бабушка очень любила эти стихи. Если память вернётся, может ещё что-то вспомню.
Но практикуюсь. После перерыва длиной в жизнь. В дуэлях. На протяжении жизни только по необходимости написала. Этот стих:
Атмосфера наполнилась звоном,
Тучи снежные в небе родились,
Стал стихать на ветвях птичий гомон,
И снежинки, искрясь, закружились.
Заметались в причудливом танце,
Налетели на замерший город,
Стали мёрзнуть от холода пальцы,
Но послышался вдруг детский хохот.
В долгожданную зимнюю сказку
Распахнулись приветливо двери,
Побледнели осенние краски,
Завертелись зимы карусели.
Снежный танец, красивый и добрый
Кружит голову вихрем надежды:
Санки, лыжи, ледовые горки —
Начинается праздник безбрежный.
Всегда его в пример привожу, так как больше и нету ничего у меня. Он в школу сыну писался. Все остальные штук пять(уже даже не вспомню их) это баловство на скорую руку без размеров. Ельцин вот только где-то завалялся.

Теперь раздел о рифмах попыталась почитать. Сначала бодренько так, но потом скисла. Стала шагать через строчку, через абзац, через лист, потом опять через строчку, но добила до конца. Впечатление сложилось быстро, поэтому тщательного изучения столь пространного учения решила избежать. Так вот. Действительно, как вы и говорили, автор озвучил исключительно свою вкусовщину. Да так настойчиво, что удивленью моему не было предела. Прямо старалась представить, как это, если мне не нравится некая рифма, то она мне сразу понравится, если автор текста сказал, что она красивая. Сколько-то примеров он привёл, и из них мало какие рифмы показались мне красивыми. Некоторые даже ужасными. Жалею, что не стала сразу по мере чтения составлять этот комментарий. Теперь уже удивившие меня выдержки не найду. Я-то не предполагала, что автор так много будет писать о таких простых вещах, как рифмы. Поэтому ошиблась, думая, что потом нацапаю из текста примеров.
И ещё вопрос возник — а зачем вообще классифицировать рифмы? Да ещё такое огромное количество вариаций, оказывается, есть. Неужто без классификации не получится рифму в стих вставить? Или стихоплёты не догадаются, что она может из разных частей речи состоять? Ведь догадаются же? Рифмы ведь приходят в стих в зависимости от сюжета, а не благодаря классификациям. В общем, в предыдущем разделе я с автором больше согласна была. А здесь прямо навязывание вкусовщины. Ещё убеждает, что нужно пользоваться свежепридуманными рифмами, и приводил примеры, какими именно. Ну, давайте будем этими рифмами пользоваться. И через год тот же автор напишет, что эти рифмы уже заезжены, и надо другие выдумывать. Возьмёт для примера чью-то свежую рифму и будет советовать теперь ею пользоваться. И так бесконечно. Утрирую, конечно, но это чтобы ярче мою позицию было видно. Совершенно не согласна, в общем, с автором. Рифмы от сюжета зависят, а не от частоты применения. Разве что, когда сюжета нет и смысла нет в будущем шедевре, тогда можно сидеть и думать, чего бы такого-эдакого новенького нахимичить.

Хорошо, что я не первоклассник.Да и в школу уже читающая пошла (благодарность бабушке). Но как же меня в школе правила мучили, ужас. Писала грамотно, а как это словами правил наизусть рассказать — голова в себе не удерживала. Зубрить приходилось, и то часто безрезультатно.
Буду знакомиться дальше с учебником. Может, что ценного для себя найду.Бабуля ведь учебники не изучала, и то, что понимала — в меня вложила. И вам чудесного денёчка.

Песня «Васильковое Счастье»
drive.google.com/file/d/11uWE47u-bJYtLF9W6ch_bdLerSd0cfjD/view?usp=sharing