Писательский марафон: День второй

Добро пожаловать во второй день писательского марафона!

Напоминаю: отчёт оставляем в виде комментария под этим блогом. Пишите, сколько написали за сегодня.

Если вы не отмечались в стартовом посте, присоединиться к марафону всё равно можно.

Отчётов за первый день жду до 12:00 среды (5 июня), потом выношу жёлтую карточку! А кое-кому и красную!

Про писательство

Вчера не удалось закончить, но зато написанное пригодилось сегодня!

Во искупление вчерашнего пропуска придумаю какой-нибудь бонусный пост, договорились?

Напоминаю, что я не эксперт и не преподаватель, а вольный любопытствующий, поэтому к моим словам относитесь с должным сомнением.

С точки зрения обучения литературного мастерству можно отыскать разные подходы, которые зависят в первую очередь от того, сколько времени у вас на это есть, скажем, шесть лет или шесть дней.

Общим пунктом я бы отметила необходимость намеренности и начитанности. История искусства, история литературы – родной и зарубежной, в том числе и современной. История кино и театра, философия, история религии. Словом, для рассказывания своих историй предлагается для начала составить представление о том, какие истории уже были рассказаны, как эволюционировала творческая мысль, и какие формы искусство приобрело в наши дни.

Это касается и более частных случаев. Хочешь писать фантастику – стоит познакомиться с прошлым жанра. Я бы сказала, что чтобы не изобретать велосипед, но на самом деле скорее всего вам захочется завести свой. Свой постапокалипсис, свою драму с человечными ИИ, словом, что-то такое. Но повысится шанс изобретать его с должным изяществом и оригинальностью.

Хочешь писать детектив – почитай то, что издают. Хочешь любовный роман – открывай топы на Литнете.

Однако такие краткосрочные литературные курсы как наш марафон оставляют вопрос насмотренности на усмотрение бегущего. А я же попробую в общих чертах рассказать о нескольких книгах, которые подтолкнули меня в литературном развитии.

Пропп

Владимир Пропп – филолог и фольклорист, известный трудами по анализу и систематизации русских сказок. Собственно, для наших целей важна в первую очередь его работа «Морфология волшебной сказки», которую он написал, кстати, одной из первых (если брать масштабные труды). «Морфология» достаточно увлекательная, несмотря на, будем справедливы, несколько тяжелый язык (научное исследование столетней давности).

В целом в сети есть множество пересказов разной длины, но я думаю, что стоит прочитать её целиком, потому что в процессе чтения происходит магия.

Итак, Пропп поставил себе задачу систематизировать сказки, нагреб их огромную кучу и стал раскладывать, то так, то эдак. Исследователи до него выделяли в сказках всякие разные признаки, например, сказки волшебные и сказки о говорящих животных (реализм, не иначе).

Пропп же в итоге отказался от систематизации отдельных сказок, а пришёл к выводу, что всё это бесконечное множества состоит из куда меньшего числа элементов. Не все сказки, конечно, обладают всеми элементами, но если выделить повторяющиеся детали, то сказки получается разобрать на части (отсюда «морфология»), а уже эти части достаточно компактно и логично систематизировать.

Магия заключается в двух вещах: во-первых, элементы действительно узнаваемы, какие-то примеры вспоминаешь после прочтения названия, а во-вторых, этими элементами обладают не только сказки, но и большинство рассказанных историй. Да, в Голливудском блокбастере герой может получать не буквально царевну, но сказка символична, так что сгодится любая красотка.

Разобрать «по Проппу» можно практически любой текст (если он не набор букв), даже новость об изменении курса рубля, не говоря уже об увлекательных историях вроде похода за хлебом.

Честно говоря, тренировка в таких разборах уже неплохо мотивирует на более системный подход к тексту. Ты начинаешь думать, все ли элементы учел, нарушил ли герой запрет перед отправкой из дома и представлен ли вредитель.

Конечно, сказки куда более ёмкие, чем рассказы. Ты пишешь «долго ли, коротко ли…» и вот герой уже у цели, а страдания могут быть описаны парой слов вроде «мыкался Иван десять лет». Да и структура рассказа может быть сознательно короткой или противоречивой, отказываясь и пересматривая некоторые элементы.

Но в повестях и романах уже практически все этапы могут найти своё место.

«Морфология» продаётся зачастую вместе с «Историческими корнями волшебной сказки». «Корни» связывают сказки с мифами и реально существовавшими историческими традициями. Меня немного смущает очень широкий географический охват описываемых традиций (плюс данные могли устареть), но зато в этой части связывается сказочный путь с антропологией и историей.

Я видела версии, что эта часть заменяет и перекрывает «Тысячеликого героя» и «Путь героя», якобы своровавшие все у Проппа, но не вполне согласна. По сути, и Пропп и Кэмпбелл занимались научной работой, поэтому было бы скорее странно, если бы они пришли к действительно отличным выводам.

Подводя итоги, я очень рекомендую Проппа, можно сказать, что основоположника нарратологии (невольного) (по моему личному ничем не обоснованному мнению).

Фрэзер

А вот кому Проппа окажется мало, тот может припасть к «Золотой ветви» Фрэзера. Джеймс Джордж Фрэзер хотел исследовать античный культ (Дианы), но как-то слово за слово оказалось, что для понимания корней культа нужно исследовать корни соседних культов, корни соседних религий, вообще историю магии и религии, и так ему потребовалось двадцать пять лет и двенадцать томов исследований.

Это обширное исследование процессов в европейской мифологии и также поможет составить общее представление о нарративах, древних, глубоких и остающихся с нами до сих пор.

Честно говоря, я пока с «Ветвью» не разделалась. Нужно отметить, что подход Фрэзера к мифам и религиям многим антропологам и теологам представляется грубым или даже оскорбительным (не знаю, это из-за обобщений или потому что он христианские мифы рассматривает с тем же подходом, что и языческие), но с точки зрения изучения сюжетов это обобщение как раз более любопытно.

Кроме того, его много кто читал, так что любопытно изучить «Золотую ветвь» и как источник влияния на литературу.

А теперь – горы!

Национальный заповедник Сораксан, Сокчо, Южная Корея.