Дни Турбиной

В этом году исполнилось бы пятьдесят лет поэтессе Нике Турбиной. Сейчас её уже мало кто помнит, а в конце восьмидесятых она была очень популярна и произвела настоящий фурор в поэтическом мире. Стихи десятилетней девочки из Ялты печатала «Комсомольская правда» и другие центральные издания. Её взял на совместное выступление по всему Союзу Евгений Евтушенко. Он же помог издать её первый сборник. А первым оценил стихи Ники Юлиан Семёнов и он же порекомендовал их «Комсомольской правде».

В ту пору входили в моду юные вундеркинды, среди них шахматист Гата Камский, пианист Евгений Кисин, но до популярности Турбиной им было далеко. Вообще фамилия Ники - Торбина, Турбина – это очень удачный псевдоним. Тогда же на юную поэтессу ополчилась «жёлтая» пресса, которая только-только появилась в эпоху гласности.

Писали, что все её стихи сочиняет мама, а иногда и бабушка, что она внебрачная дочь поэта Андрея Вознесенского, что у неё финансовые конфликты с Евтушенко, и многое другое.

Потом наступили девяностые со всеми их «прелестями». Нику Турбину перестали печатать и показывать по телевидению, а интернета ещё не было. Такие резкие перемены в жизни серьёзно сказались на её психике. Сюда же добавилось, характерное для тех лет, безденежье и острый конфликт с родителями, точнее с матерью и бабушкой. Она уехала в Москву, поступила во ВГИК на курс Армена Джигарханяна, но через год бросила учёбу, начала много пить, совершила первую попытку самоубийства.

В шестнадцать лет Ника познакомилась с известным психиатром Д. Мастропаоло и уехала с ним в Швейцарию. Ей было шестнадцать, ему – семьдесят шесть. Через год она вернулась на Родину.

В 2001 году, в возрасте двадцати семи лет, её не стало. Причина смерти – падение из окна. То ли это была ещё одна попытка самоубийства, то ли несчастный случай.

Говорят, человек жив, пока его помнят. Мне очень хочется напомнить о Нике Турбиной, юной поэтессе нашей молодости.

И в заключение, одно из её стихотворений:

Нет у меня ни преданных друзей,

Но есть друзья, предавшие однажды,

Их имена на знамени бумажном,

Сдаваемых без боя крепостей.

Есть только слово вечное – люблю,

Есть только сердце в помертвевшей боли

И я сожму тоску в свои ладони

И у обрыва встану на краю.

Обрыва не оборванная нить,

И небо без конца и без начала,

И я сожму тоску, чтоб не кричала,

И отойду, чтобы хотелось жить.