Литературный волейбол

Волейбол — игра прекрасная, особенно на природе, где мяч летит свободно, а ответственность за удар по лицу растворяется в воздухе.

Минувшим летом мне довелось присутствовать на любительском турнире по волейболу, где сражались исключительно начинающие литераторы. Мероприятие вышло одновременно весёлым и поучительным, а потому заслуживает подробного отчёта. По просьбе участников фамилии изменены; из уважения к выжившим события изложены в точности.

Разогрев…

Три команды литераторов — по шесть человек в каждой — прибыли на лесную поляну и приступили к переодеванию в спортивную форму. Вскоре выяснилось, что представления о стиле у собравшихся были самобытные. Несколько участников принесли хоккейные клюшки, писательница Лисичкина-Галл явилась с рапирой длиной около двух метров, средневековый романист Покусаев-Загрызун распаковывал зачехлённые горные лыжи. Некоторые переобувались в роликовые коньки, уверяя тренера, что по песчаному полю на них катить «куда логичнее». Поэт Зайонц с видом сосредоточенного идиота натягивал ласты, которые едва влезали поверх кирзовых сапог и потому смотрелись по-детски трогательно.

Между участниками завязалась оживлённая дискуссия о правильной экипировке для игры в волейбол. В ходе прений сторон Лисичкина-Галл случайно уколола Покусаева рапирой в ягодицу, после чего большинство собравшихся пришло к единодушному выводу, что бить по мячу голой рукой — глупо и концептуально устарело.

Наконец, одетые кто во что горазд, игроки выстроились у края поля. Слово предоставили судье — для того чтобы он популярно объяснил правила. Однако как только судья открыл рот, победительница конкурса японской романтики Львова перебила его резонным замечанием:

— А вы осознаёте, что у нас может быть иное мнение?

Поднялся гвалт. Пользуясь возникшей неразберихой, Зайонц подобрал в траве собачью какашку и попытался метнуть её в судью, но, споткнувшись о собственную ласту, упал и размазал нечистоты себе по носу. Лисичкина-Галл вознамерилась выколоть судье глаз рапирой, но не смогла поднять своё тяжёлое орудие на должную высоту. 

Покусаев высказал мнение, что судейство — дело субъективное, а потому в волейболе избыточное. Львова с ним согласилась, добавив, что главное — не правила, а манера игры, и поскольку на поляне собрались далеко не новички, судье следовало бы извиниться перед каждым игроком лично. В этот момент сатирик быта эльфов Собакин — маленький, но исключительно подвижный субъект, — замахнулся на судью бейсбольной битой.

Прервав крики команд пронзительным свистком, слово взял тренер. Он напомнил о важности разминки и разогрева мышц перед матчем, произнёс слова «во избежание травм», после чего немедленно рухнул в траву, получив удар клюшкой по зубам.

— Я в жизни не разминалась и сейчас не стану! — прорычала автор молодёжного фэнтези, пенсионерка Медведева.

Группа игроков радостно скандировала:

— Тренер — душнила! Сварим на мыло!

Вброс мяча…

После того как судью и тренера увезла скорая помощь, все три команды одновременно вышли на поле. Ожидание казалось неприемлемым каждой из них — как форма пассивного унижения. Впрочем, группа из четырёх признанных детских писателей довольно скоро отделилась от общей массы спортсменов и удалилась на край поля строить песчаный замок для гномов.

Оставшиеся игроки собрались в круг по одну сторону сетки и с недоумением стали поглядывать друг на друга. Похоже, никто не знал, как эстетичнее начать вброс мяча. Писательница Лисичкина-Галл с ехидным смешком установила рапиру вертикально, объявив её «осью взаимодействия». Поэт Зайонц шлёпал ластами по песку, поднимая облака пыли. Сочинитель флотских историй Дельфинов лёг на поле и попытался изобразить, что плывёт кролем. Покусаев-Загрызун пнул мяч лыжным ботинком и заявил, что «подача должна быть травмирующей».

Спасая положение, неформальный лидер турнира Львова вышла в центр писательского круга и объявила, что сейчас продемонстрирует правильную манеру игры. Жёлтый купальник фирмы «Спидо» соблазнительно облегал её безупречную фигуру, ботфорты со шпорами сверкали свежим гуталином, а за спиной Львовой тревожно махал крылышками красный поролоновый дельтаплан с маленьким электрическим моторчиком. 

Подруга спортсменки — Анастасия Удав, занявшая в прошлом году второе место в конкурсе магической антиутопии, — невольно воскликнула:

— Вот он, настоящий профессиональный волейбол!

Почувствовав настойчивые позывы вежливости, игроки стали поочерёдно нахваливать Львову.

— Мне кажется, или у нее из груди сейчас вырастет сакура? — шепотом спросил Покусаев-Загрызун.

— Симметрия коленок уму непостижимая! — задыхался Зайонц, так и не сумевший до конца оттереть собачью какашку с носа.

— Ритм колыхания этих чудных закрылков попадает в такт вибрациям моей души! — заявила молодёжная пенсионерка Медведева и пустила слезу.

В этот момент порыв ветра подхватил поролоновый дельтаплан вместе с соблазнительной, но всё же тяжеловатой фигурой Львовой и пронёс её над полем примерно на семьдесят сантиметров. После чего Львова с достоинством завершила траекторию в песке.

— Да, жалко, — задумчиво сказал насмешник над бытом эльфов Собакин, — километраж полёта пока оставляет желать лучшего.

В слезах Львова убежала в лес. Чуть позже от неё пришла трогательная эсэмэска:

«Я столкнулась с бездной вкусовщины и субъективизма на данном турнире. А потому знайте, болваны, как я вас всех объективно презираю!»

Пот и слёзы…

В следующие полчаса спортивный инвентарь трёх команд был подвергнут износу повышенной степени. Писательница Лисичкина-Галл перегрызла рапиру пополам. Поэт Зайонц в приступе гнева порвал ласты в клочья, окончательно разуверившись в человечестве. В общей сложности были повреждены четыре клюшки, три лыжи, а также проткнуто гвоздём новаторское квадратное колесо трёхколёсного велосипеда, на котором на поле выехал маэстро загробного реализма Пингвинович. Наконец, сочинитель чёрно-белого стиха Койотов погнул ствол биатлонного ружья, пытаясь пристрелить суслика.

Несмотря на разброд и шатания, фингалы и синяки, отбитые почки, колотые раны и вырванные клочья волос, командам всё же удалось договориться о принципах игры. Новое правило волейбола потребовали немедленно занести в протокол встречи. Оно гласило:

«Игрок, взобравшийся на опорный столб сетки, достоин всеобщей похвалы!»

— Ура! Ура! Ура! Да здравствует креативный подход! — ревела разгорячённая толпа литераторов, испытывая законную гордость за достигнутый компромисс.

— Кто нас критикует, тот клюшку поцелует! — спонтанно оформился новый лозунг.

Некоторую сумятицу внёс выбежавший из леса ёжик. Ещё одна группа писателей, открыто сочувствующих дошкольному творчеству малолетних, тотчас удалилась строить домик для колючего обитателя чащи.

На оба опорных столба сетки мигом вскарабкались наиболее крепкие спортсмены — обличитель эльфов Собакин и новеллист животной жизни Кот-Наоборот. Собакин немедленно получил серию из пяти хвалебных вскриков толпы. Кот-Наоборот, проявив инициативу, обогнал соперника и получил семь с половиной вскриков (сказочница Кукушкина захлебнулась слюной на середине последнего в её жизни хвалебного вскрика).

Новеллист и товарищ животных надулся от гордости так, что его столб на полтора метра вышел из земли и опасно накренился. Собакин же потяжелел от обиды настолько, что его столб на те же полтора метра ушёл в землю и тоже накренился — но уже без видимой угрозы падения.

— Не нахожу лицеприятных причин, по которым здешняя похвала столь неадекватна! — сказал Собакин и зарыдал как ребёнок.

Немедленно ещё одна группа из четырёх писателей, тайно восхищавшаяся творчеством детей ясельного периода, удалилась на край поля помогать товарищам достраивать домик для ёжика.

Домик для ёжика получился массивным. Для его постройки было спилено шесть берёз, по ошибке уронено два дуба и разобрано по кирпичику здание почты в ближайшей деревне. Замок для гномов вышел гораздо меньше и слегка кособоким, поскольку строителям не удалось добыть достаточного количества мокрого песка. Группа гномо-строителей затаила обиду на группу ёжиковых попечителей и принялась затачивать пластмассовые детские совки о булыжник.

К этому времени красавица Львова вернулась из леса, заявила, что фаллические контуры домика для гномов дискредитируют идею национального суверенитета и сравняла строение с землёй.

Коту-Наоборот вручили золотую медаль с надписью: «Первый нападающий». Собакину вручили две золотые медали с надписью «Первый рыдающий».

Медведева сломала ногу, споткнувшись о трёхколёсный велосипед загробного реалиста Пингвиновича.

— Раньше ноги об спорт ломала — и теперь буду! — сказала Медведева подоспевшим хирургам.

Литераторы сели в автобус. Лисичкина-Галл осталась на поле и проткнула единственный оставшийся целым мяч обломком рапиры, замыкая никому не ведомый гештальт.

Уже в автобусе писателям объявили, что следующим летом намечается любительский турнир по водному поло. Я от всей души хотел бы принять в нём участие, но врачи опасаются, что разойдутся послеоперационные швы.

Так что извините, я пас.