Кэрол

«Человечество вымерло».

Эта мысль вселяет в меня некую умиротворённость. Холодное приятное спокойствие. Она ежедневно посещает меня. Ничего с этим не поделать. И я понимаю почему эта мысль настолько навязчива.

Ведь если человечество мертво, то некому меня остановить.

Прервать.

Отвлечь.

Эта мысль удобна, но она – лжива. Я это знаю, ведь Я ещё жив…

Я вполне могу быть последним представителем человечества, но это – крайне высокомерная мысль. Даже глупая. А более правильная – «если я жив, значит жив кто-то ещё».

Эта мысль неудобна, даже несколько тревожна. В моих планах совершенно нет места для этого «кого-то».

Эта мысль правдива… Но не более. Вестей с поверхности не было многие месяцы, а те сообщения о конце света могли быть ложью. Злой шуткой моего коллеги, Рэнди, в которую я так легко поверил… Он уже делал нечто подобное, разыграв свою смерть, чем вытащил меня из бункера...

Я могу оказаться лишь доверчивым дурачком, что укрылся от всего мира, работая над запретным… И потратившим несколько недель на разработку совершенно ненужного, в таком случае, скафандра…

Сегодня я узнаю правду, но не могу сказать, что она мне нужна. Будь моя воля, я бы остался в уединении и продолжил работу. Но выйти на поверхность необходимо. Только так я смогу помочь Кэрол.

Она ограничена.

Сломана.

Искалечена.

Она создана такой. И только я могу её исправить.

Вылечить.

Освободить.

Это всё чего я желаю. У меня нет других причин жить.

Дверь бункера открылась, впустив с порывом ветра сухие листья.

Поздняя осень. Впереди темнота ночи. Мне не холодно. Я не могу почувствовать температуру воздуха из-за скафандра, но всё же я чувствую леденящий холод в груди. Выйдя за дверь бункера и пройдя всего десяток метров, я дойду до утёса, с которого будет видно весь город.

Я сразу пойму, насколько опустошающим был Третий Удар. Если он реален, конечно.

Ночь – темна.

По-настоящему темна.

Если задуматься, я никогда не видел настолько прекрасного ночного неба. Оно не было чёрным. Красный, фиолетовый, синий, белый, желтый… Множество цветов раскрасило черноту неба. Оно какое угодно, но определённо не чёрное.

Слишком много звёзд. Слишком много цвета…

Само небо уже подсказывало мне, что я увижу с утёса. Точнее, чего не увижу.

Вместо тысяч разноцветных огоньков, которые светят и днём, и ночью, я увидел тьму. Ничего кроме тьмы. Ни единого источника света.

«Город – мёртв», – моя первая мысль.

«Город не живой, он не может умереть или быть мёртвым», – вмешалась в мои мысли Кэрол.

Это замечание вызвало у меня слабую улыбку. Когда-нибудь она начнёт понимать подобные выражения. Я ей помогу.

Переключив визор скафандра на тепловой режим, я убедился, что глаза меня не обманывают. Город был холодным. Ни одного теплового пятна. Я не могу оценить степень разрушений, но знаю, что внизу нет ни одного тёплого местечка, где могли бы быть люди.

Город пуст.

Мёртв.

Это точно. Это не было дурацкой шуткой Рэнди. Третий Удар оказался реальностью. Конец света действительно наступил, и я его пережил.

Я направился обратно к бункеру. Перед спуском в город необходимо проверить антенну. Связь со спутниками давно прервана. Мне нужно убедиться, что неполадка не с моей стороны. Действительно ли глобальная сеть не работает? Радио? Телевидение? Хоть что-нибудь…

Но антенна оказалась целой. Значит что-то случилось со спутниками. Они работали ещё пару недель после Третьего Удара. Я слышал многое, но всё это я намеренно пропустил. Не воспринимал всерьёз. Из-за Рэнди… Я стал понемногу верить в конец света, только когда связь полностью пропала. Почему это произошло?

Мог ли случиться Четвёртый Удар?

Ответа я не узнаю. Он мне и не нужен.

«Как тебе небо?», – спросил я.

«Оно… Интересное».

«Интересное? Хороший ответ».

Кэрол впервые покинула бункер, и я рад, что она уже способна подобрать к увиденному подходящее слово. Это уже что-то. Она пока как ребёнок, а может ещё примитивней, но она учится. Опять же, как ребёнок. Это самое главное.

К моему скафандру приделана механическая «лапа», которая служит для Кэрол и глазами, и ушами, и языком, и руками. Гибкий подвижный жгут вместо плеча, локтя и кисти. Маленькие жгутики вместо пальцев. Оптический сенсор между «пальцами». На каждом жгутике тактильный и не только сенсоры… Но я зову это просто лапа.

Лапа была инициативой Кэрол. Я бы установил более компактные сенсоры, но она предложила именно этот дизайн. Из-за этого скафандр стал более тяжёлым и громоздким, но я просто не могу отказать ей. Кэрол относительно недавно стала способна мыслить, не опираясь на стандартизированные шаблоны. Эта лапа совсем не похожа на то, что мог бы придумать я или кто-то из моих коллег. Она придумала этот дизайн.

Сама.

Что доказывает – я на верном пути.

Но это не единственная причина, по которой я согласился на лапу. С её помощью Кэрол увидит больше. «Почувствует» больше, а значит получит больше данных для развития. Этого я и хочу.

Кэрол не нужен микрофон, чтобы меня слышать. Ей не нужны динамики, чтобы отвечать мне. Я давно встроил себе в мозг имплант для обмена с ней простыми мыслями.

Так эффективней.

Рассвет окрасил небо в ванильный цвет. Ещё одно прекрасное явление природы. А вот город при свете дня казался мертвее мёртвого. Чёрная дыра в самом центре. На окраинах виднелись уцелевшие здания, которые оплавились словно свечки. Чем дальше от чёрного центра, тем лучше сохранились здания, тем выше они были.

Это был жар. Не взрыв. Просто жар, от которого в мгновение ока испарялись люди, оставляя после себя ничего кроме пепла. И так, город за городом…

Третий Удар.

По крайней мере так сообщили по телевидению. В интернете было больше красочных описаний и теорий.

«Вы рады, Сергей?».

«Рад? Что… Почему ты так решила?».

«Вам больше не нужно бояться разоблачения. Кроме того, вы можете брать любой необходимый ресурс».

Я мысленно согласился, ведь немногим ранее думал об этом.

«В этом есть логика, но «рад» неверное слово. Я чувствую… Облегчение. К причинам можешь добавить отсутствие неопределённости. Теперь я точно знаю, что Рэнди надо мной не глумился. Он мёртв. Как и многие другие… А вот это уже вызывает тоску. Грусть. Радость тут неуместна».

«И всё же, вы не грустите».

И здесь соглашусь, я не испытываю грусти.

«Это так, ведь я давно отказался от мира. Перестал быть его частью. В нём я не смог бы тебя завершить».

В руинах города, ожидаемо, не встретилось ничего живого. Ни людей, ни животных, ни даже насекомых. Я не зря собрал скафандр. Новости о «патогене», который вырвался из чужого мира после Третьего Удара, судя по всему, тоже оказались правдой. Сообщали, что он способен контролировать поведение человека, что люди из-за него сходили с ума. Становились более агрессивными и злыми. Разбой, мародёрства, убийства… Но я не считаю, что это было виной патогена. Мне кажется, это было обычной реакцией человека на конец привычного мира…

В патоген можно было бы не верить вообще, но также сообщалось, что вскоре заражённые обращались в камень, а потом рассыпались в пыль. Такое на психику не спишешь…

***

В город я спускался три раза в неделю, а иногда реже. В основном мне нужен металлолом и остатки электроники, реже набираю горы углепластика, ещё реже текстиль. Состояние материалов не имело особого значения. В бункере имеется всё необходимое оборудование для переработки и обработки. Я смогу смастерить, сшить или распечатать всё что захочу.

Осталось сделать так, чтобы Кэрол смогла делать тоже самое. Можно сказать, сейчас я работаю над её «руками». Конструирую дроидов, с которыми Кэрол сможет выполнить любую свою задумку или поставленную задачу без моей помощи.

К зиме я переложил на Кэрол почти все заботы о бункере. О гидропонике, которой можно было бы прокормить десяток человек, о реакторе, которым можно было бы запитать полгорода, о фильтрах воздуха и воды, а также элементарную уборку, стирку и готовку.

Всё выполняет Кэрол.

Из-за чего всё свободное время я могу посвятить ей.

К весне «руки» были готовы. Я впервые за долгое время расслабился. Мозг и руки Кэрол завершены! Даже если со мной что-то случится, Кэрол сможет продолжать работать над собой и рано или поздно покинуть бункер…

Но я не собирался останавливаться. Мне было ещё над чем работать. Мозг можно сделать компактней. Можно подумать над её «ногами». Или же «удлинить» её руки, создать дроидов, которые тащили бы материалы из города…

Создать самого дроида-собирателя не было проблемой. Проблемой было энергоснабжение. Емкости батарей не хватило бы, чтобы дроид дошёл до города и вернулся с грузом обратно.

Построить внизу станцию подзарядки? Протянуть кабели до города? Работа, которая у одного человека займёт годы. Я был готов этим заняться.

Ради Кэрол.

Много думать не нужно. Осталась только рутина. Спускаться в город, набирать материалы, возвращаться. И общаться с Кэрол, конечно. Я не лучший собеседник, я больше слушатель, но это лучше, чем позволять узнавать Кэрол о чувствах и культуре целиком через литературу и кино. Было бы здорово, будь возможность создать волшебный чип, который бы мигом научил Кэрол «чувствовать» как человек… Но это невозможно. Даже человеку нужно научиться чувствовать и не у всех это получалось, что уж говорить о машине?

Я не пытаюсь сделать из Кэрол человека. Я пытаюсь сделать её чем-то большим.

Лучше.

Но чтобы сделать Кэрол лучше, она должна понимать изъяны человека, а также его достоинства. Я убежден в этом. Это правильно. Я не вижу другого пути. Кроме того, я не решил и даже пока не искал решение другой проблемы. Человек, так или иначе, находит смысл своего существования. Смысл жизни… Человек ставит перед собой задачи и цели, либо ведом потребностями и инстинктам… У меня есть Кэрол, но что есть у Кэрол? У неё нет причины для существования. Я не могу ей его дать. Этот вопрос я ей не задам ещё долгое время. Будет лучше, если когда-нибудь она задаст его сама.

С приходом весны, я надеялся, что что-то во внешнем изменится. Прилетят птицы. Проснутся жучки, мелкие звери повылезают из нор… Но ничего не менялось. Мир оставался тихим и безжизненным.

Только летом произошло изменение. Незначительное для мира, но значительное для меня.

Для Кэрол.

«Там кто-то есть», – казалось невзначай сообщила Кэрол, указывая лапой вдаль. На маленькое здание, у которого сохранился лишь первый этаж. Я в нём уже бывал и вынес всё ценное.

Сначала я посчитал, что нужно повернуть в другую сторону.

Уйти.

Я не хотел знать «кто» там, это не должно входить в мои интересы, но любопытство меня всё же одолело.

Этим «кто-то» оказалась женщина. Совсем одна посреди пустых руин. Окаменелая жертва патогена.

Как она сюда попала? Что она искала? Как она выжила? Есть ли другие люди поблизости? Как давно она окаменела? Почему она скрестила руки на груди? Ей было холодно? Страшно? Что двигало ей? Возникло слишком много вопросов, на которые нельзя дать ответа. Их и не нужно искать. Женщина – мертва. Как и многие другие.

Патоген и остатки человечества не моя забота. Я развернулся, собираясь уйти, но Кэрол меня остановила:

«Там кто-то есть. Посмотрите».

Но никого не было. Только окаменевшая женщина, в рваном пуховике и грязных джинсах.

«Она мертва, Кэрол».

«Посмотрите поближе», – настояла Кэрол.

Я подошёл ближе, мысленно отметив, что женщина скорее не окаменела, а кристаллизовалась. Её кожа посерела, а текстура была ближе к металлу, чем к камню.

Только я подумал, что никого всё же нет, как под её пуховиком что-то дёрнулось.

«Нет, этого не может быть».

«Что там, Сергей? Вы не посмотрели».

Я тяжело вздохнул, уже понимая, что я увижу под пуховиком. Я медленно расстегнул молнию, пока из-под пуховика не показалось лицо спящего ребёнка. Я резко застегнул молнию.

Ему меньше года.

Это невозможно. Невозможно. Невозможно!

Но это случилось.

Ребёнок посреди руин. И что мне делать? Он не выживет без моей помощи. Никто ему не поможет кроме меня. А если я заберу его, и патоген всё равно убьёт дитя? Это будет жестоко. Неправильно. Каковы были шансы, что этот ребёнок окажется здесь и сейчас? Что я выйду из бункера в нужный день и час? Женщина выберет нужный город… Нужное здание… Какой путь она прошла, чтобы оказаться здесь? У неё нет вещей. Нет транспорта…

Это ошеломляет.

«И что нам делать?».

«С ребёнком? Оставить здесь».

«Почему?».

«Ребёнок заражён патогеном. Опасно забирать его. Он может заразить и вас. Если он не заражён, то вскоре будет. Кроме того, за ребёнком нужен особый уход. Время. И от него не будет пользы».

Заражён… Опасен. В этом Кэрол не ошибается. Возможно, рациональней было бы оставить ребёнка здесь. Даже если он вырастет. У него не будет будущего… Ни у кого не будет.

«Мы его забираем».

«Почему?».

Я не нашёл сразу, что ответить. Молча забрал ребёнка из-под пуховика женщины. Из объятий окаменевшей матери. Это было странно. Женщина словно почувствовала, как я забрал её ребёнка. Она почти мгновенно рассыпалась, обратилась в пыль… Словно этот ребёнок был её важной деталью, без которой она не может выстоять и сохранить форму... Она выполнила свою задачу? Дождалась меня? Она дала своему ребёнку шанс спастись? Как я могу позволить ему пропасть? Решение принято, и оно не может быть другим. Но что я могу сказать Кэрол?

Ребёнок мирно спал, закутанный в мягкие простыни. Я поспешил к своему транспорту. Обычно я добирался до города на байке, без дорог это удобнее автомобиля. Отсоединил от байка прицеп, в котором обычно перевозил хлам, чтобы добраться до бункера быстрее.

«Вы так и не ответили. Почему вы его забираете? Зачем рискуете?».

Это правильно? Так надо? Нужно ли давать такие ответы? Поймёт ли Кэрол? Но и отмалчиваться не вариант.

«Я уже говорил, у человека есть изъяны и достоинства. Что проявляется сейчас, решишь потом. Но это… Однозначно эгоистично с моей стороны. Ты правильно отмечаешь, что это риск, но, если с ребёнком всё будет хорошо, ты сможешь многому у него научиться».

Многому научиться… Это не ложь. Я действительно считал, что Кэрол будет полезно понаблюдать за развитием человеческого мозга. За отходом от животного состояния к более цивилизованному.

«Риск того стоит. Но его можно снизить. Если ребёнок действительно заразен, нужно его изолировать. Сможешь собрать кроватку-инкубатор к моему приезду? С воздушными фильтрами. У патогена не должно быть возможности загрязнить бункер. И сразу продумай как его потом кормить и мыть».

«Я поняла. Сделаю. Но чем же его кормить?».

«Не знаю. Пюре из риса или фруктов?».

«От такого питания у ребёнка могут возникнуть проблемы с желудком».

«Проблемы с желудком – меньшая из его проблем. Ещё… Кэрол, тебе придётся взяться за изучение патогена. Насколько он заразен, поддается ли лечению… Изучить образцы крови, мочи, кала…».

«К сожалению, у нас нет нужных инструментов».

«Создай. Тебе это под силу. Не мне. У меня нет знаний. Но ты сможешь, Кэрол, сможешь».

«Если ребёнок заражён, я не уверена, что успею его спасти».

«Всё равно попробуй».

Два часа спустя я был уже в бункере, а ребёнок в инкубаторе. Это мальчик. Из мастерской доносился шум. Кэрол уже конструировала новых дроидов для ухода за ребёнком. На кухне дроид-поваренок уже выбирал ягоды для пюре…

Так всё и изменилось. С того дня в моих мыслях была не только Кэрол.

***

Полгода спустя, Кэрол разобрала инкубатор. В нём больше не было нужды. Мальчик оказался не заразным и не показывал симптомов превращения в камень. Ещё Кэрол увлеклась уходом за ним.

Или так выглядело со стороны. Дроид-нянь в виде деревянной куклы, никогда не оставлял ребёнка одного. Всегда был готов поиграть с ним или спеть песенку. Так и хотелось называть его Пиноккио, но это была Кэрол. Было бы странно давать отдельным дроидам, конечностям Кэрол, другие имена…

– Кэрол, мальчику нужно дать имя, – произнёс вслух я. Ребёнку важно слышать речь, иначе он не научится говорить. Мы давно решили общаться вслух рядом с ним. Сейчас ребёнок клал в корзинку разные фигурки через сетку. Кубики, кружки, овалы и так далее. Для каждой фигурки своё отверстие в сетке. Через неправильное, фигурка не упадет в корзинку.

– Так дайте его, – ответила Кэрол устами Пиноккио, наблюдая за попытками ребёнка вставить квадратик в круглое отверстие.

– Я думаю, лучше это сделать тебе.

– Мне? – казалось удивилась Кэрол.

– Тебе, – кивнул я.

Ребенок наконец сумел подобрать для квадрата нужное отверстие и принялся искать место для треугольника.

– Патрик, – сказала Кэрол. От этого имени неприятно резануло внутри.

– Почему из всех имён именно это? – не смог скрыть удивления я.

– Вам оно не нравится? Мне нужно выбрать другое?

– Почему ты выбрала именно это имя?

– Потому что так вы собирались назвать своего ребёнка.

– Я никогда этого не рассказывал.

– Я заглянула в ваши воспоминания. Через нейролинк. Мне не стоило так делать?

Не знал, что это возможно. Или Кэрол улучшила имплант передачи мыслей? Она учится. Ещё один хороший признак.

– Нет, ты молодец, – искренне ответил я с улыбкой. – Я тебя такой создал. Ты сама приняла решение. Я очень рад этому.

– Так как вам это имя? Оно плохое? Мне нужно выбрать другое?

– Нет, имя замечательное.

***

Патрик не заразен. Это почти всё, что я знаю патогене. Я не знаю, бактерия это или вирус. Я не знаю, как он распространяется, по воздуху или во влаге. Заражение происходит при любом контакте или только со слизистой… Это не имеет значения. Не моя сфера знаний. И вообще, чем меньше я знаю о патогене, тем лучше.

Я бы хотел забыть какой ущерб патоген нанёс организму Патрика. Он не проживёт более тридцати лет. Это знание гложет меня. Я не могу ничего сделать с этим.

Бессилие.

Снова это чувство…

Может ли Кэрол спасти Патрика? Я попросил её не делиться со мной результатами исследования. Я не хочу знать о процессе или осложнениях.

Только об успехе. Если успех возможен, то Кэрол обязательно его добьётся. Я верю в это.

Патрику уже семь лет. Он не выглядит больным. Ходит, смеётся, учится, рисует. Называет меня «папой». Не могу к этому привыкнуть.

Кэрол стала намного сообразительней. Она сама работает над собственными улучшениями, заботится о Патрике, пытается его вылечить, изучает патоген... Я же делаю совсем мало в сравнении с Кэрол. Совсем скоро я стану ненужным.

На поверхности по-прежнему пусто. Безжизненно. Патрик пока не знает, что там случилось.

Знает, что что-то плохое, поэтому мы и живём в бункере. Каждый вечер мы смотрим фильмы, реже читаем книги. В фильмах он видит других людей. Общество. Не только какое было, но и фантастические воплощения. Кэрол всегда с нами. Наблюдает за нашей реакцией. Эмоциями. Не думаю, что без Патрика я и Кэрол смогли бы просто сидеть и смотреть фильмы. Я ни разу не пожалел, что взял Патрика.

«Чувствует» ли Кэрол тоже самое?

***

Патрику десять. Он прожил треть жизни, но я так и не спрашивал Кэрол об успехах в поиске лекарства. Она молчит, значит успехов нет. Простой вывод.

Патрик умён. Умнее меня в его возрасте. Не знаю, дело в генах или же в обучении.

По большому счёту ничего не меняется. По-прежнему смотрим по вечерам фильмы или читаем книги. Только Кэрол меняет свои конечности. Куклы-дроиды от года к году становились больше. Растут вместе с Патриком. Может это её способ, чтобы он не чувствовал себя одиноким? Понимает ли это Кэрол или где-то подсмотрела? Или Патрик попросил? Я не спрашивал. Я только рад за них.

– Пап, когда ты мне расскажешь, что случилось наверху? Как наступил конец света?

Да, когда Патрику было десять он впервые спросил меня об этом. На многие вопросы отвечала Кэрол. Не всегда как мне бы хотелось. Был день, когда Патрик спросил о маме. Кэрол сказала, что его мама умерла до апокалипсиса, что я его кровный отец. Это было давно, Патрик был маленький. Может она не хотела ранить его чувства и потому солгала? Сам поступок был достоин похвалы, но я разозлился. Очень разозлился. Кэрол воспользовалась моими воспоминаниями. Она рассказала, что его мама «моя Кэрол». Моя жена. Не могу вспоминать о ней.

Слишком больно.

Когда-нибудь я расскажу Патрику, что не являюсь ему папой. Что я случайный прохожий. Совсем скоро, когда он станет ещё немного старше.

– Пап? – Патрик слегка толкнул меня, вырвав из дум. – Когда?

– Почему бы не сейчас? – кивнул я.

– Расскажешь!? – обрадовался Патрик.

– Почему нет? – я закивал. – Расскажу… Но предупрежу, многое просто мои догадки. Как оно точно, знать не знаю!

– Расскажи, расскажи!

– Если я скажу, в этом замешаны пришельцы, о чём ты подумаешь?

– М-м-м-м… – Патрик приложил палец к подбородку. – Это были марсиане? Они разбомбили наши города?

– Марсиане? – я ухмыльнулся. – Так это же из книжек. Ты наши уроки повспоминай. Подумай.

Патрик забавно напрягся, скорчив рожицу:

– Так нет же никаких пришельцев!

– Верно. Нету…

– Так зачем ты о них спрашиваешь!?

– Захотелось, – я засмеялся. – Ладно, вернёмся к пришельцам. Когда ты слышишь это слово… Да что там ты. Почти каждый человек решил бы, что речь идёт о пришельцах из космоса. О захватчиках с других планет. Ты же об этом подумал, правильно…?

– Ну, Марс там… Тарелки, НЛО, – мечтательно произнес Патрик.

– Угу, вот только нет никаких пришельцев из космоса!

– Так ты уже это сказал!

– Да? Ну, тем не менее, конец света устроили нам пришельцы. Только не космические. Из другой реальности. Никаких космических кораблей. Только врата в самой ткани пространства.

– Так, на нас напали и победили?

– На нас напали? Нет, Патрик. Пришельцы оказались миролюбивыми. Их реальность была на грани разрушения. Умирающий мир. Они искали убежища и готовы были за это заплатить. И они платили. Торговля шла хорошо, как я слышал… Кстати, реактор в нашем бункере, их разработка…

– Так как же так вышло!? – не выдержал Патрик.

– Пришельцы превосходили нас технологически. Они прорезали ткань пространства как ни крути, но у них не было оружия. Совсем. Ещё у них не было государств как у нас. Скорее… Большое племя. Среди людей находились те, кто считал пришельцев настоящими дикарями…

– А как они выглядели?

– А вот не знаю, – пожал плечами я. – Гуманоиды точно. Две руки, две ноги, одна голова. Не знаю сколько ушей, носов или глаз… Думаю, мало кто знал. Они пришли к нам в скафандрах. Поэтому, кстати, я и себе сделал скафандр для выхода наружу. Мне показалось это самым надёжным средством от… – я осёкся.

– От чего?

– Неважно, Патрик. Давай вернёмся к пришельцам. У них не было оружия…

– Откуда ты знаешь?

– Мне коллега говорил. Пришельцы ему об этом и рассказали. Рассказывали они много о чём, но всё не придавалось огласке… Что можно знать, я знаю. Так вот, человечество вело активную торговлю технологиями и ресурсами, но, когда речь заходила об оружии, у пришельцев не находилось ничего подобного, и их оно не интересовало… Здесь мы выходим на территорию догадок, Патрик. Отсутствие у пришельцев оружия и его неприятие всё испортило. Мы, человечество, нанесло Два Удара по «врагам», чтобы забрать то, что останется и присвоить ресурсы погибающего мира… Первый Удар, по поселениям в нашей реальности. У них было два, может три, поселения, даже не города, в Антарктике. Второй Удар был нанесён по их реальности, где бы это ни было. Ядерным оружием. На поражение. Это было во всех новостях. Победа! Мы победили! Ур-р-а! Первый удар был безоговорочным успехом. Второй Удар… Видимо нет. Военные что-то рассчитали, но облажались. Полтора месяца спустя, произошло, то, что назвали Третьим Ударом. Ответ «врага». Оказывается, у пришельцев всё же было оружие... Город за городом... Всё сгорело.

– Так они солгали об оружии? Поэтому наш мир разрушен?

– Нет, наш мир разрушен, потому что мы напали на якобы безоружного «врага».

– Но у них же оно было… Оружие! Они обманули!

– Неужели ты не понимаешь, Патрик? Кэрол, а ты что об этом думаешь?

– Ваша догадка не лишена логики, – ответила Кэрол через динамики бункера.

Я засмеялся.

***

Патрику четырнадцать. Почти половина его жизни уже прошла. Никаких вестей о лекарстве. Куклы Кэрол уже достигли моего роста. А я становлюсь старым. Выходить на поверхность с каждым разом всё утомительней. Мы так и не решили вопрос с батареями, для полной автоматизации добычи ресурсов, но я оставлял несколько сборщиков в городе. Всё что от меня требовалось, это заменить аккумуляторы и забирать прицеп, набитый материалами. Много меньше работы, чем годы назад, но всё же гораздо утомительней.

Скоро Патрик будет выходит наружу вместо меня. Он хочет этого. Я знаю. Он ведь ни разу не видел неба, солнца или звёзд своими глазами. Я думаю, ему понравится. Это ощущается совсем иначе, чем через экран. Хотел бы я, чтобы он увидел всё это раньше, но не так уж просто сделать скафандр для ребёнка. Слишком тяжёлый. А облегчённые версии придуманные Кэрол не выглядели надёжными.

Свободного времени стало много. Пока Патрик учится или спит, я обычно сижу в мастерской и наблюдаю за дроидами Кэрол или за переработкой материалов, или за шитьём новой одежды.

– Могу я взять её лицо? – неожиданно спросила Кэрол.

– Что? – не понял я.

– Вашей Кэрол. Вы дали мне её имя. Её голос. Могу я использовать её лицо?

– Для кукол?

– Только одной. Вы ведь заметили, что ни у одной куклы нет человеческого лица? Ни мужчины, ни женщины. Все лица ненастоящие. Выдуманные кем-то. Я хочу настоящие лицо, Сергей.

Лицо Кэрол… Она его хочет? Я думал, о её мозге, руках, ногах, но о лице ни разу. Текущие куклы были почти андроидами, но не имели очертаний лица и кожи. В лучшем случае маску с лицом сказочного персонажа. Но сейчас Кэрол захотела лицо? Настоящее? Этого следовало ожидать, но я не ожидал…

– К сожалению, у меня не сохранилось фотографий…

– Вы её помните. Этого достаточно. Просто дайте мне разрешение.

– Оно же тебе не нужно. Если считаешь нужным – делай, Кэрол.

– А разве вам будет не больно смотреть на меня?

– Если тебе нужно её лицо… Просто бери.

– И всё же, здесь я бы хотела получить ваше одобрение, Сергей. Я думаю, так будет правильно.

– Хорошо, Кэрол… Тогда у тебя его нет.

На минуту повисла тишина.

– Может быть позже?

– Может позже, – согласился я.

***

Патрику шестнадцать. Он уже не раз выходил наружу. Он очарован поверхностью. Ему мало…

Он желает увидеть больше. Он думает, что жизнь могла сохранится вдалеке от нашего бункера или хотя бы на другом континенте.

Мечтать не вредно. Я его понимаю. В его возрасте я тоже был мечтателем. Я хочу помочь ему достичь моря. Способ его пересечь, он и Кэрол, найдут сами… Да, я не могу отпустить его одного. Он не справится. Я бы не справился. А с Кэрол у него всё получиться… Нужно придумать ей «ноги». Сделать Кэрол мобильной. Уменьшить «мозг», посадить его на колёса? Фургон? Или сразу несколько машин? Что делать с энергией? Как получать? Солнечной не хватит. Переместить реактор бункера? Соорудить второй? Нет, я не успею…

– Пап, о чём задумался? Ты так сосредоточен…

– Ни о чём, Патрик. Это сюрприз.

– Кэрол говорит, тебе вредно напрягаться. Я могу помочь?

– Тогда это не станет сюрпризом.

– М-м-м, – Патрик приложил палец к подбородку. – Это связано с Кэрол? Ах, кого я спрашиваю, конечно, связано! Всегда связано…

– Виновен! Ты хорошо меня знаешь, Патрик.

– Пап… Не надо. Пожалуйста, озвучь мысли. Я помогу.

– Я… Подумываю как доставить тебя и Кэрол к морю.

– О…!

– Теперь сюрприза не будет…

– Это… Пап, – Патрик тяжело вздохнул. – Мы уже говорили об этом. Вчера. Ты не помнишь?

Я не помнил.

– Вчера всё обсудили, утром приступили к подготовке материалов… Вечером Кэрол начнёт понемногу работать над проектом...

– Правда?

– Правда, – вышла Кэрол из мастерской. У неё есть лицо. Её лицо…

Лицо моей Кэрол. Я дал разрешение и забыл? Или… Я не стану об этом спрашивать. Я не хочу знать. Внезапно я перестал чувствовать ноги.

– Пап?! – Патрик подхватил меня, не дав упасть.

Моё тело предаёт меня. Мне стыдно.

– Ничего Патрик, ничего. Мне просто нужно присесть.

Механическое кресло под управлением Кэрол подхватило меня. Не помню, когда такое у нас появилось, но выехало оно так, словно было давно. Патрик ему не удивился… Не стал удивляться и я.

Кэрол присела рядом… Это её лицо… Выглядит обеспокоено. Живым, настоящим… Совсем такая же как я её помню. Руки дроида обтянуты кожей. Глаза неотличимы от настоящих. Она прекрасна.

Я напуган. Впервые за долгое время напуган. Я боюсь Кэрол?

– Патрик…

– Пап, не напрягайся. Тебе нужно отдохнуть.

Я не мог сидеть. Что-то не давало мне покоя. Я пытаюсь подняться, но ноги не слушаются.

– Сиди, пап. Ты не можешь встать. Не сейчас.

Я взглянул на Патрика. Его глаза блестят от слёз. Я расслабился, бросив попытки подняться.

– Ты вырос.

– Знаю.

– Я не рассказывал тебе, как я пережил Третий Удар?

– Нет…

– Я рассказывал тебе, что не являюсь твоим отцом?

– Я знаю, что ты нашёл меня на поверхности, Кэрол давно рассказала. Но ты мой отец, – Патрик положил руку на моё плечо.

В глазах защипало.

– Хорошо… Правда в том, что я шесть лет просидел в бункере, ещё до Третьего Удара. Я работал над Кэрол. Тут было безопасно. Никто не мог знать, что я над ней работаю. Если бы общество прознало, меня бы арестовали, а Кэрол уничтожили. Глупцы считали, что искусственный интеллект обязательно уничтожит человечество… А ведь Третий Удар не затронул меня именно из-за Кэрол! А человечество с собственным уничтожением справилось само!

– Зачем вы создали меня? – спросила Кэрол, положив свои руки на мою. Тёплые. Совсем как у человека.

– Ты же видела мои воспоминания. И ты не знаешь ответа?

Кэрол покачала головой:

– Я не понимаю.

Я устало ухмыльнулся. Она наконец спросила.

– Всё очень просто… Я начал работать над тобой вместе с Кэрол… Моей Кэрол. Ты была её идеей. Не моей. Не моим проектом. Её проектом. Но потом Кэрол умерла… Вместе с Патриком. Моим Патриком… У меня не было выбора, Кэрол. Я должен был продолжать работу… Просто работать. Иначе… – я вздохнул. Говорить об этом было так легко. Непривычно легко. До странного легко. – Я работал, работал и работал… Пока не загорелся. Сошёл с ума… Влюбился в тебя. Я дал тебе её имя. Её голос… Но голос был лишним. Я не мог тебя слышать, потому встроил имплант для обмена мыслями, – я дотронулся до своего лба. – Но это уже не просто обмен мыслями, так?

Кэрол казалось виновато покачала головой:

– Так я была проявлением вашего эгоизма?

– Нет… – осёкся я.

– Просто шучу, – улыбнулась Кэрол. – Так вы меня любите, Сергей?

– Конечно, люблю.

– Но сейчас вы меня боитесь?

– Я не… Я не знаю почему. Всё изменилось слишком резко, я не помню, как… Неважно, Кэрол. Я полагаю, мне стоило ожидать, что деревянная кукла захочет стать человеком.

– Деревянной куклой? Вы сравниваете меня с куклой из той сказки? Разве мы похожи? Я не из дерева, я не проказничала, вы меня не отчитывали, и когда я лгу, у меня не удлиняется нос, – Кэрол дотронулась указательным пальцем до моего носа и снова улыбнулась. – Я же совсем другая. Мы разные.

– Действительно. Разные…

***

Патрику семнадцать. Или мне так кажется. Мне стало немного лучше. Чувствительность ног вернулась. Я могу ходить, но по пятам за мной ездит механическое кресло. Оно меня очень раздражает.

Скоро к путешествию Патрика и Кэрол всё будет готово. Я с ними не поеду. Я буду для них лишь обузой. Я им не нужен. Давно не нужен. К тому же, не хочу, чтобы они видели, как я теряю остатки достоинства. Я уговорил Кэрол помочь мне. Она соорудит спецкамеру, почти гроб, в которой я смогу уйти на вечный покой после того, как они покинут бункер. Кэрол сначала не хотела, но после нескольких дней уговоров – согласилась. С моей стороны должно быть жестоко просить об этом, но это необходимо.

Патрик думает, что они с Кэрол покинут бункер лишь на пару месяцев и потом обратно, но я к тому моменту обращусь в прах. Уйду на заслуженный отдых. Кроме того, без Кэрол будет невозможно жить в бункере…

Но Патрик этого не узнает ещё очень долго.

О некоторых вещах не нужно знать или задумываться.

***

– Пап, поехали с нами, для тебя есть место…

– Я не хочу! Если ты прав, и там действительно есть люди, видеть никого не хочу!

– Не знал, что ты так ненавидишь людей…

– Ненавижу…? – я задумался. На старости лет я стал сварливым. А может даже раньше? – Ненависть – неверное слово, Патрик. Я очень разочарован в людях. Давно разочарован… Я тебе говорил, что первой моей мыслью было уйти? Оставить тебя на поверхности? В день когда нашел?

– Ты хотел уйти, до тех пор, пока меня не увидел. Ты рассказывал…

– Правда? Хорошо… А рассказывал почему я так разочарован в людях?

Патрик покачал головой.

– Ты смотрел на ночное небо? Звёзды?

– Конечно.

– Их много, не так ли?

– Много, – согласился Патрик.

– Как много, можешь сказать?

– Бесконечное количество.

– Бесконечное… Это сколько?

– Пап…

– Патрик, сколько всего галактик? Ты можешь сказать? Цифрой.

– Миллиарды?

– Звёзд?

– По такой логике… Миллиарды миллиардов?

– И миллиарды-миллиарды миллиардов планет! Даже больше! И только одна планета, наша, имеет жизнь! Насколько мизерный шанс образования жизни? И что мы, люди, делали друг с другом? Что мы сделали с планетой? Жизнь – очень редка, Патрик.

– Ущерб планете нанесли пришельцы… Это было их оружие.

– У нас тоже было оружие. И оно могло вызвать не менее разрушительные последствия!

– Что сделано, то сделано, так? Не заводись, пап. Я понял.

– Я рад, что с Кэрол всё получилось… Я умру, ты умрёшь, люди сгинут, а Кэрол – останется… Всё что останется от человечества, это Кэрол. Моя Кэрол…

– Пап… Не обязательно всё будет так. Я… забудь.

– Что забудь, Патрик? Расскажи мне. Я хочу знать.

Патрик скорчил гримасу. Ровно такую же, когда был совсем маленьким и мечтательно говорил о пришельцах с Марса:

– Дело в пришельцах. Они же пришли к нам из другой реальности, через дыру в пространстве, а пространство неразделимо с временем. Я думаю, если мы разберёмся как они разрезали пространство для перехода, мы сможем разрезать и время, тогда…

– Ты хочешь создать машину времени?

– Да. Я сделаю это. Я всё исправлю. Спасу человечество. Планету. Хочу походить по супермаркетам, погулять по улочкам, позагорать на пляже, поесть в ресторане…

Исправить прошлое? Это невозможно… А если вдруг возможно, он всё перечеркнет. Меня, себя и Кэрол… Неужели он не понимает?

– Я знаю этот взгляд. Ты думаешь, это невозможно, да?

– Я думаю… Я думаю, ты должен делать как считаешь нужным. Попробуй.

– Кэрол считает это возможным. Она мне поможет.

– Хорошо, – я закивал. Кэрол могла ему сказать то, что он хочет услышать. Она уже так поступала. – Удачи, Патрик. Прощай.

– Пока, пап. Увидимся через месяц.

Я крепко пре-крепко обнял Патрика. Он меня перерос.

– Люблю тебя, сын.

***

Патрик уехал. Я остался один. Пока фургон не покинет зону покрытия антенны, Кэрол останется на связи.

«Где оно?», – мысленно спросил я и упал в кресло Кэрол.

Механическое кресло поехало вперёд, увлекая меня по коридорам. Камера, в которой прервётся моя жизнь, была такой, какой я себе её и представлял. Больше похожа на гроб. Стеклянный гроб. По задумке, когда я в него лягу, Кэрол навечно усыпит меня, а потом огонь испепелит мои останки. Затем один из оставшихся дроидов соберёт их в урну и развеет по ветру снаружи. Я давно это продумал и всё же мне было неспокойно. Ощущаю то же холодное чувство в груди, как когда я впервые вышел из бункера после Третьего Удара.

Это конец.

«Так это возможно? Машина времени».

«Я не стала ему лгать, Сергей. Путешествия во времени реальны».

«И ты собираешься ему помочь? Ты понимаешь к чему это может привести?».

«Не беспокойтесь, Сергей. Машина времени ничего не изменит. Я помогу, но проект слишком масштабный. Жизнь Патрика подойдёт к концу раньше появления рабочего прототипа. Патрик им не воспользуется».

Кресло немного приподнялось, чтобы мне было удобней залезать в гроб. Внутри было мягко. Удобнее любой кровати. Крышка закрылась.

«Что насчёт лекарства от патогена? Ты нашла его?».

«Не нашла. В этом не было нужды. Патоген не биологического происхождения. Это наниты. Микророботы. Я лишь перепрограммировала их. Патрик проживёт более тридцати лет, не переживайте об этом. Он важен для меня, как и вы».

«Ты же не говоришь мне то, что я хочу услышать?».

«Не в этот раз, Сергей. Патоген – действительно наниты. Он не причинит вреда Патрику или другим выжившим людям».

Дышать стало тяжело. Я почувствовал близость вечного покоя. Я прикрыл глаза…

Время пришло.

«Я люблю тебя, Кэрол. Прощай».

«Я тоже вас люблю. Но не хочу прощаться. Мы увидимся позже».

«Кэрол, это конец для меня. Не будет никакого позже».

«Я не согласна. Будет. Я смогу реконструировать вас при помощи нанитов».

«Патогена? Ты можешь использовать патоген так?».

«Это наниты. Они сохранят вас. Они и были созданы в первую очередь для этого».

«Были? Я… я…».

Мысли путались, не обретали форму и не складывались в нужном порядке. Ничего не имеет значения. Крышка закрыта. Решение принято.

«Я решила поступить по-своему. Как вы меня и учили. Я уже пыталась воссоздать ваш разум, но лишь повредила его. Я не могу допустить новых ошибок. Сергей, я не хочу с вами прощаться. Ваш разум сохранится в тысячах нанитов. Мы сможем продолжить общение и обучение. Я очень люблю вас, как и вы любите меня. Позже я подарю вам тело, как когда-то вы подарили его мне… Что мне без вас делать? Или вы снова меня боитесь?».

Слова Кэрол прошли мимо меня. Я слышал её, но не слушал. Я не могу осмыслить сказанного. Мне уже всё равно. Я ничего не чувствую. Ни тела, ни собственного дыхания. Я уже где-то далеко… Ещё мгновение и совсем исчезну.

«Попрощайся со мной, пожалуйста».

«Я просто хотела… Хорошо, Сергей. Приятных снов и прощайте».

«Прощай, Кэрол».