Бесплодие короля гоблинов

Дуржик так и не уловил, за что ему обещали двойную оплату. Эльма Заречная жила совсем рядом, пол дня пути. Мешок не тяжелый. Единственная странность — от него не воняло, как обычно, даже наоборот — веяло какими-то травами. Доставкой гооладей, волосатых одомашненных гоблинов, Дуржик занимался, сколько себя помнил. Года два или три. Работа нехитрая: есть заказчик — есть товар, все просто, как три злотых. А так как гооладь в хозяйстве незаменим, команды понимает и даже немного говорит, лапы хоть корявые и когтистые, но работу «принеси-подай» выполняет на отлично. И место свое знает.

Плетущийся по пыльной дороге Дуржик замечтался о том, как распорядится злотыми, вырученными за доставку. Тварь молча сидела в тряпичном мешке за спиной.

— Пинта эля, нет — две, — самозабвенно шептал он. — Д-а-а, две и жаркое с кусочками пряного мяса и золотистой картошечкой.

— Доста-доста, глод-глод, — раздалось из-за спины.

Дуржик как следует приложился локтем по мешку. Гооладь взвизгнул, похрипел, а затем умолк.

— Ты живой?

— Обижа-обижа.

— «Обижа-обижа». Будешь знать, как рушить мечты.

Впереди показался горбатый деревянный мост. У реки дорога выпятила камни, словно кичилась своим имуществом. А вот у Дуржика имущества никакого не было и спать приходилось в канавах да в кустах. Всю жизнь он мечтал о гооладиной ферме, чтобы доставщики на него работали. Даже придумал бизнес-план, карман нашил секретный за пазухой рубахи и после каждой доставки откладывал по злотому. Да только после первой же ночи в таверне деньги куда-то исчезали.

Вот и сейчас неумение обращаться с каким-либо имуществом, а в данном случае — с чужим камнем, привело к столкновению интересов земной тверди и большого пальца, торчащего из прохудившихся плетенок. Да так садануло, что катился Дуржик кубарем до самого моста, а попутно хрустел спиной, будто орехи щелкал. Как же он обрадовался, что спина выдержала.

— Ты как там?

Молчок.

— Эй, голый.

Тишина.

Тогда Дуржик развязал мешок и, открыв рот и округлив губы, охнул. Гооладь то был в камзоле, причесанный, холеный такой, знатный — не иначе. Мирно лежал на спине лицом вниз. И хотя Дуржик был далек от лекарских премудростей, что-то подсказывало ему — такой поворот головы возможен лишь раз в жизни. Дуржик огляделся по сторонам, глядь за мост на указатель: «Эльма Заречная — ведьма».

Внутри все похолодело от ужаса и осознания происходящего, но Дуржик не спешил добровольно сдаваться в плен паники. С минуту он созерцал результаты акробатических элементов своей дороги. В голове то и дело всплывали риторические вопросы: «А что, если», но фантазия работала быстрее. Померкшкие было мечты о безоблачном будущем, завихрились в мыслях с новой силой, подталкивая к неочевидному для любого другого решению.

— Мое дело маленькое — заказ выполнить, — рассудил он вполголоса, старательно унимая совестные порывы в душе.

Одним решительным движением несчастливец скрылся в темноте мешка. До ведьмы было рукой подать, и вскоре Дуржик стоял возле ее обители с потяжелевшим мешком за спиной. Массивная дверь отворилась с завидной легкостью, стоило подойти ближе.

— Пришел-таки, — поприветствовала хозяйка, встречая его привычным пронзительным взглядом с порога. Многие боялись работать с ведьмой и обходили ее края ухабистыми опасными тропками даже не столько из-за умений, как из-за ее непростого характера. «Проклянет же», — с опаской отводили они глаза. Дуржику посчастливилось уже несколько раз познакомиться с Эльмой и поводов для опасения он не находил. До этого дня. — Как дорога? — неожиданно мягко, даже ласково спросила колдунья.

— Без происшествий, — не моргнув глазом заявил Дуржик, вручая заказчице мешок.

— А чего бледный такой, никак случилось чего? — продолжала ведьма, бережно принимая заказ из рук доставщика.

— Да нет, ягод что ли каких съел по дороге, — настаивал на своем пораженный Дуржик, лишь отметив про себя, что другим гооладям таких почестей не оказывалось.

Наблюдая за тем, как расширяются от удивления глаза колдуньи, открывшей мешок, Дуржик понял, что план, который должен был работать как смена небесных светил — без сучка и задоринки — дал трещину. Раньше заказчики не проверяли сохранность товара сразу после доставки.

— А чего это он не двигается? — сощурилась Эльма, слегка покачав мешок навесу.

— Ну так… спит, наверное, — нашелся он.

— А чего это у него голова так странно повернута? — хмыкнула ведьма, разглядывая содержимое холщевки.

— Удобно ему, наверное, — упрямо гнул свою линию Дуржик, старательно пряча взгляд в созерцании возвышающихся горных высот близ обители Эльмы.

— Вот уж странные повадки у короля гоблинов, — хохотнула колдунья спустя нескольких мгновений молчания. Дуржик мог поклясться, что чувствовал взгляд ведьмы, направленный прямо на него, даже участками тела, которые были скрыты под одеждой. 

— Плохи твои дела, парень, - сообщила ведьма, небрежно вытряхнув содержимое мешка на пол.

— Чего это? — не понял Дуржик. — Что дали, то и доставил.

— Ты слыхал, что без короля гоолади звереют? Всегда должен быть король, иначе остальные работать не будут, на людей кидаются, - ведьма потыкала острым носком сапожка бездыханное тело у своих ног. — А ты его загубил.

— Что дали, то и доставил, — упрямо повторил Дуржик, решив стоять на своем. Авось пронесет.

— Вот что, доставщик, давай-ка, снимай с этого болезного одежку, — велела ведьма. — Давай, пошевеливайся.

Раздевать гоблина было противно, но парень даже добавочный злотый не попросил за работу — сам виноват. Голый гооладь выглядел омерзительно и жалко.

— Мое дело маленькое, сказали исцелить короля гооладей от бесплодия — сделаю, — бормотала под нос ведьма, роясь в каких-то банках-склянках. — Тем или иным способом.

Дуржику очень захотелось сбежать, но как тут сбежишь, если ему еще не заплатили. Эльма нашла-таки то, что искала и дунула какой-то пылью прямо в лицо Дуржика. 

— Давай-ка, дружок, надевай камзол, — велела Эльма.

— Гоол-гоол, — согласно закивал уродливой башкой Дуржик и принялся натягивать одежки когтистыми лапами.