Замятин. Лекция 2.

Табачные изделия, алкоголь и наркотики наносят непоправимый вред организму (сознанию, творческому потенциалу и длительности жизни писателя)! Для того, о чем Замятин упоминает вещества, на самом деле допинг не требуется. Пояснения после выдержек из лекции.

Е. Замятин. Лекция о психологии творчества.

...

Есть большое искусство и малое искусство, есть художественное творчество и есть художественное ремесло. Написать «Чайльд-Гарольда» мог только Байрон; перевести «Чайльд-Гарольда» может всякий прослушавший курс... Написать «Лунную сонату» мог только Бетховен; сыграть ее на рояле – и не плохо – могут очень многие.

...

И ... ясно, что если можно научить малому искусству, художественному ремеслу, то научить большому искусству, художественному творчеству нельзя: нельзя научить писать «Чайльд-Гарольдом» и «Лунные сонаты».

...

Научить писать рассказы или повести нельзя.

Малое искусство, художественное ремесло непременно входит в качестве составной части в большое. ...И Байрон, чтобы написать «Чайльд-Гарольда», должен был изучить технику стихосложения. Точно так же и тому, кто хочет посвятить себя творческой деятельности в области художественной прозы, нужно сперва изучить технику художественной прозы.

Искусство развивается, подчиняясь диалектическому методу ... . Искусство работает пирамидально: в основе новых достижений положено использование всего накопленного там, внизу, в основании пирамиды. Революций здесь не бывает больше, чем где-нибудь, – здесь эволюция. И нам надо знать то, что в области техники художественного слова сделано до нас. Это не значит, что вы должны идти по старым путям: вы должны вносить свое. Художественное произведение ... ценно, когда оно оригинально и по содержанию, и по форме. Но для того, чтобы прыгнуть вверх, надо оттолкнуться от земли, надо, чтобы была земля.

Никаких законов, как надо писать, нет, и не может быть: всякий должен писать по-своему. Я могу ... могу сказать не как надо писать, а как не надо писать.

Итак, главным предметом наших работ будет техника художественной прозы. Тем, у кого есть способность к творчеству, это поможет скорее вылупиться из скорлупы. ... Полезно для критических работ. Те, у кого есть голос, нуждаются в правильной «постановке» голоса, как называют это певцы. Это вторая задача.

...

...для художника творить какой-нибудь образ значить быть влюбленным в него. Гоголь непременно был влюблен – и не только в героического Тараса Бульбу, но и в Чичикова, в Хлестакова, в лакея Петрушку. Достоевский был влюблен в Карамазовых – во всех: и в отца, и в обоих братьев. Горький в «Фоме Гордееве»... Фигура старика Маякина: он должен был выйти типом отрицательным: это купец.

...

Я говорю не для того, чтобы доказать всю ту аксиому, что творчеству научить нельзя, а для того, чтобы описать вам этот процесс творчества...

...так же как и влюбленность, это одновременно радостный и мучительный процесс. ...ближе, быть может, другая аналогия: с материнством. Недаром же у Гейне в его Gedanken есть такой афоризм: «Всякая книга должна иметь свой естественный рост, как дитя. Честная женщина не рожает своего ребенка до истечения 8 месяцев».

...

У нас немного материала для того, чтобы получить понятие о самом процессе творчества. Писатели редко говорят об этом. Да это и понятно: творческий процесс проходит главным образом в таинственной области подсознания. Сознание, ratio, логическое мышление, играет второстепенную, подчиненную, роль.

В момент творческой работы писатель находится в состоянии загипнотизированного: сознание загипнотизированного воспринимает и разрабатывает лишь те впечатления, материал для которых дает гипнотизер. ... Но походит гипнотизер, дает выпить глоток воды и говорит: «Это шампанское» – и у загипнотизированного в сознании появляются сразу все ассоциации, вкусовые и эмоциональные, связанные с шампанским: он говорит, что ему весело, описывает вкус шампанского и т.д. Словом, у него является творчество. Но только сознание загипнотизированного выйдет из-под воли гипнотизера – творчеству конец: из воды человек уже не в состоянии создать вина, человек уже не в состоянии творить этого чуда в Кане Галилейской.

... Вся трудность творческой работы в том, что писателю приходится совмещать в себе и гипнотизера, и гипнотизируемого, приходится гипнотизировать себя самого, самому усыплять свое сознание, а да этого, конечно, нужна очень сильная воля и очень живая фантазия. Недаром же многие писатели ... Прибегают во время работы к наркотикам, для того чтобы усыпить работу сознания и оживить работу подсознания, фантазии. Пшибышевский не мог писать иначе, как имея перед собой коньяк; Гюйсманс, да и не он один, пользовался для этой цели опием, морфием. Андреев во время работы пил крепчайший чай. Ремизов, когда пишет, пьет кофе и курит. Я без папиросы не могу написать и страницы.

Все это, повторяю, для того, чтобы усыпить работу сознания, подчинить ее подсознанию. Попытка анализировать творческий процесс неминуемо приводит к тому, что на первый план выступает сознание, загипнотизированный просыпается, творческая работа останавливается, а стало быть, и анализу конец. ...Вот чем объясняется, что у писателей мы так мало находит указаний на то, как проходит творческий процесс. Мы находим только неопределенные указания на то, что писать трудно, или радостно, или мучительно.

Чехов в письме к Л.Гуревич: «Пишу медленно, с длинными антрактами. Пишу и переделываю – и часто, не кончив, бросаю». В другом письме: «Пишу и зачеркиваю, пишу и зачеркиваю». В последний период он уже не писал, а как бы шутя говорил про себя - «рисовал» (красные чернила).

Мы знаем, что представляют из себя рукописи Толстого, Пушкина: сколько исправлений и вариантов – и, стало быть, сколько творческих мук.

Мопассан. «Сильна как смерть». Во второй части романа чуть ли не каждая фраза менялась и перестраивалась. Заключительная фраза – пять вариантов! Это писалось, когда у Мопассана сказывалась его болезнь... Явно чувствуется именно то явление, о котором я говорил: автор не в состоянии загипнотизировать себя, свое сознание; сознание анализирует каждое слово, пересматривает, перекраивает.

Флобер. «Саламбо». «Чтобы книга потела правдой, нужно быть по уши набитым предметом. А дальше начнется пытка фразы, мучение ассонанса, терзания периода». «Я только закончил первую главу и вот не нахожу в ней ничего хорошего, я отчаиваюсь из-за этого дни и ночи. Чем больше я приобретаю опыта в своем искусстве, тем большим терзанием это искусство становится для меня: воображение не развивается, а требования вкуса все увеличиваются. Я полагаю, что немногие люди выстрадали из-за литературы столько, сколько я». «Что за собачий сюжет! Трудность в том, чтобы отыскать верную ноту. Это достигается путем крайнего сгущения мысли, достигнутого естественно или усилием воли, но отнюдь не тем, чтобы просто вообразить незыблемую правду, сиречь, целую историю подробностей рельефных и правдоподобных».

Вот это самое «крайнее сгущение мыслей», или то, что называл «самогипнозом», является необходимым и самым трудным условием творческой работы. Иногда это состояние ... приходит само собой без усилия воли – и это... то, что именуется вдохновением. Но это случается редко. Для того чтобы писать большую вещь, приходится каким-то усилием воли достигать этого состояния ... – и научить этому нельзя: это какая-то органическая способность, и ее можно только развить в себе еще больше, если она имеется налицо.

Моменты творческой работы ... похожи ... на сновидение. Тогда сознание тоже наполовину дремлет, а подсознание и фантазия работают с необычайной яркостью.

О близости и верности этого уподобления говорит то, что, по свидетельству многих писателей, решение той или иной творческой задачи им приходило во сне. Во сне пришли в голову Пушкину какие-то строфы из «Цыган». Гамсун всегда кладет возле себя на ночной столик карандаш и бумагу, чтоб записывать то, что вдруг приходит ему в голову, когда он просыпается среди ночи...

Мысль человек в обыкновенном состоянии работает логическим путем, путем силлогизмов. При творческой работе мысль, как и во сне, идет путем ассоциаций. В свя́зи со словом, вещью, цветом, отвлеченным понятием, о которых идет речь в повести, романе, рассказе, у писателя возникает целый рой ассоциаций. На долю сознания выпадает их этих ассоциаций выбрать наиболее подходящую. Чем богаче способность к ассоциации, тем богаче образы автора, тем они оригинальней и неожиданней. ... Недавно Горький читал свои воспоминания об Андрееве и там приводит такие слова Андреева, у которого тоже была богатая способность к ассоциациями: «Я пишу слово «паутина» – и мысль начинает разматываться, и мне приходит в голову учитель реального училища, который говорил тягуче, имел любовницу – девицу из кондитерской; эту девицу он называл Милли, а подруги на бульваре звали ее Сонька-Пузырь».

Смотрите, какая богатая и причудливая ассоциация, связанная с одним только словом «паутина». Творческая мысль писателя работает так же, как у всех людей во сне. Мы нечасто трогаем во сне горло холодной перламутровой пуговицей на рукаве. В нормальном состоянии, когда сознание трезво работает и контролирует наши ощущения, никаких ассоциаций, никаких эмоций это прикосновение пуговицы не вызовет. Но во сне, когда сознание послушно подсознанию, прикосновение пуговицы ... Ассоциируется с прикосновением холодного стального ножа – и в какую-нибудь долю секунды мы увидим: нож гильотины – мы осуждены на казнь – в тюрьме – на двери луч света из узенького окошка, блестит замок – замок звякнул, это входит палач, сейчас поведут...

Эту способность к ассоциированию ... можно и нужно развить путем упражнений.

- - -

Позволю-ка я внести некоторую ясность, а, может быть, запутанность.

1) То, что Замятин называет «загипнотизированностью» я, по аналогии с творческим процессом Гоголя, называют «Гоголевским трансом», можно называть «измененным состоянием сознания». Суть меняться не будет.

2) Табак, алкоголь и наркотики – зло, они не раскрывают творческий потенциал, не дают «самозагипнотизированного» состояния. С ними лишь кажется, что легче писать, но по собственному опыту работы под алкоголем, редактировать, править приходится в разы больше, чем работать на трезвую голову, достигая «литературного транса» путем расписывания, ибо «аппетит приходит во время еды».

3) Связь со сновидениями я бы разделил на две категории. Собственно «сон» – то, что мы видим во время фазы поверхностного сна, и то, что редко вспоминается по пробуждении. И «дрёма» – то, состояние перед сном, когда на голову опускается тяжелый свинцовый колпак, когда начинает звучать музыка, но уже мелькают перед глазами образы, звуки, действия, но мозг еще способен это запоминать, проанализировать и выйти и войти в это состояние снова. Блеск, разнообразие и приятность ассоциаций в этот период мне очень нравится. Есть другая сторона – если дрёма возникает посреди между фазами сна (т.н. «сонный паралич»), это часто воспринимается наоборот с ужасающими впечатлениями: ощущение паралича, прохождения витков колючей проволоки через тело от ног до макушки – и чем сильнее сопротивляешься, тем сильнее оказывается боль... А кто-то видит демонов или ждет похищения пришельцами... И в этот момент, ты уже не контролируешь выход из этого состояния. В отличие от сна, все ощущения в «дреме» мозгом воспринимаются как абсолютно настоящие, будто переживаешь их реально, и эти ощущения не забываются годами, десятилетия, в отличие от сновиденческих.

4) Путь расписывания и ассоциации. Достаточно часто среди упражнений для писателей можно встретить такое лекарство «болезни чистого/белого листа»: начните писать отдельные слова, любые, первые, что приходят на ум. Вот это «паутина» Андреева. А главное, что в процессе мозг начинает входить в раж, ему нравится такие расслабляющие штуки, которые заигрывают с образами, мозг начинает выдавать их на гора... И связывать несвязываемое в некую логическую цепочку (нахождение логики, паттернов – это то, чему мозг учился даже больше, чем 40 000 лет вида Хомо Сапиенс Сапиенс). Этим и достигается «разогрев» перед собственно литературным творчеством, вхождение с состояние «крайнего сгущения сознания», «измененного состояния сознания», «литературного транса», «вызова вдохновения». И ни табак, ни алкоголь, и, тем более, наркотики для этого не требуются. Но если уж нужен «безопасный» допинг, не вдаваясь в физиологию, то есть темный шоколад (больше 70%), орехи, мед и кориандр. Кавычки в слове «безопасный» необходимы, поскольку превышение дневного объема кБЖУ все-таки вредит.