Украденные Звезды

Иона босиком бежала сквозь темный лес, наступая на ветки и острые камни, продираясь сквозь колючие кусты и срывалась в овраги, забитые прелыми склизкими листьями. Ноги саднило, ветви нещадно хлестали, оставляя на лице красные полосы. От земли тянуло могильным холодом, и в этой топи среди болотного мха, во все стороны торчали бледные поганки. Иона сбивала шляпки босыми ступнями, и их студенистая мякоть липла к коже. Сквозь корявые кроны деревьев пробивался мертвенный свет кровавой луны, и в зловещем сиянии вдруг мелькнул силуэт Маркоса. Его бледное лицо то выплывало из мрака, то растворялось в нем.

— Лгунья, лгунья, лгунья! — слова вырывались из его рта, как предсмертный хрип, эхом разносясь по ночному лесу.

— Прости меня, Маркос! Я хотела как лучше…

Его облик начал расплываться, кожа стекала, словно расплавленный воск, и из-под человеческой личины проступила звериная морда. Слюна капала с желтых клыков, запах гнили и мокрой шерсти резко ударил в ноздри. Тварь зарычала и потянулась к ней когтистой лапой.

Развернувшись, Иона бросилась прочь, слепо пробиваясь сквозь густые заросли, пока перед ней внезапно не выросла стена, уходящая в обе стороны без конца и края. Она метнулась к ней, не разбирая пути. Ветки цеплялись за одежду, разрывая ее в клочья. Она схватилась за одну из ветвей, и в тот же миг вскрикнула  — в руке извивалось холодное тело змеи. С отвращением отшвырнула гадину, судорожно вытирая ладонь о промокшую майку. Змеи были повсюду, они свисали с деревьев, ползали под ногами, шипели в темноте...

—Предатель... предатель... – шептали голоса со всех сторон. Между стволами проступили фигуры, люди с пустыми глазницами и зашитыми ртами, но шепот все равно сочился сквозь грубые нити:

—Стереть ее... стереть... стереть...

Стена окружала каменным кольцом и уходила вверх, туда, где небо превращалось в узкий просвет. Иона карабкалась по ней, ища израненными ступнями хоть малейшую щель, но беспомощно соскальзывала вниз, ломая ногти, и падая обратно в сырой мох.

Животный крик вырвался из ее груди. Она проснулась и рывком села на кровати, хватая ртом воздух.

***

Боль стала привычной. Она больше не вспыхивала и только тлела, как угли под пеплом. От нее было не отмахнуться и не спрятаться, как нельзя спрятаться от воздуха, которым дышишь. И каждый день с упрямой неизбежностью возвращал в память Ионы тот самый конверт. Слишком тяжелый для простой бумаги. Плотный, пахнущий канцелярией, с золотым клеймом Межзвездного Департамента.

Маркоса отобрали из тысячи кандидатов. Его ждала экспедиция к поясу Ориона — долгое странствие длиною в десять лет. Он грезил об этом с детства. Помнил, как мальчишкой лежал на траве, запрокинув голову в ночное небо, и считал звезды. Три яркие точки в небе стали для него маяком. Там, за пределами земного неба, могло скрываться продолжение истории человечества. Новые миры. Ответы на вопросы, что терзали людей с тех пор, как они впервые подняли взгляд к звездам. И он жаждал быть тем, кто шагнет в неизвестность и первым проложит этот путь. Для него это было торжество мечты, зов, которому невозможно было противится. Для нее — крушение того идеального мира, который они строили вместе.

Сначала она вскрыла его электронную почту, удалив письмо и заблокировав адрес Департамента, чтобы ни никто и никогда не смог разрушить их мир. А затем, дождавшись курьера, забрала и бумажный оригинал. Мы созданы друг для друга, и я спасу нашу любовь — шептала она тогда, разрывая письмо на мелкие клочья.

И она верила в это. Каждый день, проведенный рядом с ним, казался ей доказательством правоты: вот Маркос смеется, вот касается ее руки, вот варит кофе и напевает что-то вполголоса. Разве это не есть настоящее счастье? Разве звезды дадут ему больше?

Она не знала, что толкает его в бездну.

А Маркос ждал. Каждый день проверял почтовый ящик.Каждый вечер садился на крыльцо, запрокидывал голову и смотрел в небо с такой надеждой, что Ионе хотелось кричать от ужаса того, что она творит. Но так будет лучше, — говорила она своей совести. — Для нас обоих.

Ответа из Департамента Маркос так и не дождался. Тогда он завел байк и сам поехал в штаб. За правдой, которую она у него украла. О чем он думал в те последние секунды? Визг тормозов, удар… и тишина. В тот день звезды для него погасли навсегда.

***

— Прости меня, Маркос! — выла она в подушку, кусая губы до крови.

Жизнь без него стала похожа на тот разорванный конверт, на пустую бумажную оболочку, из которой вытряхнули все, что имело вес. Мир вокруг Ионы все еще продолжал вращаться, но это было движение затихающей карусели, когда с каждым кругом инерция становилась все слабее, а яркие краски жизни бледнели и расплывались, точно акварельный рисунок, оставленный под проливным дождем.

И только лес в ее снах становился все гуще, а проклятая стена все выше. Маркос остался там, за стеной, в квартире, которую она продала вместе с бессонными ночами и тенями, бродившими из угла в угол. Она купила трейлер и гнала его вперед, наматывая километры и надеясь, что если ехать быстро, то память не поспеет за ней. Но стоило мотору замолкнуть, как память возвращалась, просачиваясь сквозь щели в дверях, и туман за стеклом тут же сгущался, превращаясь в тот самый призрачный лес из ее снов.

В один из вечеров, когда дождь яростно колотил по крыше трейлера и не давал уснуть, ведомая неясным порывом она потянулась к шкафчику над кухонным столом. Там, среди жестяных коробок и старых бумаг она наткнулась на почтовую открытку. Свет лампы дрогнул, когда она вытащила ее. С глянцевой бумаги на нее смотрела огромная отвесная скала, вонзающаяся в багровое море, которое на снимке казалось не водой, а густой запекшейся кровью, точь-в-точь как небо в ее кошмарах. Иона коснулась изображения, и под подушечками пальцев вдруг проступила шершавая плоть камня, те же острые безжалостные выступы, о которые она каждую ночь в кровь сбивала руки, пытаясь найти лазейку в стене.Она перевернула снимок. На обороте незнакомым почерком была выведена короткая фраза: «Место, где небо касается земли».

Теперь она знала, куда ехать.

***

Иона гнала трейлер, пока дорога не зашла в тупик. Дальше тянулась узкая каменистая тропа, пульсирующая уходящим дневным зноем. Шаг — и мелкий камень впивается в кожу. Шаг — и сухая ветка хлещет по ногам, рисуя на голенях тонкие пунцовые нити. И чем сильнее саднили израненные ноги, тем отчетливее она понимала, что цель близка. Кусты вокруг начали менять очертания. Они вытягивались, изгибались, превращаясь в тех самых уродливых часовых, что сторожили ее сны. Лес больше не ждал ее. Он вышел ей навстречу.

— Подлая... подлая... — шелестели тени.

— Лгунья... лгунья... — выдыхал туман.

Это был голос Маркоса. Но теперь Иона не бежала. Не закрывала уши руками. Она шла прямо на этот зов, принимая каждое слово как заслуженный удар, как единственную нить, связывающую ее с тем, кого она потеряла.

Последние лучи погасли. Иона вышла на открытое пространство и увидела скалу. Огромная глыба возвышалась над бездной, и где-то внизу ворочалось море, хлестая подножие скалы бушующими языками волн. Начался дождь. Вода падала с небес, а ветер рвал ее одежду так жадно, будто хотел содрать с нее все — имя, прошлое и саму кожу.

Освобождение… Оно пахло солью и страхом и манило к самому краю. Молнии одна за другой распарывали черную ткань ночи, и в секундах света Иона видела Маркоса. Его лицо проступало в проблесках грозы, то хищное, искаженное судорогой оскала, то вдруг пугающе нежное, точь-в-точь как в тот день, когда она видела его последний раз.

— Прости меня! — кричала она, и ветер срывал слова с ее губ, унося их в рокочущую бездну.

Слезы текли по ее щекам, смешиваясь с каплями дождя, но ответом был оглушительный раскат грома, похожий на чудовищный хохот. Иона ступила на самый край скалы, камень под ее ногами начал крошиться. В следующую секунду небо раскололось очередной ослепительной вспышкой. И тогда из самого сердца грозы, раздвигая стену ливня, к ней медленно потянулось нечто. Тонкое облако. Светящаяся нить. Это была рука. Он простил ее.

Иона сделала шаг, и мир под ногами исчез. Земля отступила, оставив ее в пустоте, ветер ударил в лицо, сердце резко сжалось. Она падала вниз навстречу острым камням, страх и восторг сплелись в один узел. А потом страх исчез и появилась блаженная легкость. Воздух под ее руками сгустился, и тело престало сопротивляться. Она уже не падала, она летела. Промокшая одежда больше не холодила тело, нити расползалась, превращаясь в мокрые тяжелые перья. Скала внизу уменьшалась, превращаясь в крошечный и уже чужой островок прежней жизни. Взмах. Еще взмах. Боль и вина отваливались от нее, как засохшая грязь и летели вниз, сгорая в фиолетовых разрядах грозы.

Маркос был где-то совсем рядом, даже сквозь рев бури она ощущала его тепло. Через черные тучи Иона взлетала все выше и выше, прочь от бушующего моря, туда, где над штормом сияли те самые прекрасные звезды, которые она когда-то пыталась украсть у него. Теперь они принадлежали им обоим.