Варежка

Последний день уходящего года выдался скоротечным. Низкие, необычно тёмно-серые тучи плыли над домами, почти задевая крыши пятиэтажек с соседней улицы Октябрьская. Дым из длинных одноэтажных многоквартирных бараков на улице Железнодорожной казался частью этих туч, делая их ещё тяжелее. Столбы дыма поднимались вверх, подпирая тёмно-серый небосвод. Казалось, ночь опустилась на посёлок раньше времени.

В окнах зажглись огни, а из труб взметнулись искры — скоро наступит новогодняя ночь, а готовить ещё много салатов. Пылающая печь стала просто необходимой. Люди торопились домой, готовясь к встрече новых надежд и веселья. Детишки ловили носами аппетитные запахи, истекая слюной в предвкушении праздничного застолья. Дома и квартиры превращались в сказочные замки, наполненные ожиданием боя курантов, звоном бокалов и мечтами о волшебной реальности…

Но так было не везде и не со всеми.

Когда стемнело, из покосившейся жёлтой двери барака вышел мужчина в облезлой фуфайке и, пошатываясь, побрёл по натоптанным между сараями тропинкам. Он то и дело падал в снег и ругал недобрым словом коммунальные службы, словно это они были виноваты в том, что каждая народная тропинка не была тщательно расчищена.

Едва мужчина скрылся за дальним красным гаражом, из-за плохо закрытой двери барака выскочил серый комочек и осторожно пополз вдоль сугроба прочь. Он был столь маленьким и серым, что сливался с тенями и ямками. Когда тьма накрыла посёлок из-за дыма, комочек и вовсе исчез в полумраке.

Тихо и осторожно он пробрался к калитке на общую улицу и застыл, сжавшись от страха. Где-то рядом скрипел снег, шаги приближались... и вдруг стихли. Несмотря на холод, пробирающийся сквозь лапки, комочек терпеливо ждал, пока нечто за калиткой уйдёт. Он не для того выжидал двое суток, чтобы тут же попасться кому-то неизвестному.

Прошло несколько минут. Шагов больше не было слышно. Лапки начали подмерзать, и комочек решился: будь что будет! Пролез сквозь широкие дыры между штакетниками и бросился через тропинку к накренившемуся сараю, от которого пахло дровами и, возможно, спасением.

И вдруг зажглись уличные фонари. Комочек застыл на тропинке, но рядом раздался звонкий голос:

— Так вот ты кто!

Снег хрустнул, и котёнка подняла вверх тёплая перчатка.

— А я думаю, кто там крадётся! — воскликнул мальчик, повертев котёнка перед глазами. Поправив очки свободной рукой, он прижал его к груди и ласково погладил по серой шерсти с едва заметными чёрными полосками.

Котёнок расслабился и довольно заурчал. От мальчика пахло чем-то сладким и тёплым — совсем не так, как от прежнего дома, пропахшего табачным дымом и перегаром. От мальчика пахло добротой... и, возможно, едой.

Котёнок осторожно вытянул мордочку и заглянул ему в глаза.

— А я тут варежку ищу, — сказал мальчик. — Думал, вдруг кто нашёл да на забор повесил. Мама скоро придёт с работы... за варежку «пряников» отвесит, если не найду.

Он грустно замолчал, а потом добавил:

— Дима — мой отчим — тоже поздно придёт. С ним бы как мужчина с мужчиной поговорил, он бы помог новые варежки купить.

Мальчик вздохнул:

— А меня Ваня зовут…

Мальчик нежно гладил котёнка, и тот, урча, наслаждался новыми запахами и ощущениями. В хозяйском доме его ждал лишь холодный подоконник, из щелей которого всегда дул сквозняк. Котёнок только начал согреваться и расслабляться, как вдруг его речь прервали другие, более резкие голоса.

— Эй! Ты кто такой? Зачем пришёл на нашу улицу? — перед Ваней выросли три мальчика и грозно наступали на него. От страха Ваня крепче сжимал серый комочек в руках, пока боль не стала нестерпимой, и котёнок не мяукнул.

— А что это у нас? А! — громко крикнул самый большой мальчик, и Ваня, как и котёнок, вжал голову в плечи. — Ну, показывай!

— Нет! — тихо, но упрямо сказал ребёнок, отступив на шаг, но так и не раскрыв ладони. Однако другие дети не отставали и продолжали напирать.

— Давай-давай! Показывай котёнка! У нас петарды есть! Мы ему сейчас… звёзды покажем! — сказал один из них, а остальные глупо захихикали.

— Нет! — упрямо ответил Ваня и замотал головой. — Себе звёзды покажи!

— Давай, говорю! — рассерженно крикнул здоровый мальчик и ударил мальчика в лицо. Ваня упал навзничь, прижав серый комочек к груди. Остальные ребята окружили его и начали закидывать снегом. Кто-то даже умудрился пнуть ногой. Ваня мычал, рычал, отплёвывался от снега и пытался спрятаться, но маленький комочек в руках не давал ответить кулаками. — Вот упрямый попался! И не пофиг ли на котёнка? А?

— Не пофиг! — крикнул изо всех сил Ванька и втянул голову, ожидая новых ударов. Но вместо этого сквозь туман в голове он услышал пьяный бас:

— Эт, чё тут творится, а? А ну брысь, сученята! Не хватало мне тут у дома ещё беспорядков всяких! Эк, уроды!

— Сам урод! Алкашина…

— А ну вали, щенок, пока отцу не пожаловался!

Последние слова возымели действие, и ребята ретировались. Ванька почувствовал, как его вместе с котёнком поднимает из сугроба неведомая сила. Пару раз тяжёлая рука хлопнула его по шапке, потом по спине и груди, снег сполз, а руки раскрылись, и он увидел, как мужчина тянется к маленькому комочку, который только сжался и зафырчал.

— А ты молодец, — одобрительно заговорил мужчина, и на мальчика пахнуло чистым самогоном. Очевидно, кличка «алкашина» не зря приклеилась к этому человеку. А тот уже схватил котёнка и тянул к себе. — Спас мне моего котёнка! Благодарствую очень! Только обратно я его, пожалуй, возьму. В следующий раз лучше запирать дверь, а то ишь, пострел, не успел я выйти за порог, а этот… шмыг! И только видели. Спасибо, пацан! Не забуду…

— Дядь, — пролепетал Ванька, указывая на комочек в огромных руках незнакомца. — Ему больно, не сдавливайте!

— Да что ты понимаешь! — махнул рукой мужик и, открыв калитку, пошёл к квартире. — Иди домой, приложи к глазу чего-нибудь холодное, а то синяк выскочит. А котёнка оставь на его хозяина. Он лучше знает, как с ним надо заниматься!

Ванька стоял и шмыгал носом. Он не умел обращаться с котятами, потому что у него никогда не было кошек. Но мальчик точно знал одно: с котятами не так надо обращаться! Комочек в руках «алкаша» орал и орал, пока мужчина тащил его в дом. И это словно разрывало некие невидимые струны в глубине души мальчика. Он сдержался, чтобы не заплакать от обиды и несправедливости, и пошёл в сторону дома на Октябрьской улице.

Тем временем хозяин, едва войдя в дверь, бросил серый комочек к миске. Мужчину не заботило, что котёнок сильно шмякнулся о стену. Пока зверёк очухивался, хозяин прошёл в сапогах в соседнюю комнату и в полутьме, раздвигаемой слабым светом нескольких свечей, выставил на стол бутылки.

— Ты, кот, давай привыкай! — назидательно заявил мужчина, отчего невидимая доселе женщина вылезла откуда-то из-под одеял на покосившейся у стены кровати и заспанно спросила:

— К чему привыкать? Я ещё не проснулась, Серьго.

— Так просыпайся, мать! Я вон подарки принёс, новый год через несколько часов, а мы ещё не пили.

— Новый год? — встрепенулась женщина. — Ой, а я не в порядке… не в поряде… ну, не накрашена я!

— Галя… — довольно протянул мужик, присев рядом и обняв женщину. — Самогон рано или поздно всё и всех раскрасит. Ты мне и такой нравишься! Ну что за краса! Девица-оса, носик картошкой, дай ущипну немножко…

Женщина засмеялась, а мужчина потянулся за стопками. Оба уже и не помнили о маленьком сером комочке, страдальчески мяукающем у стены, о которую его шмякнул хозяин. Тихий печальный плачь котёнка никого в этом доме не трогал, а животное оплакивало улетевший вместе с мальчиком вкусный запах пряников и мандаринов, от которого свербело в носу, но он был всё равно приятнее тяжёлого духа табачного дыма и разлитого на столе самогона. Котёнок, сам того не понимая, оплакивал первый в его жизни почти наступивший Новый год.

Прошло полчаса, из комнаты стали доноситься развязанные весёлые голоса, и котёнок медленно пополз. Он знал: теперь-то хозяин ему и щёлки на побег не оставил. Но существовала и другая возможность выбраться. На кухне было окно, где вместо одного стекла торчала мягкая подушка, о которую серый раньше грелся. Она мягкая и податливая: это он выяснил когтями.

Серый комочек смело запрыгнул на табуретку и задел пустую бутылку, отчего она упала на пол, зазвенев. Котёнок затаился, ожидая наказания, но хозяин оказался слишком занят, а поэтому даже не обратил внимания на шум. Тогда серый комочек совсем осмелел и перепрыгнул на окно, где начал неистово драть когтями вставленную вместо стекла подушку.

Через полчаса вновь свободный котёнок выскользнул из ненавистного дома.

Теперь он не скрывался, а отчаянно кричал и звал Ваньку. Он вновь.

— Вот и ты, меховой комок! Попался! — раздался голос самого большого мальчика, который тоже бил Ваньку. Котёнок оскалился, зашипел и несколько раз с силой махнул когтистыми лапами. Но враг был в перчатках, и поэтому когти не причинили ему вреда.

— Ах так! — крикнул забияка, и котёнок съёжился от страха. — Эй, пацаны! Он пытается меня исцарапать!

— Совсем озверел, шерстяной комок! — раздался рядом голос его дружка.

— Да вапще безумная зверина! — крикнул третий подонок.

— У кого была петарда? А? — спросил главный. — Давай, доставай! Не жадничай! Ради такого дела не жалко! Посмотрим, как его разнесёт!

— На! — второй мальчишка протянул что-то первому, и тот начал привязывать это к котёнку. Тот брыкался и вырывался, как мог, но его силы оказалось недостаточно, чтобы освободиться.

— Всё! — крякнул здоровый, и кивнул дружку. — Поджигай!

— Я… не… — замялся тот.

— А ты? — кивнул здоровяк второму дружку, но и тот замотал головой. — Сопляки! Учитесь, как надо!

И, зажав котёнка рукой, главарь стал чиркать спичками.

— Эй! Изверюги! Семёнов, я тебя знаю! И отца твоего! А ну свалили по домам, утырки! — незнакомый голос раздался столь неожиданно, что пацаны выронили и спички, и котёнка, и стремглав бросились по улице. А зверёк метнулся в сугроб, за которым возвышался тёмный силуэт сарая. Маленький комочек хотел, наконец, затеряться среди поленьев и навсегда исчезнуть из этого страшного недоброжелательного мира.

— Лови его! — кто-то кричал вдогонку. — Не дай ему шмыгнуть в дыру!

А котёнок прыгал по сугробу, стараясь преодолеть вязкий снег, куда лапы погружались, а обратно выниматься не хотели. Прыг-прыг, и тёмное пятно дыры ближе, прыг-прыг, и вот-вот убежище поглотит его…

Но судьба распорядилась иначе.

Рука в варежке всё же ухватила тщедушное тельце, и котёнок неожиданно почувствовал знакомый запах пряников с мандаринами.

Ванька!

Серый комочек перестал брыкаться и что есть мочи замурлыкал. Надо показать, как ему хорошо! Тогда, может, этот ребёнок оставит его с собой…

— Ваньк, а Ваньк, — заговорил рядом тот же незнакомый и спокойный голос. Котёнок на всякий случай зашипел. — А ты мне сказал, что варежку потерял и найти не можешь?

— Ну да, варежку, — тихо и смущённо проговорил ребёнок, прижимая к себе маленький комочек. – Я хотел, чтобы ты мне помог его спасти…

— А ну, покажи свою варежку! Вытяни руки! Дай посмотреть-то!

Котёнок почувствовал, что его возносят руки — одна в варежке, другая без — и увидел незнакомое лицо взрослого перед глазами. Но оно не было страшным. Незнакомец улыбался, он поднял руку и мягко почесал котёнку где-то за ухом, отчего серый комок растаял и завибрировал, словно моторчик от детской игрушки. Да и пахло от незнакомца почти как от Ваньки – к запаху пряников и мандаринов только добавился другой – запах лекарств. Но и он был терпимее, нежели табачный или алкогольный.

Этому можно, этот хороший. Этот, как и Ванька, друг.

— Ну пошли домой, Ванятка! — сказал взрослый. — Скоро мама с работы придёт.

— А можно… — неуверенно протянул Ванька, но отчим все понял и продолжил за мальчика.

— Можно! Я с мамой поговорю, и она разрешит. А потом, пока мы накрываем на стол, расскажем ей, как твоя варежка помогла маленькому серому котёнку обрести дом.

— Ой, — внезапно мальчик вспомнил о варежке. — А как же?

— Да не расстраивайся! — махнул рукой мужчина. — Будет утро, выправим тебе новые варежки.

— Хорошо, — улыбнулся мальчик, и добавил: — А как звать будем нового члена семьи?

— Я бы придумал, — сказал взрослый, — но, по-моему, назвать должен ты…

— Пусть тогда… пусть тогда будет Варежкой!

— Варежкой? — удивился отчим, но улыбнулся и кивнул. — Пусть!

И Новый год они встретили вместе. Ванька, потерявший варежку и нашедший нечто большее, и Варежка, неожиданно обрётший Ваньку.