Не детский это рассказ, совсем не детский. Про ребёнка, но очень уж мрачно, слишком аллегорично и слишком серьёзно для мальчика, которому на ночь читают Винни-Пуха.
Почему рыцари взяли шестым пилигрима, а не оруженосца или кого-то чуть полее рыцарского, чем странник?
Получается, что Смерть победили рыцари, а Ваня-пилигрим стоял поодаль и наблюдал, вдохновляя их? Сомнительный вклад в «Жизнь»…
До «грыз яблоко» думала, что рассказ про настоящих рыцарей. Потом думала, что про мальчишек 80х-90х. На 3D-шлеме сильно удивилась.
А дальше расчувствовалась.
Читала, как книгу из детства. Юрий Томин, Вильям Козлов, Иосиф Дик. Что-то вот такое. Лёгкое, затягивающее, но поучительное.
Под впечатлением я даже прощё автору непонятные слова, немного неуместные в детском рассказе. Проще надо бы быть )
Но, в целом, написано замечательно. Снимаю шляпу, поднимаю забрало и т.д. )
Милый рассказ: про детей, для детей, написанный «детским» языком.
Хотя стилизация, как мне кажется, немного не удалась. Герои старше трёхлетнего Макарки, но младше первоклассника Генки. А изъясняются, как мне кажется, скорее как третьеклашки.
– Ха! В «замок» играете? Я с вами! Кто принцесса?
Не знаю, как сейчас, но в моём детстве это бы звучало: "– Ха! В «замок» играете? Я с вами! Чур, я рыцарь!"
Родители позабавили: такие все очень типичные.
И игра получилась замечательная. Захотелось в детство, принцессой побыть, но с мечом и забралом.
Стилизация рассказа от лица подростка автору удалась, хотя есть одно «но»: не слышала я от молодёжи слово «долбаный», не говорят так сейчас. Да и шм-редупликация больше подходит поколению Елены Ферапонтовны. А действие рассказа, как мне понимается, происходит в наше время, плюс-минус.
Но это так, мелочь. Потому что впечатление от рассказа, в целом, довольно мощное. Не настолько мощное, как ядерный взрыв, но всё же.
Автор замечательно владеет языком. Несмотря на «кондовые» обороты, текст читается залпом. К середине показалось, что всё сведётся к каким-то заурядным мистически-школьным историям или к проблеме отцов и детей, но тут неожиданный поворот случился.
Единственное, не очень поняла, для чего антагонистом (а потом соратником) выбран столь хара́ктерный Дауд. Насколько нужен был этот патриотично-мусульманский (если не ошибаюсь) персонаж? Почему не Петька-хулиган?
Пока писала предыдущую фразу, задумалась о выборе имён персонажей.
Георгий — Победоносец
Константин — Постоянный
Дауд = Давид
Что-то в этом есть…
Спасибо, Виктория!
Всё именно так.
Племяннику ещё двух нет, но на папино фото он говорит «Деда Мими», и папа будет жить, пока мальчик будет помнить рассказы о дедушке.
И ещё, когда уходят близкие, мы начинаем больше ценить родных. Уход бабушки сблизил меня с папой. Когда не стало папы, мы с сестрой стали близки, как никогда раньше.
Почему рыцари взяли шестым пилигрима, а не оруженосца или кого-то чуть полее рыцарского, чем странник?
Получается, что Смерть победили рыцари, а Ваня-пилигрим стоял поодаль и наблюдал, вдохновляя их? Сомнительный вклад в «Жизнь»…
А дальше расчувствовалась.
Читала, как книгу из детства. Юрий Томин, Вильям Козлов, Иосиф Дик. Что-то вот такое. Лёгкое, затягивающее, но поучительное.
Под впечатлением я даже прощё автору непонятные слова, немного неуместные в детском рассказе. Проще надо бы быть )
Но, в целом, написано замечательно. Снимаю шляпу, поднимаю забрало и т.д. )
Хотя стилизация, как мне кажется, немного не удалась. Герои старше трёхлетнего Макарки, но младше первоклассника Генки. А изъясняются, как мне кажется, скорее как третьеклашки.
Не знаю, как сейчас, но в моём детстве это бы звучало: "– Ха! В «замок» играете? Я с вами! Чур, я рыцарь!"
Родители позабавили: такие все очень типичные.
И игра получилась замечательная. Захотелось в детство, принцессой побыть, но с мечом и забралом.
Но это так, мелочь. Потому что впечатление от рассказа, в целом, довольно мощное. Не настолько мощное, как ядерный взрыв, но всё же.
Автор замечательно владеет языком. Несмотря на «кондовые» обороты, текст читается залпом. К середине показалось, что всё сведётся к каким-то заурядным мистически-школьным историям или к проблеме отцов и детей, но тут неожиданный поворот случился.
Единственное, не очень поняла, для чего антагонистом (а потом соратником) выбран столь хара́ктерный Дауд. Насколько нужен был этот патриотично-мусульманский (если не ошибаюсь) персонаж? Почему не Петька-хулиган?
Пока писала предыдущую фразу, задумалась о выборе имён персонажей.
Георгий — Победоносец
Константин — Постоянный
Дауд = Давид
Что-то в этом есть…
Но считаю себя недостаточно счастливой. Я буду их помнить. Но меня помнить будет некому. Много об этом думаю.
Всё именно так.
Племяннику ещё двух нет, но на папино фото он говорит «Деда Мими», и папа будет жить, пока мальчик будет помнить рассказы о дедушке.
И ещё, когда уходят близкие, мы начинаем больше ценить родных. Уход бабушки сблизил меня с папой. Когда не стало папы, мы с сестрой стали близки, как никогда раньше.