Чудовища. Глава 8

Появление Жана на пороге дома стало для Алисы сюрпризом. Когда он позвонил в дверь, она вообще сначала подумала, что вернулся безумец, — и как же она была рада, что ошиблась. Едва только друг переступил порог, она схватила его за руку и спросила, не видел ли он Феликса, на что он сказал, что им так и не удалось пересечься. Затем он стал рассказывать, что произошло на площади. Алиса и подошедшая сестра слушали с замиранием сердца. Новость о застреленном полицейскими Киме подействовала на них по-разному: Кира испугалась, Алиса же — погрустнела. Бедный, бедный Ким… Он не заслужил такой участи! Они не были друзьями, не особо общались, но то, что он успел сделать для них, как он вызволил их троих из беды, рискуя всем, — она никогда этого не забудет.

— Не знаю, что будет дальше, — сказал Жан растерянно. — Я не думал, что все так обернется…

— Ты все сделал правильно, Жан, — поспешила подбодрить его Алиса.

— Я надеюсь, — нервно мял пальцы парень, — но меня не покидает ощущение, что я сделал только хуже…

— Куда еще хуже, Жан? Все и так хуже некуда! Наша мама пропала без вести, — девушка так до сих пор и не сказала сестре правды, — родители Феликса мертвы, а сам Феликс заразился этой болезнью, и теперь ему тоже нужно пить кровь!..

Жан посмотрел на девушку круглыми глазами. Кира тоже.

— Да ты шутишь! — воскликнул он, не веря.

— Хотела бы я, чтобы это было шуткой. — Алиса повернула взгляд к сестре. — Прости, что до сих пор тебе не сказала. Я все искала момент поудачнее… не знала, как подступиться, и думала, может, Феликсу самому стоит об этом сказать.

— И что он теперь?.. — не успокаивался Жан.

— Ничего. Он никак не изменился. Просто… сменился его рацион. — Алиса показала ладонь, перевязанную бинтом. — Я дала ему выпить собственной крови.

— Да ты ненормальная! — воскликнул Жан не то в осуждении, не то в восторге. Одно было понятно: его это поразило до глубины души.

— Это не я ненормальная, это мир стал ненормальным. Я просто пытаюсь к нему приспособиться, — отвела глаза Алиса.

— Не подумай, что я в обиду говорю, просто… вести все хуже и хуже с каждым днем. Все катится в бездну. Ты права, хуже уже некуда. И мой отец тоже неизвестно где пропадает — сначала игнорировал мои предостережения, а теперь… Поэтому я здесь. Нам нужно держаться вместе. — Жан шумно выдохнул через ноздри и подпер локоть рукой, задумавшись. — Ты сказала, что Феликс заболел? Думаешь, вампиризм — это болезнь?

— Ничего я не думаю, Жан! Не знаю я. Феликс сказал, что случайно проглотил вампирской крови, и вот поэтому… не знаю…

— А если это как грипп? — вдруг предположил парень. — И передается через воздух?

— Тогда мы все трое, скорее всего, заражены. И все жители в городе заражены. Но это бред полный.

— Почему? Еще недавно мы думали, что вампиризм — это какая-то психическая девиация, а сейчас выяснилось, что этим можно заразиться!

— Да потому что у меня уже было достаточно возможностей заразиться, но я не заразилась! И Кира тоже. И вообще, раз уж ты пришел к нам, давай вместо бесполезного спора займемся делом. (Во взгляде Жана отразился вопрос.) Ты видел тумбочку рядом с входной дверью? Нужно забаррикадироваться на случай, если вампиры захотят вломиться в дом. Если исходить из твоего рассказа, вампиры точно захотят это сделать.

— А… да, хорошо, Алиса, — согласился Жан. — Здравая мысль.

Ребята стали двигать мебель по всему дому. Первым делом они закрыли окно в зале большим книжным шкафом; они потратили много сил на это и здорово запыхались. Отдохнув немного, они взялись за остальные окна — на кухне и в комнате Феликса. В какой-то момент Алиса подумала, что, наверно, надо было подождать Феликса, с которым было бы полегче двигать мебель, но в ответ на это пришла другая мысль, подметившая, что вампиры не будут никого ждать. На все про все у них ушел где-то час, дверь в прихожей они пока баррикадировать не стали.

— Никто отсюда не выйдет, — сказала Кира.

— Но и не войдет, надеюсь, — добавил Жан, слабо улыбнувшись.

Затем домой вернулся Феликс. Взгляд у него был как у мертвой рыбы, что, естественно, сразу обеспокоило Алису, ведь уходил он в несколько лучшем расположении духа. Она тут же осыпала его вопросами; он не сразу услышал ее — только после того, как она потрепала его за руку, он как будто очнулся.

— Да все нормально, — сказал Феликс и поставил биту в угол. — Просто встретил «исследователя» из подвала… и сделал из него отбивную, — добавил он стыдливо и как бы боясь.

— Так ему надо! — выпалил Жан.

Тут Феликс заметил стоящую рядом с Алисой встревоженную Киру и пожалел:

— Не стоило мне все-таки об этом говорить.

Помолчали.

— Феликс, мы у тебя дома похозяйничали. Мебель передвинули… — созналась Алиса. Парень тупо посмотрел в зал, не понимая, о чем идет речь. Затем заметил шкаф, закрывший окно, и его озарило:

— И правильно сделали, — сказал он. — Входную дверь тоже надо закрыть…

На этот раз помощь девочек не понадобилась, парни справились сами. Потом Жан сказал, что было бы неплохо обсудить последние события, и они вчетвером прошли в зал и расселись на полу кругом.

— Итак, — сказал Жан, скрестив руки на груди, — как мы поступим?

Ребята переглянулись.

— Попытаемся пережить бурю дома? — предложила Алиса. — По крайней мере, несколько дней мы, думаю, в состоянии продержаться. А там рано или поздно приедет полиция. Я имею в виду, нормальная полиция.

— Согласен, — коротко сказал Феликс.

— Я тоже в общем-то так думал, только… Феликс ведь теперь… — Жан не договорил и посмотрел на друга: — Ты как, нормально?

— Нормально.

— Я даже не знаю, что тут сказать… это капец полный…

— Забей, — сказал Феликс так, будто его это не особо волновало, будто он уже принял этот факт. Выглядел, впрочем, он так же — равнодушным. Похоже, его голову сейчас занимали совершенно другие мысли.

— Я что хотел сказать-то… — продолжал Жан. — Ким мне говорил, что в последнее время себя не контролирует и как будто выпадает из реальности, ничего не помнит. Он очень беспокоился из-за этого, боялся, что мог кому-то навредить…

Алиса поняла, к чему он клонит.

— С Феликсом такого не произойдет! — решительно заявила она. — Я об этом позабочусь. И потом, Ким ведь наотрез отказался от крови, так? Поэтому ему и стало хуже. Все будет нормально, если пить кровь.

Феликс был мрачнее тучи.

— Прости, что тебе пришлось из-за меня резануть себя ножом, — проговорил он, уставившись в пол.

— Резану еще столько раз, сколько потребуется, Феликс, — заявила Алиса. — Не извиняйся. Кто я тебе, чужой человек, что ли?

— Я тоже хочу помочь, — промолвила Кира неуверенно. — Если можно…

Алиса растерянно посмотрела на сестру. Она определенно не позволит Кире заниматься тем же. Сказать, что она еще маленькая? Ее это обидит. Тем более что она наоборот ведет себя порой не по годам взросло. Отвергнуть ее помощь? Ну, этому сестра тоже не обрадуется, ибо ее желание помочь понять можно… На помощь пришел сам Феликс:

— Спасибо, Кира, — он потрепал ее по голове, — мне очень приятно слышать, что ты хочешь мне помочь. Но лучше не надо. Во-первых, это больно…

— Я смогу потерпеть! Я терпела уколы и даже не плакала, в отличие от некоторых…

— Это все-таки будет побольней уколов. В несколько раз. Я бы не советовал, Кира. Во-вторых, не нужно тебе так рисковать. Еще заразишься случайно, а хорошего тут мало. Не нужно тебе заражаться этой фигней.

Кира как-то виновато посмотрела на Феликса:

— …Какая же тогда вам от меня польза? Вы с Алисой меня постоянно оберегаете и прячете от опасности, а мне остается вас только слушаться…

— Я, конечно, не спец, — поправил Жан очки на переносице, — но в твоем возрасте находиться за спинами старших — считается нормальным.

— Похвально, что ты хочешь помочь, — говорила Алиса, — но пока что тебе придется немного подождать. Знаешь, почему мы тебя оберегаем? Потому что ты как солнечный лучик во тьме.

— Ты не обуза, Кира, — серьезно сказал Феликс. — Ни разу не обуза. Без тебя мне было бы гораздо тяжелее. Одно твое присутствие вселяет в меня надежду. Понимаешь? Мне помогает то, что ты рядом с нами, — улыбнулся он.

— Ну ладно… — проговорила Кира, смущенно отведя взгляд.

— Мы немного съехали с темы, — сказал Жан, прервав повисшее молчание. — Про что мы там говорили? Ах да, я упомянул Кима не потому, что, мол, Феликс опасен, и надо его гнать в шею, вовсе не поэтому!

— Никто так не подумал, — сказал Феликс спокойно. — Не выдумывай на ровном месте.

Жан, судя по его облегченному вздоху, действительно убедил себя, что кто-то так подумал.

— Просто держите это в голове, — добавил он.

— Держу, Жан. Еще как держу. Я видел, во что могут превратиться вампиры. И поверьте, зрелище это не самое приятное.

— Вампиры в кого-то превращаются? — удивился Жан. — В смысле, как в супергеройских комиксах? У них появляется вторая, более мощная, форма?

— Дурак, что ли? — усмехнулся Феликс, но тут же посерьезнел: — Это не превращение, скорее, а деградация. Полная. Бесповоротная. Они выглядят и ведут себя как животные. На четвереньках бегают… худющие… безжалостные… их волнует только кровь.

— Замечательно, — фыркнул Жан. — Еще этого не хватало.

— Так что вы правильно сделали, когда начали баррикадироваться без меня. Черт знает, сколько этих существ сейчас бродит по городу… и когда они забредут сюда.

— Один безумец уже забредал сегодня, — призналась Алиса и пересказала то, что им с сестрой пришлось пережить, пока они были одни. — …На четвереньках, правда, он не ходил.

— Как думаете, отчего они стали такими? — спросил Жан, немного помолчав.

— Если честно, даже знать не хочу, — сказал Феликс.

— Наверное, я тоже… это будет все равно, что гадать на кофейной гуще. Так что мы, получается, сидим пока дома? Ждем чуда?

— Получается так, — сказала Алиса.

— А если чуда не произойдет? Никто не придет нам на помощь?

— Будем смотреть по ситуации, — сказал Феликс. — Но вообще, наверно, придется бежать из города. А что еще остается? В Бланверте небезопасно, и с каждым днем будет становиться только хуже, я чувствую…

— Да, бежать — это будет наш запасной план, — согласился Жан. — Надо собрать что-нибудь на такой случай.

— Ага, — кивнула Алиса, — этим сейчас и займемся.

— Если придется бежать… Все-таки мне не нравится, что нам придется тащиться на своих ногах до другого города несколько дней… — задумчиво покачал головой Феликс. — Не факт, что мы этот путь осилим. Может, стащим машину у кого-нибудь? Знаю, воровство это плохо и все такое, но учитывая то, что происходит сейчас на улицах… это будет не так уж плохо с моральной стороны. Да и к черту все моральные стороны. Живыми бы остаться.

Ребята переглянулись.

— Но из нас никто водить не умеет… — сказала Алиса.

— Ну, папа вообще-то давал мне немного покататься на своей машине, — сказал Феликс. — Главное только, что бы у нее была автоматическая коробка передач, иначе я не смогу…

— Ну… — Жан потер затылок, — а если на выезде из Бланверта опять будут поджидать вампиры с грейдером?

— Там был погрузчик, — заметил Феликс.

— Да без разницы, — махнул рукой Жан. — Вдруг нам не дадут проехать?

— Мне кажется, вампирам сейчас не до этого совсем, — возразил Феликс. — Они шкуры свои спасать будут.

— Вот именно. Будут спасать шкуры. И не позволят правде просочиться наружу.

— Ну… будет видно. Пока это просто один из вариантов. Может, придумаем что-нибудь получше.

На том и решили. Жан ушел в ванную, сказав, что хочет умыть лицо, Кира пошла на кухню попить воды; Алиса тоже собиралась подняться, но, видя, что Феликс сидит в задумчивости, решила повременить и придвинулась к нему. Посидела рядом несколько секунд в некотором волнении — не похоже, что он заметил ее телодвижений. Что-то дернуло ее сказать полушепотом:

— Я знаю, что моя кровь пахнет как персики.

— А? — отвлекся от мыслей Феликс, посмотрев на нее. — К чему это ты?

То, как он спокойно это спросил, заставило Алису почувствовать себя глупой. Зачем она ему сказала об этом? На что надеялась? Она ведь и вправду сказала какую-то глупость!

— Не знаю, ни к чему! — поспешила добавить девушка, чувствуя, как начинают гореть уши. — Не бери в голову… Да, кстати, ты не голоден? — от этого вопроса она почему-то вдруг покраснела еще больше.

— Вроде нет, — все так же спокойно ответил Феликс.

— Тогда, если вдруг что… ты знаешь к кому обратиться!

Ощущая себя не в своей тарелке, Алиса поднялась и быстро вышла из зала. Приехали. С Феликсом, которого знает всю жизнь, она вдруг разучилась нормально говорить. Совершенно очевидно, что он не видел ничего смущающего в ее словах. В принципе, она ничего прямо-таки смущающего и не говорила, просто если бы он испытывал к ней то же самое, что она к нему, вот тогда бы его реакция была не такой сухой, тогда бы это действительно стало смущающим!

Господи, как будто ей больше мозги занять нечем! Встряхнув головой, она принялась искать сумку на случай, если им придется уносить ноги. Сумки она не нашла, зато нашла достаточно вместительный рюкзак и стала складывать в него вещи, которые могли пригодиться в возможном походе на сто километров. В походы она, правда, никогда не ходила, да и парни тоже в этом деле смыслили мало, так что она даже не представляла, как они будут выживать; не верилось ей, что это хоть сколько-нибудь хороший это план. Впрочем, альтернатива была не менее опасная…

— Вот же черт!

Из зала донеслась ругань Жана, Алиса прислушалась. Оказалось, что Жан пытался дозвониться до службы спасения, но у него никак не получалось, потому что телефонная связь по-прежнему не работала.

— Да это вампиры провода перерезали, никакие это не технические работы, — равнодушно заметил Феликс. — Уже и ежу понятно.

— Я даже не знаю, как они умудрились… — говорил Жан. — Я ведь еще пытался звонить в полицию другого города, когда вы уезжали, но и тогда тоже не смог дозвониться. Меня это начинает напрягать! То ли нам так феерически не везет, то ли… Неужели никто, кроме нас, не догадался до сих пор позвонить 000? Да по-любому пытались! Только не смогли… Нас отрезали от остального мира.

— Вампиры перестраховались, — сказал Феликс. — Не знаю как, но перестраховались. У нас же люди привыкшие, что обычно ничего не происходит в городе. Так что не думаю, что кто-то заметил, что по экстренным и прочим номерам никак не дозвониться.

— Так оно и есть, Феликс… — вздохнул Жан. Было слышно, как скрипнул диван, когда он плюхнулся на него. — Хотя сейчас, наверно, уже стали замечать…

День незаметно перетек в вечер, а затем и в ночь. Ребята решили, что будет лучше не включать свет и вообще издавать как можно меньше звуков, чтобы вампиры подумали, что в доме никто не живет. Спали по очереди. Первой вызвалась дежурить Алиса, заявив, что она устала куда меньше парней, Жан пытался спорить, но она настояла. В итоге она продежурила три часа, а потом ее сменил Жан. Ночь прошла спокойно, но ребята все равно спали плохо.

Утро началось с грохота, который послышался где-то неподалеку от дома. Алиса, уже не спавшая к тому моменту, испугалась и подскочила с кровати, однако увидеть, что происходит снаружи, у нее не получилось — окно-то было закрыто не только шторками, но и пустым шкафом для одежды, из которого эту самую одежду вытащили еще вчера, чтобы двигать было легче.

— Тоже слышала? — спросил Феликс, войдя в комнату. Он дежурил последним из них троих.

— Что это было?

— На выстрелы было похоже.

— Выстрелы… — повторила Алиса, обомлев.

— Из охотничьего ружья, — добавил Феликс. — Похоже, на улицу в ближайшее время лучшее вообще не вылезать. — Видя ее состояние, он сказал: — Не волнуйся. Если будем спокойно сидеть здесь, никто нас не тронет.

— Да… И потом, мы ведь не похожи на тех безумных существ, чтобы по нам стрелять из ружья, верно? — спросила Алиса, пытаясь взять себя в руки, но сама себе не веря.

— Не похожи, — только и сказал Феликс.

Весь день они провели дома. Больше никакого грохота или выстрелов поблизости слышно не было, однако спокойнее от этого ребятам не становилось. Они доели рис с сардельками и перешли на гречку с мясом из консервов. Жан в какой-то момент предложил Феликсу испить своей крови, но Алиса ревниво погнала его прочь. Никто не понял ее порыва, однако спорить не стали и позволили сделать так, как она хочет — самой накормить Феликса. Жан в течение дня несколько раз подходил к телефону и пытался дозвониться на 000, но все было тщетно. Спали ночью они так же по очереди.

Алиса понемногу начинала привыкать, что они вчетвером безвылазно живут в четырех стенах, оторвавшись от остального города, прямо как в тюрьме, как добровольные узники. Первая половина нового дня прошла спокойно, и появилось ощущение, что сегодня тоже все будет нормально, обойдется без происшествий. Однако это оказалось не так.

Первым опасность почувствовал Феликс, шепотом сообщив, что услышал голоса снаружи. В этот момент ребята как раз находились в зале и играли в карты. Они остановили игру и прислушались. Алиса ничего не услышала, Жан с Кирой тоже покачали головами.

— Я точно слышал, как кто-то говорил, клянусь! — громко шепнул Феликс.

— Да верю, верю я тебе, — ответил ему Жан полушепотом.

Алиса подумала, что даже если Феликсу послышалось, перестраховаться лишним не будет. И, похоже, парни подумали так же, потому что Жан покрался на кухню, а Феликс потянулся за битой, прислоненной к дивану. Алиса тоже занялась делом: сначала отвела сестру в другую комнату и проследила, чтобы та спряталась под кроватью, потом пошла на кухню, но встретилась в коридоре с Жаном, который без слов протянул ей нож. «Вот, — как бы сказал его серьезный и напряженный взгляд из-за стекол очков, — с ним бояться нечего». Себе он тоже взял нож. Затем они втроем затаились в коридоре и стали ждать, готовые, как им казалось, ко всему.

Спустя где-то минуту снаружи, рядом с входной дверью, послышались шаги и заговорили голоса. «В окна чё-нить видать?» — «Ни черта не видать! Все занавешено». — «Как думаешь, там есть кто-нить?» — «Не проверишь — не узнаешь». — «Но вероятность, как те кажется, какая?» — «Я на математика, черт возьми, похож? Откуда мне знать, какая вероятность? Она есть — вот все, что я тебе могу сказать, умник фигов». — «Так, может, не будем соваться?» — «Тебе не хочется узнать, что ль, что внутри? А вдруг там будут какие-нибудь интересности?»

Пока незнакомцы трепались, Жан посмотрел сначала на Алису, потом на Феликса и сказал тихо:

— Давайте я их припугну?

— Ты знаешь, как их припугнуть?

Жан покивал.

— А стоит ли выдавать, что мы здесь? — с сомнением во взгляде сказал Феликс. — Давай пока не будем спешить.

Тем временем к голосам снаружи присоединился еще один.

— Ну чего вы возитесь? Заходить в дом будем или нет?

— Да страхово немного, мужик. Вдруг там хозяин за дверью затаился с обрезом? Картечью в пузо как-то неохота получить…

— Дак дверь это и не единственный вход, знаешь ли.

В тот же момент, когда это было сказано, в зале зазвенело стекло, заставив Алису дернуться от испуга, — кто-то разбил окно. Послышался четвертый голос: «Эй, народ, да тут целый шкаф стоит! Хозяева тут забаррикадировались, никак! Сейчас проверю остальные окна…» Жан недовольно зыркнул на друга, мол, «что, и дальше будем молчать?» Феликс поджал губы, видимо, поняв, что просто переждать опасность не получится, и шепнул:

— Давай.

В тот же момент Жан крикнул во всю глотку в сторону двери:

— Эй вы, черти морские! — получилось не на шутку гневно. — Я вас, на фиг, засужу за порчу имущества!

— Да ну! — гоготнул голос. — Дом реально не пустой! Эй, пацан, кого ты там засудить собрался? Полиция сейчас занята своими делами, и ты никому ничего не докажешь! Я уже не говорю о том, что ты даже не совершеннолетний! Так что давай там не выделывайся… Мы сейчас по-быстрому…

По взгляду Жана было видно, что он занервничал, когда его слова не подействовали, однако он собрался и выдал новую порцию блефа:

— Только суньтесь — из ружья выстрелю! Чтобы на крючок нажать, совершеннолетним быть не надо!

— Тут ты прав, пацан, — ответили снаружи.

Тут же что-то громко хлопнуло. Алиса даже сначала не поняла, что произошло, — только когда Феликс сказал, что это был выстрел, она вся так и затрепетала. У них есть оружие? Реальное оружие? Наверно, ей пора бы уже было привыкнуть к постоянной — и к тому же постоянно нарастающей — опасности для жизни, но она вся дрожала как в первый раз и ничего не могла с этим поделать… Что она будет делать, когда эти люди ворвутся в дом? Руки трясутся… коленки трясутся…

— А ты шмальни — и мы тоже шмальнем, — крикнул голос. — Но что-то я сомневаюсь, что у тебя есть чем шмалять. Продемонстрируешь, может?

— Стану я тратить впустую патроны! — скрипнул зубами Жан.

— Конечно, конечно, пацан. Береги их и дальше на черный день, — усмехнулся голос.

— Да он врет, — негромко сказал другой голос.

Жан цокнул языком. Его плечи опустились, он виновато посмотрел на друзей.

— Блин… простите.

— Ничего, — прошептал Феликс напряженно. — Что-нибудь придумаем… («Это же легкая добыча!» — воскликнули снаружи.) Мало того, что вампиры… так еще и мародеры. Худшие из людей, — с презрением проговорил он.

— Что мы будем делать? — взволнованно спросила Алиса. — У них оружие! Они просто пристрелят нас!..

— Не пристрелят… как минимум, не сразу, — нервно сглотнул Жан. — Кто ж откажется от свежей крови?

— Тоже мне радостная новость! — прошептала Алиса и крепко сжала нож ладонями, чтобы они, наконец, перестали дрожать.

— Ладно, мужики, хорош трепаться, — сказал голос. — Берите топор — и вперед.

Разбили еще одно окно — на этот раз на кухне. Но и там вампиров встретила преграда в виде стоящих вместе тумб. Не то чтобы это была непроходимая преграда — ее можно было уронить при должном усилии, — однако пока что она выполнила свою функцию. Тем временем дверь уже трещала под ударами топора — похоже, вампиры намеревались полностью разломать ее, и Алиса не знала, что можно было сделать, чтобы их остановить. Похоже, они могли только сидеть вот так, затаившись, и ждать момента для нападения. Она пыталась успокоиться, пыталась пробудить в себе храбрость. Она знала, что ее хватит лишь на один удар — и нужно, чтобы удар был точным! Но как его лучше всего нанести? И какой момент будет верным? Она не знала! Одно она лишь знала точно — от этого удара будут зависеть их жизни.

— Эй, ты чего там притих, пацан? — гаркнул голос между ударами топора и треском.

— Жду, когда ты покажешь свою морду, чтобы снести ее картечью, — огрызнулся Жан.

— Да заканчивай ты придумывать. Все уже поняли, что ни черта у тебя там нет.

— Они думают, что Жан тут один, — шепнул Феликс. — Эффект неожиданности на нашей стороне… Я нападу первым, отвлеку внимание, а вы нападайте следом, пока они будут ушами хлопать!..

Жан кивнул, а затем крикнул мародеру:

— Откуда у тебя такая уверенность, что у меня ничего нет? Ты же меня не видишь! Не боишься ошибиться?

— Я не боюсь. Это же не я топором тут машу, — засмеялся вампир, — меня-то не заденет. Но у тебя ничего нет. А знаешь, почему? Будь у тебя ружье, ты бы не баррикадировался у себя в доме. Ты бы уже сделал несколько предупредительных, и нас бы как ветром сдуло. Но ты сидишь там, трясешься, как мышка, хотя и храбришься. Ничего, скоро мы доберемся до тебя.

— А если ты все-таки ошибаешься? — не отступал Жан. — Что если я прямо сейчас целюсь тебе в башку?

— Верится в это с больши-им трудом, — насмешливо ответил вампир.

— В вампиров ты тоже раньше не верил, скажи?

Удары топора прекратились. Но ненадолго. Послышалась команда: «Продолжай давай», — и дверь вновь затрещала. У Алисы в сердце даже не успела зажечься искорка надежды — на секунду ей показалось, что Жан подобрал верные слова…

— Может, мы попытаемся договориться? — прошептала Алиса. — Отдадим им все драгоценное, что здесь есть взамен на то, что они не тронут нас? Знаю, что это не мой дом, чтобы такое предлагать, но… я не смогла придумать ничего лучше… нам ведь их не одолеть!..

— Я здесь как бы один, — напомнил Жан.

— Думаешь, они оставят нас в живых? — сказал Феликс мрачно. — Они заберут все — и наши жизни тоже! Эти вампиры точно не похожи на хороших людей. Иначе бы они не ломились в мой дом!

— У нас нет другого выбора, — согласился Жан, с сожалением глядя на Алису. — На мою уловку они не клюнули…

— Тихо! — шикнул Феликс. — Приготовьтесь!

Вампиры выломали дверь и с пыхтением навалились на шкаф, подпиравший ее. Они без особого труда сдвинули его с пути, и их глазам предстал пустой коридор. Алиса, вжавшись в стену в нескольких метрах от них, почти не дышала, боясь выдать себя раньше времени.

— А ты где, пацан? — спросил все тот же голос. — Я думал, ты будешь встречать меня порцией картечи, как и обещал. А тебя чего-то не видать…

Ответом ему было молчание.

— Глядите в оба, мужики. Он может быть где угодно. Кто знает, может, он все-таки не врал насчет ружья.

В полной тишине было слышно, как пол скрипит под ботинками незваных гостей. Вампир приближался, у Алисы громко билось сердце, и она боялась, что его слышит не только она. Вдруг что-то свистнуло в воздухе, затем послышался глухой удар, а за ним — чей-то вскрик. Девушка расценила это как сигнал к действию, выскочила из укрытия и, выставив перед собой нож, ринулась на стоящего поблизости вампира. Кажется, на секунду она зажмурилась, а затем что-то случилось — она даже не поняла, что — и она внезапно оказалась на полу. Нож укатился далеко-далеко; щека горела болезненным огнем. По-прежнему ничего не понимая, Алиса попыталась встать, но ей на живот опустился огромный ботинок вампира, в которого она целилась ножом. Он зыркнул на нее с каким-то отвращением, как на насекомое.

Вдруг что-то бахнуло совсем рядом, и у девушки зазвенело в ушах. Она, кажется, невольно вскрикнула. Из появившейся дырки в полу потянулась струйка дыма. Низкий вампир, который всем командовал, держал в руке револьвер.

— А ну, черт вас дери, угомонились! — рявкнул он. — Или, клянусь, я всех вас прикончу!

Парни застыли, напряженные. Бита Феликса была в крови, он успел вырубить одного из вампиров, который теперь неподвижно лежал в его ногах. Жан так и не добежал до своей цели — его заставил остановиться выстрел. Алиса опять засопротивлялась, пытаясь выбраться, но ботинок больнее надавил на живот. «Не дергайся», — холодно произнес нависающий над ней вампир.

— Вон как даже, — проговорил главарь, — вас трое. — Он мельком огляделся: — Точно трое? Или еще кто-то в доме прячется? А? — он по очереди посмотрел на ребят: — Да? Нет? Не хотите отвечать? Ну, это на самом деле не так важно. Храбрецов, думаю, уже не найдется, а ответ мы и сами скоро узнаем.

— Пацан прибил нашего, — сказал вампир с ботинками.

— Черт, серьезно? — главарь покосился на неподвижное тело, под головой которого натекла лужица крови. — Как же ты так его ударил, что убил с одного удара? Опасный перец, однако, — сказал он Феликсу. — Да и пес с ним. Ты его знаешь? — он посмотрел на вампира с ботинками.

— Не знаю, — ответил тот.

— А ты? — его взгляд уперся в третьего вампира с широкими плечами.

— Без понятия.

— И я не знаю, — заключил главарь. — Земля ему пухом и все такое. А теперь к делам более важным. — Он вновь окинул взглядом ребят: — Что вы тут делаете, детишки? Да, и это, — свободной рукой вампир изобразил непонятный жест, — я вас попрошу бросить оружие, а то оно меня начинает нервировать.

Жан подчинился. Несколькими мгновениями позже, исподлобья глядя на вампиров, его примеру последовал Феликс. Главарь опустил револьвер, однако прятать его пока не стал. Он прочистил горло:

— Так все-таки, что вы тут делаете?

— Что за тупой вопрос? — выпалил Феликс. — Это мой дом!

— Твой голос не похож на тот, что я слышал до этого. — Главарь посмотрел на Жана: — А-а, так это ты пугал нас ружьем? (Жан промолчал.) Конечно же у тебя ничего не было. Не умеешь ты врать, пацан. Вот тебе совет: хорошая ложь должна включать в себя хотя бы частичку правды. А теперь как мы с вами поступим… Мужики, есть какие-нибудь предложения?

— Мы за драгоценностями же пришли, нет? Чего еще придумывать? — сказал широкоплечий.

— У меня тут девчонка, — напомнил вампир с ботинками и еще сильнее надавил Алисе на живот ногой. Если он продолжит в том же духе, то просто раздавит ей внутренности! Больно…

— Ты сдурел, что ли? — сказал широкоплечий после короткой паузы.

— А что такого? — ответил вампир с ботинками. — Все равно об этом никто не узнает.

— Я вас урою! — гневно и отчаянно воскликнул Феликс. — Только троньте ее — вы не жильцы!

— Ну-ка, ну-ка, без резких движений! — вновь поднял револьвер главарь. — Давайте-ка не будем делать глупостей.

— Я ее уже трогаю, если ты не заметил. Своей ногой, — хмыкнул вампир с ботинками.

— Должен заметить, — говорил главарь, — что вы не самым лучшим образом обошлись с нашим товарищем. Да, мы его ни черта не знали, и вообще он прибился к нам полчаса назад — но! Все же он был нашим товарищем. А теперь он мертв. Я сторонник принципа «око за око». Чтобы все было по справедливости. Убивать эту красивую девушку мне бы не хотелось, да и моим товарищам тоже, однако…

— А она миленькая, — проговорил вампир с ботинками, ослабив давление на Алисин живот. Но легче ей от этого не стало. От осознания, что задумали эти нелюди, все внутри завопило от ужаса. Ее затрясло, ее затошнило. Это неправда… Как до такого все докатилось…

— Вы не посмеете! — зло воскликнул Жан, сжав кулаки.

— А что нам помешает? — поинтересовался главарь. — Новая ложь, которую ты только что придумал?

— Мой друг из полиции! Он мигом вас всех перестреляет, когда вернется сюда.

— Не вернется. Потому что нет у тебя никакого друга из полиции, патологический ты врун. Какой жалкий блеф, ты хоть сам в него на секунду поверил?

— Мужики, вы же шутите, да? — как-то нервно усмехнулся широкоплечий, а затем посмотрел на главаря: — Ты же не всерьез это? Шпану пугаешь просто?

— Разве похоже, что я шучу? Этот шизанутый с битой не шутил, когда прикончил нашего. Заехал ему точнехонько в висок — а ведь на его месте мог оказаться ты! Думаешь, тебя бы он пожалел?

Вампир с ботинками убрал ногу, грубо схватил девушку за руку и потянул ее вверх, скомандовав: «Поднимайся!» Алиса безвольно повиновалась. От бессилия на ее глазах выступили слезы. Встав на ноги, она с мольбой глядела то на Жана, то на Феликса. Пожалуйста, ребята, кто-нибудь… остановите их!

— Выпейте мою кровь! — воскликнул Феликс с круглыми от страха глазами. — Или отрубите мне руку топором и съешьте ее, но оставьте девушку в покое! Вы же за этим пришли? Вы же этого хотите? Вот, пожалуйста, я сам вам отдам свою руку! Око за око!

— И-и… и мою тоже м-можете съесть! — выпалил Жан, заикаясь.

Главарь недоуменно посмотрел на парней, а затем загоготал.

— Погодите, вы думали, что мы вампиры? Что мы эти ненормальные, которые едят людей? Мы, конечно, мародерничаем, но мы не настолько низко пали!

Повисла странная тишина. В этот момент неподалеку от Алисы неожиданно раздался какой-то хлопок, как будто что-то выстрелило, однако она не видела, чтобы главарь стрелял. Наоборот, хлопок раздался откуда-то сбоку, но понять, что это было, девушка не успела. Она лишь успела заметить, как Феликс целит схваченной битой в револьвер застигнутого врасплох главаря, а Жан пригнулся к полу, протягивая руку к ножу.

Девушка даже не поняла, а почувствовала, что должна тоже что-то сделать — и, извернувшись, вцепилась зубами в руку, которая удерживала ее за запястье. Вампир с ботинками завыл от боли, ругнулся и с силой отшвырнул ее; девушка, рыская руками воздуху в поисках хоть какой-нибудь опоры, не удержала равновесия и вновь оказалась на полу.

— Так это была малявка! — с ненавистью заревел вампир с ботинками, глядя куда-то чуть дальше Алисы. Он уже сделал тяжелый шаг к ней, как вдруг на него спиной налетел главарь, видимо отхватив битой по лицу, и сбил его с ног. Мгновением позже в поле зрения показались Феликс с Жаном. Вместе они, не позволяя вампирам опомниться, накинулись на них в каком-то остервенении.

Жан снова и снова вонзал нож в грудь вампира с ботинками, и тот очень скоро перестал шевелиться, а Феликс лупил охающего и просящего остановиться главаря битой так, будто хотел перемолоть ему все кости черепа. Алиса взирала все это в полном оцепенении. Уже не было страха, не было вообще каких-либо чувств, даже мыслей; она попросту взирала на эту сцену безудержного насилия будто какой-то сторонний наблюдатель или даже неодушевленный объект.

Первым очнулся Жан. Он резко замер, выпустил нож, словно тот был раскален, и отполз от трупа, уставившись на него круглыми глазами. Только Феликс все не переставал бить давно затихшего главаря — и, похоже, пока не собирался переставать. Он лишь приостановился ненадолго, переводя дыхание.

— Уроды… — с презрением произнес он, глядя на едва живого главаря. — Мы ведь с вами в одном городе живем… Да вы хуже вампиров! У них хотя бы есть оправдание… они не могут по-другому… А вы можете, но все равно поступаете, как изверги… черти глубоководные…

Феликс сглотнул, затем занес биту над собой и со всей дури опустил ее на голову главарю. Жизнь уже покинула его тело, но Феликсу этого было недостаточно. Он лупил его по голове до тех пор, пока та не превратилась в чавкающую кашу. Никто его не прерывал. Никто не в силах был больше пошевелиться. И где-то глубоко в душе все они были даже немного удовлетворены этим отвратительным и ужасным зрелищем.

— И я из-за вас… — упавшим голосом проговорил Феликс, выпустив ярость. Он медленно обернулся, явив слезящиеся глаза: — Алиса, тебя не поранили? Ой, Кира…

Алиса моментально оправилась от оцепенения и, приподнявшись, посмотрела назад. Рядом с ней, оказывается, все это время стояла сестра с рваным целлофановым пакетом в руках.

— Я хотела отвлечь плохих людей и… — проговорила Кира негромко, — лопнула пакет.

— Да ты спасла нас! — воскликнул Жан. — Если бы не ты… — он не договорил и обхватил руками голову, — мы были на самом краю… — Он огляделся по сторонам: — А где еще один?..

— Сбежал, вроде как… — ответил Феликс, — сразу как началось…

— Извини, что не послушалась тебя, сестренка, — сказала Кира.

— Ни за что не извиняйся, — сказала Алиса, поднявшись на ноги. — Ты правильно сделала, что не послушалась… и все же постарайся так не рисковать больше, — попыталась она улыбнуться, но губы ее плохо слушались, и получилось что-то кривое и неубедительное. — Я вынесу что угодно на себе, но я не вынесу, если что-то произойдет с тобой.

— Мы вместе, Алиса, — сказала Кира, — и мы вместе… вынесем.

Девушка обняла сестру. Затем она поднялась на ноги и по очереди обняла Жана и Феликса, пытаясь передать, что они тоже являются часть этого «вместе».

Феликс резким движением руки вытер глаза.

— Алиса, где рюкзак? — спросил он. — Надо уходить отсюда. Больше нет смысла прятаться.

— На кухне, но его надо дособрать…

— Пойдем ко мне, — сказал Жан. — Или, может, вы с Кирой захотите вернуться в свою квартиру. Мне на самом деле без разницы, куда мы пойдем… Лишь бы подальше отсюда.

— К нам, — сказала Алиса. — Пойдем к нам…

***

На улице находиться было опасно, даже если ты не каннибал. Пока одни жители прятались по домам, другие ступили на тропу войны, и очаги этой войны было видно и слышно по всему Бланверту.

Группа подростков избивала какого-то старика палками, однако Эрик, хоть формально еще и оставался полицейским, не решился к ним подойти. Может, старик был каннибалом и все это заслужил. А может, и нет, и подростки пользовались тем, что никто их не накажет, — это уже было неважно. Правда была в том, что если он попытается вмешаться, то его просто-напросто изобьют за компанию. А у Эрика это в планы не входило. Он намеревался бежать из города, но прежде нужно было закрыть один гештальт.

Когда он подошел к полицейскому участку, его глазам предстала кровавая картина: окна были разбиты, на стенах виднелись следы от пуль, двери участка были выбиты, а на дороге и тротуаре лежали мертвые тела. По всей видимости, разгневанные жители попытались штурмовать здание, но полицейские дали им отпор. Сейчас, однако, здесь было тихо, и участок выглядел заброшенным. Вот и хорошо, подумал Эрик и зашел внутрь.

Внутри был точно такой же беспорядок с перевернутыми столами и следами перестрелки. Дальняя стена была забрызгана кровью, рядом лежали трупы полицейских — шестеро сослуживцев, включая двух прихвостней шефа; создавалось ощущение, как будто их поставили у стены и расстреляли. Проверять это предположение Эрик не стал, однако заметил, что на стене тоже были дырки от пуль.

Он прошел в раздевалку; многие из шкафчиков были открыты или сломаны, однако его личный шкафчик, к счастью, оказался нетронут, отчего Эрик испустил облегченный вздох. Он открыл его ключом; все немногочисленные вещи были на месте. Вначале участок казался ему надежным местом — куда более надежным, чем квартира, — однако если бы он знал, что начнет происходить в Бланверте и он окажется на ферме крови, то ни за что бы не стал хранить здесь вещи.

Спрятав их в карманы спортивных штанов, Эрик вернулся обратно в холл. Поглядел на ведущую на второй этаж лестницу и обнаружил у подножья еще одно тело — простого жителя или каннибала, сказать тяжело, но, по крайнее мере, на нем не было полицейской формы. Вдруг сверху послышались спускающиеся по ступенькам шаги. Шаги были медленные, грузные. Эрик насторожился. В следующий момент на лестничной площадке показался шеф.

— Эрик! — как-то радостно сказал он. — Так мне не показалось…

— Я был уверен, что тут уже никого нет, — сказал молодой полицейский.

— Никого, — кивнул шеф, тряхнув двойным подбородком. — Никого, кроме меня. Все остальные разбежались кто куда. Те, кому удалось выжить.

— А ты здесь что делаешь?

— Думаю, как мне быть дальше, — пожал плечами шеф. — Теперь здесь тихо, и думается хорошо. Ничего дельного, правда, я пока не придумал. А ты зачем сюда вернулся? Мне казалось, это последнее место, куда ты захочешь прийти.

— Нужно было забрать вещи, — сухо ответил Эрик.

— Вещи… — понимающе покивал шеф. — Пойдем со мной, парень.

— Не пойду, — тут же ответил Эрик.

— Подумай-ка еще раз.

— С чего бы мне идти с тобой?

— Потому что у меня есть пистолет, — шеф положил полные пальцы на кобуру. — Хочешь, чтобы я направил его на тебя, и приказал?

— А что это, по-твоему, сейчас? Не приказ?

— Пока еще нет. Пока еще это вежливая просьба, — спокойно ответил шеф. — Я поговорить с тобой хотел, Эрик — и только. Никаких трюков и уловок на этот раз. Честное слово.

— Честное слово, — усмехнулся молодой полицейский. — И ты говоришь это после того, как вы схватили меня и насильно удерживали в старом бункере.

— Я знаю, как это звучит, — серьезно сказал шеф. — Так ты идешь или мне попросить тебя еще раз?

— Говори здесь.

— Нет. Я хочу, чтобы мы поговорили в моем кабинете.

Эрик смерил его взглядом, а затем плюнул и поднялся на второй этаж вместе с шефом.

— Лестницы — это настоящее наказание, — тяжело проговорил шеф, преодолев последнюю ступеньку. Дышал он со свистом. — Ненавижу лестницы. Вот в городе побольше везде есть эскалаторы или лифты, а у нас нигде ничего подобного нет.

Они зашли в кабинет. Окно было разбито, на полу валялись осколки стекла, однако шеф не обращал на это внимания, спокойно ступая по ним. Он уселся в кресло и предложил молодому полицейскому сесть на стул рядом со столом. Догадываясь, что шеф вновь пригрозит пистолетом, если отказаться, Эрик сел.

— Что у тебя на уме? — спросил он настороженно.

— Я не то чтобы хочу оправдаться… — говорил шеф, выдержав небольшую паузу, — я хочу выговориться. Я мерзавец, это факт. Я мерзавец и не достоин называть себя полицейским. Я не горжусь тем, что сделал с тобой, что сделал с другими людьми. Что отдал приказ застрелить бедного Ланго, чтобы сделать его козлом отпущения и скрыть правду. Много зла я сделал, — угрюмо проговорил он. В кабинете дул ветер, отчего создавалось ощущение, будто они сидят на развалинах. В каком-то смысле так оно и было.

— Раскаяться решил? — безразлично сказал Эрик. — Приперло, и сразу запел по-другому. А до этого сколько было слов… Как ты это только ни оправдывал. Поздновато ты. Погубленным людям твое раскаяние ни к чему. Да и мне тоже плевать.

— Не думаю, что «раскаяться» — это подходящее слово, — ответил шеф. — Я… всегда раскаивался. Каждую минуту, которую был вампиром. Думаешь, я не понимал, что делаю? Понимал я. Но ничего поделать не мог. Я изменился. Поступить по-другому я уже не мог, моя прошлая жизнь закончилась. И началась новая. Было бы неправильно выдавать себя за жертву, но… я стал заложником. Легко судить, когда ты человек. А вот побыл ты вампиром, может, и понял бы меня.

— Как скажешь, — равнодушно сказал Эрик.

— Как оставаться человеком… если по-другому ты просто не можешь поступать? Если нет правильного пути, только неправильный, который вынуждает тебя делать плохие вещи, чтобы просто жить дальше? Тут уже не до морали…

— Тогда лучше уж умереть.

— Умереть — это слишком простой ответ. Простой и поверхностный. И дело тут даже не в трусости. Эрик, у меня есть семья. Для меня семья — это не пустой звук. Может, тебе, человеку без семьи, одиночке, было бы проще умереть, чем идти наперекор совести, но я так не могу. Моей дочери нужен отец. Моей жене нужен муж. Я не могу просто взять и исчезнуть из их жизней. Нет тут никакого высшего блага — только привязанность. Я могу считать свою жизнь ничтожной, но другим людям я все равно нужен. Для них моя жизнь не ничтожна.

Эрик внимательно посмотрел на шефа. Шефу не было смысла выдумывать и лгать, он действительно говорил искренне. Он просто хотел обнажить кому-нибудь душу. Похоже, родным он ничего не говорил.

— Так ты был серьезен, когда говорил, что у вас вампирская семья?

Шеф медленно кивнул.

— То, как мы заботились друг о друге поначалу маленькой общиной, действительно напоминало мне семью, пусть и не связанную кровным родством. Но чем больше нас становилось, тем тоньше и прозрачнее становилась эта связь. И то же самое было с нашими пленниками; с первых из них мы пылинки сдували. Нам не удалось добиться от них добровольного пожертвования — да и вряд ли это было возможно в принципе, — но все равно мы с ними были очень вежливы и осторожны. Настолько, насколько это было возможно…

Эрик промолчал.

— Мы быстро потеряли человеческое лицо, — заключил шеф. Он развернулся на стуле, посмотрел в разбитое окно, затем снова повернулся к Эрику. — Скажи мне: кто ты все-таки такой? — Он сощурил взгляд. — Ты ведь не рекимиец, это за километр видно. Зачем ты здесь?

Молодой полицейский подумал, а затем говорил:

— Мой соотечественник, который приглядывал за мной, очень интересовался Бланвертом.

— Я помню, ты это упоминал.

— И я тоже заинтересовался этим городом.

— Какой… своеобразный интерес для иностранцев.

— Я не иностранец. Корни у меня иностранные, но по паспорту я такой же рекимиец, как и вы.

— Оставим этот разговор для поборников национальной чистоты, — лениво отмахнулся шеф.

— Другое дело, что я всю жизнь чувствовал себя чужим. Я пытался влиться, но Рекимия меня принимать не хотела. Мои зеленые глаза было видно за километр, это всегда выделяло меня.

— Как же ты оказался в Рекимии?

— Родители никогда мне не рассказывали… да и помню я их плохо, но я помню, что мы как будто от чего-то постоянно скрывались. Может, мои родители были какими-то преступниками, я не знаю… В конце концов, они оставили меня здесь, а сами куда-то навсегда исчезли. Я даже не знаю, живы ли они еще.

— Твои родители уберегли тебя от опасности, — сказал шеф, подумав немного.

— Может быть. Это не имеет значения, — сказал Эрик.

— Так а все-таки, что в Бланверте было такого необычного, что ты приехал сюда?

— Мне действительно нужно отвечать на этот вопрос?

— Ну, теперь, полагаю, все и так понятно, но ты же не знал, что город охватит это, — махнул он рукой в сторону окна, и в этот же момент, будто в подтверждение его слов, где-то вдалеке послышались два выстрела.

— Не знал, конечно, — коротко кивнул Эрик. — Опекун предложил мне сделку: я приеду сюда и разузнаю всю подноготную, а наградой за это мне будет билет на родину моих родителей.

— И что же он искал здесь?

— Кто знает? Может, каннибалов он и искал.

— Вампиров, Эрик. Мы вампиры.

— Опекун не сказал, что именно он ищет. Но велел цепляться за все необычное. И необычного за свое путешествие я успел зацепить порядочно.

— Почему твой опекун сам не приехал? Разве ему не хотелось увидеть все своими глазами? Почему он отправил тебя?

— Потому что сам он уже не в Рекимии. Уехал лет как десять и с тех пор изредка связывается со мной через письма. К слову, перед тем, как уехать, он оставил мне вот такое устройство, — Эрик достал из кармана небольшой пластмассовый предмет, размером примерно с сигаретную пачку. На нем был маленький узкий экранчик, как лента, и кнопочки с цифрами и буквами иностранного алфавита.

— Что это за диковинная штука? — с любопытством спросил шеф.

— Это передатчик. Передает и принимает сообщения на расстоянии. И не нужно никаких писем. Написал, что хочешь, — щелк! — и отправил. Правда, я сколько раз ни пытался писать опекуну, он ни разу мне не ответил… так что даже не знаю, может ли мое устройство что-то отправлять. Хотя, возможно, сообщения просто не отправились, потому что для этого нужен некий «поток».

— Никогда такого не видел!

— Такие используются во всем мире, но не в Рекимии, насколько я знаю. В Рекимии передатчики почему-то еще не получили распространения. Может быть потому, что остров маленький и у жителей нет потребности в том, чтобы передавать сообщения на другие острова. Либо здешние жители те еще технофобы. Телевизор есть, и больше ничего для счастья не нужно.

— Я могу посмотреть?..

— Не думаю, — отрезал Эрик и спрятал передатчик обратно в карман. — В общем говоря, опекун однажды связался со мной через это устройство. И попросил меня помочь. Так я оказался в Бланверте.

— Занятная история. Иностранец, который заинтересован в нашей стране и особенно богами забытым городом, посылает другого иностранца в этот самый город, — повторил шеф, как бы подытоживая. — И вскоре после этого в городе начинают происходить противоестественные события…

— Постой, постой. Звучит так, будто ты собираешься меня в чем-то обвинить, — напрягся Эрик.

— Это просто наблюдение, — пожал плечами шеф. — Ни в чем я тебя не обвиняю. Сильно сомневаюсь, что ты мог заварить всю эту кашу. Ты просто не похож на такого человека.

Эрик нахмурился еще больше.

— «Такого человека», говоришь? По-твоему, кто-то ответственен за это все?

— Необязательно кто-то. Что-то. Опять же, я не утверждаю, я лишь предполагаю.

— Так разве это не вы сами? Каннибалы? С вас же все и началось. Из-за вашей жажды крови!

— Мы вампиры, Эрик. Это болезнь. Мы не простые каннибалы, у нас не кукуха поехала, как ты думаешь, нас что-то изменило. Иначе как объяснить столь резкое увеличение нашей численности? Думаешь, в Бланверте жило так много ненормальных, которые раньше не осознавали тяги к крови? А потом, как по хлопку ладоней, один за другим стали осознавать! Да бред.

Эрик подскочил и уперся руками в стол. Внимательно посмотрел шефу прямо в глаза.

— Так скажи мне, откуда эта зараза взялась! Ты же был одним из первых, кто стал… вампиром!

— В этом вся проблема, парень, — утомленно вздохнул шеф. — Никто не знает, откуда взялась болезнь. Даже Данди Акер. Он был нулевым пациентом. В нем просто в один момент проснулся голод… и вместе с ним появилось знание, что нужно делать.

— А археологи? Археологи, которые приезжали из столицы? — вспомнил Эрик, подавшись еще немного вперед.

— Уехали уже.

— Я не к тому! Что если археологи откопали что-то? Выпустили какую-нибудь бациллу, которая до этого спала себе глубоко в земле? И она начала распространяться среди жителей…

— Археологи приехали много позже, чем заразился мэр. Нет, Эрик, они тут ни при чем.

— Тогда кого винить? — Эрик опустился на стул. — Откуда-то это должно было взяться.

— Боюсь, настоящей причины мы никогда не узнаем. Может быть, так должно было произойти. Может быть, это какое-то проклятие. В конце концов, долгое время в Бланверте почти ничего не происходило. Нас как будто что-то оберегало. Но потом этот «оберег» исчез, и накопившееся зло накинулось на нас.

— И это говорит полицейский. Сидела бы передо мной гадалка, я бы не удивился, но ты офицер полиции, который должен подобные объяснения отметать в первую же очередь.

— После всей этой мистики я поверю во что угодно.

— Должно же быть нормальное объяснение.

Они замолчали и сидели так несколько минут. Затем шеф, немного постучав пальцами по столу, сказал: «Пора уже заканчивать», и зашевелился. Пыхтя, он расстегнул кобуру, достал пистолет и положил его на середину стола рукоятью к Эрику. Посмотрел на Эрика спокойными глазами, которые как бы говорили: «Забирай себе и делай с ним что хочешь».

— Хочешь, чтобы я его взял? — спросил молодой полицейский.

— Я больше тебя не удерживаю. Я сказал все, что хотел.

— Не боишься, что я пристрелю тебя? Ты же говорил, что не можешь пока помереть, своей семье нужен.

— И вправду говорил. Но контекст был немного другой все-таки. Пристрелить меня можешь ты — или это позже сделают жители. В любом случае, я нежилец. Отсюда мне уже не выбраться. Я вторая по значимости фигура после мэра, и люди хотят со мной поквитаться. Меня ищут, и я не собираюсь прятаться. Не собираюсь уподобляться Данди Акеру, который натворил дел, а теперь, поджав хвост, изо всех сил пытается спасти свою шкуру. Вот у кого совсем нет совести.

Эрик поднялся со стула и взял пистолет. Проверил магазин — полный. Направил дуло на голову шефа, взведя курок. Соблазн пристрелить его был велик. Никогда в жизни он не испытывал такого настойчивого желания. И ведь совесть не то, что молчала, она даже подначивала, мол, сделай это, нажми на крючок, и дело с концом, все будет по справедливости, шеф ответит за все зло, что тебе причинил. Но Эрик опустил пистолет. Нет, не станет он тратить пулю на этого козла — они ему еще пригодятся, чтобы выбраться из Бланверта. Он молча развернулся и покинул кабинет.

Выйдя из полицейского участка, он огляделся по сторонам. По левую руку на повороте стояли какие-то фигуры, поэтому Эрик пошагал в противоположную сторону. Нужно найти машину, подумал он. Без машины не выбраться. Вскоре он нашел одну, однако у нее оказались проколоты шины; следующая, что попалась на глаза еще спустя некоторое время, была вовсе сожжена. В этот момент он понял, что найти машину на ходу будет непростой задачей.

Бланверт превратился в полную противоположность себя — настоящую преисподнюю на земле. Над крышами вздымался густой черный дым — вдалеке что-то горело. На тротуаре блестело стекло; витрина продуктового магазина, мимо которого шел Эрик, была разбита, а все помещение было обнесено подчистую. Затем он услышал, как какая-то женщина умоляла о помощи — было это где-то недалеко, — и на секунду у Эрика промелькнула мысль откликнуться, однако он подавил в себе этот порыв.

В воздухе запахло жареным мясом. Запах был такой отвратительный, что полицейский даже прикрыл рот свободной рукой, хотя помогло это несильно. Когда он свернул за угол ближайшего здания, вонь со всей силы шибанула в нос. Посреди перекрестка, словно какой-то алтарь, возвышалась охваченная пламенем черная гора. Гора эта была сложена из человеческих тел, а вокруг стояли люди с факелами и взирали на нее. Сия картина так поразила Эрика, что он остолбенел. Люди как будто сорвались с цепи, заразились бешенством. Неужели каннибалы настолько… замучили жителей? Он даже не представлял себе истинный масштаб…

Вдруг позади раздался выстрел, и бок Эрика ни с того ни с сего разорвала невыносимая боль. Он пошатнулся.

— Попал! — послышался чей-то торжествующий голос.

Эрик схватился за рану, и ладонь залила горячая кровь. Он попытался обернуться, чтобы увидеть, кто стрелял, но почувствовал, как стремительно слабеют ноги, и рухнул на дорогу. Силы покидали его, вместе с кровью, вытекавшей из страшной раны. Он вдруг понял, что умирает, но эта мысль почему-то нисколько его не испугала. Он просто глядел в голубое небо, чувствуя как сознание будто отдаляется, погружается куда-то в землю, растут и изгибаются какой-то дугой дома над ним, становясь все выше и выше…

Снова все пошло наперекосяк. Все в его жизни вечно шло наперекосяк с самого рождения. И теперь тоже, когда наконец-то замаячила какая-то надежда, все резко оборвалось. Судьба маняще помахала билетом в новую жизнь — нормальную жизнь, — и порвала его на мелкие кусочки. На самом деле он даже не злился. Ему даже обидно не было. В конце концов, нормальной жизни он никогда не знал. Что это за «нормальная жизнь»? Кто знает… Если ты даже никогда к этому не прикасался, не пробовал, то и жалеть не о чем…

Над полицейским зависли два бледных кареглазых лица. Они были перепуганы, а голоса их звучали глухо, как будто его уши заложило водой.

— Эй, это не зомби! Это же человек! Человек!

— Блин, чувак, держись! Я… я не хотел… я думал…

Эрик увидел, как его взяли за руку, но ничего ею не почувствовал. Ничего.

— Столько крови…

— Надо заткнуть ему рану и… ну не сиди же просто так!

— Он все…

В небе Эрик видел волны Гармонианского моря и заснеженные берега самого северного острова Оума. Качались льды тут и там, плыли блестящие металлом корабли с огромными шестернями на носу, что могли перемолоть целый айсберг. Сыпал снег, и задувал ветер, но жизнь на острове, несмотря на непогоду, кипела — такой погодой здешних жителей было не напугать.

На восточном краю острова, на холме, находился небольшой непримечательный домик. Две фигуры убирали снег во дворе, обе закутанные в теплые одежды. Кажется, они кого-то ждали, и оттого спешили. И, кажется, у них все было хорошо… и Эрику тоже стало хорошо от этого. Наконец-то он был дома. Родина приняла его, потерявшегося сына, в холодные объятья.

***

Зайдя на кухню, Алиса увидела, что Феликс и Жан сидят за столом и о чем-то негромко разговаривают. Она сначала сделала вид, что пришла просто попить воды, подойдя к тумбе, на которой стоял графин, и наполнив из него стакан. Затем, однако, она поняла, что нельзя мяться, нельзя напрасно тратить время и, отставив стакан, обернулась к парням. Она уловила несколько слов из их разговора, но понять, про что он, не смогла. Оставалось надеяться, что это не что-то важное. Потому что ее причина, как бы эгоистично ни звучало, все-таки будет поважнее.

— Жан, прости, можно я тебя прерву? — сказала девушка. — Мне нужно поговорить с Феликсом.

Парни посмотрели на нее.

— Да мы тут всё перебираем варианты, как можно выбраться из города, — ответил Жан.

— Гадаем больше, — сказал Феликс. — Зато я понял, что вариант с машиной — не вариант. Надо же будет ее как-то завести, а это без ключа зажигания не сделать. Сомневаюсь, что кто-то будет хранить ключ где-нибудь в бардачке…

— Так вы думаете… что нам все-таки придется бежать? — спросила Алиса, чуть нахмурив брови.

— С каждым часом вероятность этого становится все выше, — ответил Жан, поправив очки. — Ты слышала, что на улице творится.

— Да слышала, конечно… Так может, и не высовываться лучше?

— А лучше не станет, — заметил Феликс. — Не позаботимся о себе сами — никто не позаботится.

— Тоже верно, — согласилась Алиса, на секунду опустив взгляд. — Все-таки, Жан, мне нужно поговорить с Феликсом.

— Не то чтобы я был против… но разве ты уже не говоришь?

Он не понимал и оставался сидеть на месте.

— Мне нужно поговорить с ним наедине, — прямо сказала Алиса.

— Ой… пойду-ка я револьвер изучу, пожалуй.

— Только не застрелись случайно, — бросил Феликс ему вслед.

— Ага, не дождешься, — Жан показал фигу через плечо, и Алиса прикрыла за ним дверь.

Она села на освободившийся стул. Феликс молча и ожидающе смотрел на нее. Девушка ничуть не боялась того, что хотела сказать. Больше не боялась. Однако она все еще считала, что говорить это вот так просто в лоб будет неправильно. Нужно постепенно подвести разговор…

— Как ты? — так решила она начать.

— Ты меня спрашиваешь? — не то с удивлением, не то даже с осуждением ответил Феликс. — Я тебя должен это спрашивать. Не смотри на меня, Алиса, я как-нибудь переживу… Ты сама-то как?

— Нормально, наверное… — пожала плечом Алиса. — Самое худшее позади.

— Вот уж не уверен. Неизвестно, что еще нам подкинет судьба и каких людей нам придется встретить.

— Ладно, я тогда перефразирую: самое худшее не случилось и… — девушка сделала паузу, а затем продолжила: — Лучше тут нам остановиться. Не хочу к этому возвращаться.

— Тоже правильно. Не будем о этом.

Она вздохнула. Подвести разговор нормально так и не удалось. Нужно сказать. Либо сейчас, либо никогда.

— Прости, Феликс что я говорю об этом в такой обстановке… совсем не подходящей обстановке, но… понимаешь, я боюсь. Боюсь, что другой возможности у меня может не появиться. — Алиса мяла мальцы. У нее не было прежнего страха, не было волнения, но все равно было так нелегко говорить… — Происходящее в городе, открыло мне глаза. Если… если у нас ничего не получится, я не хочу жалеть о том, что не сказала тебе. Феликс, я…

— Я знаю, — на его лице появилась спокойная улыбка.

— Знаешь? Подожди, знаешь что?

— Ты же признавалась уже. Забыла?

— Я… я помню! Но я тогда говорила не в том смысле, в котором ты думаешь! — поспешила сказать Алиса.

— Я знаю, — так же спокойно повторил он.

Повисло молчание. Алиса непонимающе смотрела на Феликса. Раз он все знал, раз он все понял еще тогда… Почему? Почему он повел себя ровно противоположным образом? Она почувствовала себя обманутой и… униженной.

— Я боялся, что это сделает только хуже, — сознался Феликс. Он отвел взгляд, но затем снова посмотрел на девушку. — Даже не знаю, как это объяснить… Мне показалось, что если я отвечу взаимностью, впоследствии тебе будет только больнее от этого. По той же причине тебе с Кирой я не сразу сказал, что моих родителей больше нет. Я знал об этом еще в плену, и мне хотелось поговорить об этом с вами, но я молчал. Мне не хотелось рушить вашу надежду. Не знаю… я так хотел защитить вас от плохого… и сейчас тоже хочу и веду из-за этого себя странно. Прости меня.

— Феликс… — выдохнула Алиса с облегчением и жалостью. Руки ее сами потянулись и обняли его. — Может, мы слабы физически, и поэтому нуждаемся в вашей защите, но не нужно защищать нас от всего. От душевных ударов я защищу тебя сама.

— Да… это у тебя получается, — почти шепотом произнес Феликс. Алиса отстранилась от него.

— Знаешь, мама… она жива, и она… как ты. Она приходила ночью позавчера. Попрощаться.

Феликс промолчал, но девушка заметила, как он слегка поджал губы. Она тоже помолчала, а затем промолвила:

— Все как-то разговор постоянно уходит не в ту степь… Хотела тебе признаться, а мы говорим вообще про другое в итоге… Не то все-таки время для разговоров о любви. Ну, хоть прояснили… хотя подожди, мы ничего не прояснили! — спохватилась Алиса. — Я же так и не выяснила: это взаимно? Или нет?

У нее вдруг возникло ощущение, что она буквально вытягивает из Феликса ответ клещами, достает его этим разговором, и ей стало так стыдно за себя. Чувство вины усилилось, когда он посмотрел на нее печальным взглядом.

— Хочешь услышать честный ответ?

— Д-да, — кивнула Алиса взволнованно.

— Положительный ответ будет даже больнее, — тихо сказал Феликс.

— Нет, не будет! — резко возразила Алиса. — Потому что все у нас будет хорошо! Мы выберемся! Это правда, что я не пережила столько же, сколько выпало на твою долю, но все равно: нельзя вешать нос раньше времени!

— Вот мы опять ушли куда-то в бок, — заметил Феликс с тенью улыбки на губах.

— Скажи, как есть, Феликс. Не бойся меня задеть, и защищать тоже меня не надо. Я приму любой ответ.

Он молчал с полминуты. Посмотрел ей в глаза, потом отвел взгляд и снова посмотрел в глаза. Алиса терпеливо и взволнованно ждала его. Она все-таки оказалась здесь, все-таки пересекла эту черту. Оказывается, это было так просто… Просто поделиться чувствами с любимым человеком.

— Я не знаю, — произнес Феликс наконец. — Правда не знаю. Мысли путаются, и внутри полный кавардак творится.

— Ничего, — Алиса взяла его за ладонь. — Я и вправду выбрала плохое время для подобного разговора. Когда все закончится… поговорим еще раз, если захочешь…

— Да, — легонько кивнул Феликс и слабо улыбнулся. — Обязательно.

— Крови не хочешь?

Он уставился на нее в ступоре.

— Что? — спросила Алиса.

— Ничего. Просто ты так резко перепрыгнула с одного на другое…

— Ну, мы же поставили точку… вернее, многоточие в предыдущей теме, вот я и спросила.

— Знаешь, ведь твоя кровь и вправду на вкус как персики.

— Я это уже слышала, — шутливо сказала Алиса. — Но если отбросить все шутки и неловкости в сторону, как это вообще возможно, что кровь имеет такой вкус? Это же бред полный, на уроках биологии говорили, в крови железо содержится. Хотя в яблоках вообще-то тоже…

— Это бред, — согласился Феликс. — Это, наверно, в мозгах у вампиров что-то меняется, отчего они начинают чувствовать кровь по-новому. Сама посуди, было бы тебе приятно пить кровь? Ты же представляешь примерно, какой у нее вкус?

— Мне бы определенно не понравилось…

— Может быть, еще такое возникает из-за голода… Ну, когда еда кажется в три раза вкусней обычного — и с кровью то же самое.

— Ага, все это замечательно, но ты так и не ответил на мой вопрос.

— Вообще, нет, не хочу, Алиса. Тебе не нужно спрашивать меня об этом при каждом удобном случае.

— Это позволь мне самой решить. В конце концов, я твой единственный и неповторимый поставщик крови. Никого больше к тебе не подпущу, пока сама жива, прошу простить мой эгоизм, — наполовину шутя, наполовину серьезно заявила Алиса.

Феликс прыснул.

— А теперь-то что? — спросила девушка недоуменно.

— Это было смешно.

— Ну я немного… да…

Это совершенно нормально, что они останутся друзьями, подумала вдруг Алиса. Так говорить с Феликсом гораздо проще, не нужно краснеть, не нужно заставлять себя. Просто ведешь себя с ним так, как давно привыкла, как вела все годы до этого… А может, и не было никакой любви на самом деле? Только глубокая привязанность и отчаянное нежелание расставаться после школы. Наверно, он и вправду был ей больше как брат… Поди еще в себе разберись… Сказала ему только что одно, а думает теперь совсем другое…

Как бы там ни было, он безумно дорог ее сердцу, это неизменно. И она готова ради него на любые жертвы.

— Ладно, — вздохнула она и поднялась со стула, — пойду-ка посмотрю, что еще с собой можно взять.

Она развернулась к выходу, но тут Феликс схватил ее за руку, она обернулась и неожиданно оказалась в его объятьях. Да в таких крепких, что ей стоило большого труда вымолвить:

— Феликс?

Он не ответил. Они стояли так несколько секунд, а затем он отстранился и, как-то немного виновато посмотрев на нее, отвел взгляд.

***

Данди Акер зашелся кашлем, и ему пришлось резко ударить по тормозам. Он дернулся вперед, и ремень впился ему в грудь. Он кашлял и кашлял, уже начиная задыхаться, но кашель никак не прекращался. Перед глазами все поплыло из-за слез, он вцепился руками в руль, словно в спасательный круг, и все молил, чтобы эта пытка закончилась.

А затем его внезапно отпустило. Он сделал несколько тяжелых вздохов, успокаиваясь, сморгнул слезы. Весь руль, все его руки были в каплях крови. Проклятье, подумал он. Становится только хуже… но он не умрет здесь! Черта с два! И с чего он вообще решил, что умрет? Это паника на пустом месте! Кровь в кашле? Это еще ничего не значит! В другом городе ему помогут, обязательно помогут… Мэр положил руку на чемодан, лежащий на соседнем сидении, почувствовал его шершавую поверхность, и паника немного отступила. Денег он в чемодан запихнул немерено, в квадратную пасть влезло далеко не все, и некоторые купюры торчали наружу, прикушенные.

Данди Акер поглядел на дорогу. Никого. Он убрал ногу с тормоза и поехал дальше. Далеко, однако, проехать у него не получилось, ибо после того, как он повернул на перекрестке и преодолел порядка ста метров, то увидел, что дорога впереди преграждена машинами. Рядом с машинами были люди, вооруженные разнообразным холодным оружием, выглядели они угрожающе. Надо было возвращаться и ехать другой дорогой… Черт, времени в обрез! Но ничего не поделаешь…

Он стал разворачиваться, и в этот момент через зеркало заднего вида заметил, как к машине кто-то идет. Люди, похоже, собирались о чем-то поговорить, однако ему обсуждать с ними было нечего. Он вдарил по газам, и в это момент со всех сторон посыпались выстрелы — то есть ему показалось, что со всех сторон, когда на самом деле выстрелов было три, и все они были сзади. Тем не менее, одна пуля пролетела рядом с его ухом и проделала дырку в лобовом стекле. Это заставило мэра запаниковать, руль сделался каким-то неуправляемым, как и машина, и он, скрипя шинами, воткнулся в стену ближайшего дома.

Из-под капота повалил дым. Больше он никуда не уедет — пронзило Данди Акера осознание, когда первичный шок прошел. Дрожащими руками он расстегнул ремень и, схватив чемодан, выскочил наружу.

— Эй, да ведь это взаправду мэр! — крикнули со спины. — Лови его!

Данди Акер, вскрикнув от страха, рванул со всех ног. В него полетели новые пули, но он успел юркнуть за угол. Ему было тяжело бежать. Болезнь ослабила его тело, однако остановиться значило умереть. А он не собирался умирать! У него были такие планы, такие цели… он должен еще успеть столько всего сделать! Нельзя, нельзя умирать! Не в этой позабытой богами дыре!

Он бежал, задыхаясь и хрипя. В какой-то момент ему показалось, что он начал отрываться, потому что крики за спиной стали дальше, однако затем кто-то буквально в нескольких метрах воскликнул: «Не дайте ему уйти!», секундой позже воздух разразил еще один выстрел, и внутренности мэра превратились в лед.

Брось чемодан, приказала ему одна из мыслей, крутившихся в голове. Брось — и будет легче бежать. К черту деньги. Главное — выжить. Но ведь без денег не выжить — возразила другая мысль. Без денег он никто! В остальной Рекимии он никто! Только здесь его слово может что-то значить… Отдать деньги преследователям? — предложила третья мысль. Не-ет, деньги им не нужны, им нужен он, а деньги — это так, приятное дополнение…

Мэр вбежал в какую-то подворотню, завернул за угол и вжался спиной в поросшую мхом стену. Пожалуйста, молил он мысленно, пожалуйста, если морские боги действительно существуют, как говорили предки, пусть они защитят его, пусть преследователи потеряют его след! Пожалуйста! Пожалуйста!.. Стараясь хрипеть тише, он зажмурился и до боли стиснул зубы. Вскоре неподалеку послышался топот пробегающих мимо ног, а затем все стихло. Наверно, с минуту мэр не шевелился, все повторяя мольбы, а затем он все же медленно открыл глаза и выглянул за угол. Убежал? Убежал! Боги, спасибо!

Данди Акер отлип от стены, кашлянул в руку дважды. Не успел он задуматься, как ему быть дальше, как в шею вдруг что-то впилось, не позволяя вдохнуть. Он выронил чемодан и в панике зацарапал шею пальцами, пытаясь зацепить веревку, отодвинуть ее, сделать глоток воздуха. Секунда утекала за секундой, он чувствовал уже, что сил почти нет. Он предпринял последнюю отчаянную попытку лишить душителя равновесия, навалившись на него спиной, но не преуспел и в этом.

— Попался, гаденыш, — послышался женский голос, а затем сознание мэра утонуло в темноте.

Пришел Данди Акер в себя от того, что в него плеснули чем-то вонючим и холодным. Он сделал резкий и глубокий вдох, как если бы всплыл на поверхность воды. Проклятье, что происходит?.. Воняло медузовым топливом, ччень сильно воняло, аж до тошноты. Он сидел на чем-то. Он хотел вытереть лицо, но понял, что не может — руки оказались связаны за спиной.

— Какого черта!.. — воскликнул он в испуге, и голос его прозвучал непривычно высоко.

— Мистер Акер, вы очнулись! — раздался знакомый голос.

Он повернул голову и увидел двух женщин, стоявших неподалеку. Одну из них, рыжеволосую, он знал — миссис Лайпс, работала в мэрии; вторую, что с черными растрепанными волосами, он видел впервые. У последней в ногах стояла канистра. Они находились в зале какого-то дома, вокруг все было мокрое, и вся его одежда тоже была насквозь мокрая. Внутренности мэра сжались в крошечную точку, когда до него дошло, что задумали эти свихнувшиеся женщины.

— Вы что творите! — выкрикнул мэр, округлив глаза. — Вы совсем с ума сошли! Немедленно развяжите меня!

— Мерзавец, — устало проговорила черноволосая, — хотя бы сейчас не делай вид, что ты ангелочек, и не извивайся как червяк. Тут все так сказать «свои», так что можешь даже не пытаться. Мы знаем твои грехи.

Он обратил загнанный взгляд к миссис Лайпс.

— Вы же это не всерьез? Вы хотите меня проучить? Что ж, урок усвоен! Я раскаиваюсь, а теперь, прошу, отпустите меня!

— В вашем возрасте, мистер Акер, учить бесполезно, — как-то грустно сказала рыжеволосая женщина. — Но если на то пошло — да, я хочу вас как следует проучить. Боюсь только, для вас этот урок будет последним в жизни.

— Что вы такое говорите! — не веря, воскликнул мэр. — Я когда-нибудь к вам плохо относился? Обидел, может, ненароком, что вы так ко мне относитесь? Простите! Простите, я не хотел вас обидеть! Я же всегда к вам по-хорошему… навстречу шел…

— Какой же ты мерзкий, — вставила черноволосая. — Даже на таракана приятнее смотреть, чем на тебя.

— Вы, мистер Акер, корень всего зла, — говорила миссис Лайпс. — И хотя вы лично мне ничего не сделали… Ваши люди запугали меня. Ваши люди сделали меня кровососущим чудовищем. И это все я еще могла бы пережить… Но вы позарились на святое, — гневно, но в то же время как-то мягко сказала она. — Ваши люди напали на моих дочерей, хотя клялись мне, что этого не произойдет, что вы все семья и просто хотите сосуществовать с нормальными жителями Бланверта… Это было ложью. И я из-за своего слабого характера в это поверила… — Она неодобрительно тряхнула огненными кудрями.

— Я… я хотел лучшего для нашей страны! — отчаянно воскликнул Данди Акер, и его глаза увлажнились. — Я хотел, чтобы мы в конце концов возвысились над другими народами… Мы этого заслуживаем, у нас это в крови! Я люблю Рекимию, вы представить себе не можете, как я люблю… всем сердцем своим…

— Ты безумец, а не патриот, — сказала черноволосая. — Посмотри, во что превратился город от твоих хотелок!

— Реформы, причем такие, которые изменяют само сознание общества, всегда встречают в штыки…

— Нет, ну он точно безумец…

— Я сказала ему все, что хотела сказать, — промолвила миссис Лайпс, глядя на черноволосую.

— Вот и прекрасно, а то чем больше я его слышу, тем мне противнее здесь находиться.

Женщины вышли из зала в коридор.

— П-постойте! — воскликнул мэр. — Умоляю, не делайте этого! Я все исправлю, обещаю! Я забуду про все свои…

— Господи, да заткнись ты уже! — раздраженно крикнула черноволосая. — Хотя бы помри как мужик!

— Да пошла ты к черту! — взвизгнул мэр. Он попытался вырваться из веревок, но они были завязаны крепко. Он попытался сдвинуться на стуле и грохнулся на пол. Больше у него пошевелиться не получалось. Он был ничтожно слаб.

Женщины вышли из дома. Мария закурила сигарету, сделала глубокую затяжку и бросила окурок в приоткрытую дверь. Огонь вспыхнул мгновенно, но миссис Лайпс тут же закрыла дверь. Они поспешили отойти подальше. Перейдя дорогу, они уселись на скамейку рядом с магазином с разбитой витриной, из которого уже все давно вынесли мародеры.

— Вон уже дым рвется наружу, — удовлетворенно заметила Мария. — Надеюсь, он там сейчас корчится в муках, жук навозный.

Миссис Лайпс положила себе на колени чемодан мэра, а затем спросила:

— Тебе не жалко свой дом?

— Для такой твари — ничего не жалко. А потом — зачем мне это все? Меня либо добьет голод, либо я превращусь в одного из этих упырей, так что дом мне в любом случае больше не понадобится. А ты что думаешь делать?

— Я не знаю, — устало и печально сказала миссис Лайпс. — Хотела бы я еще раз увидеть девочек, но, боюсь, мое желание совершенно несбыточно. Мне тоже, чувствую, недолго осталось… По крайней мере я отомстила… хоть что-то сделала для них…

— Смотри шире: мы с тобой отомстили за весь город.

— Плевать я хотела на город.

— Что ж, это тоже верно.

Миссис Лайпс щелкнула защелками на чемодане и открыла его. Неожиданно задувший ветер подхватил красноватые купюры, словно осенние листья, и понес их куда-то вдаль.

— Не знаю, что я хотела здесь увидеть, — проговорила она и спихнула чемодан с коленей. Чемодан упал на тротуар с полураскрытой пастью, исторгнув из себя содержимое.

Огонь стремительно поглощал дом. На улице стало жарковато.

— Какое приятное зрелище, — сказала Мария. — Должно быть, мы только что устроили еще один пожар… Хотя хуже от этого уже вряд ли станет.

— Мэр заслуживал худшего, гораздо худшего, — сказала миссис Лайпс. — Даже четвертование, как в древности, для него было бы проявлением милосердия. Но я не чудовище, чтобы придумывать изощренные пытки.

— …Как немного на самом деле нужно, чтобы развеять иллюзию.

— Какую иллюзию? Я не совсем тебя поняла.

— Иллюзию того, что мы нормальные. Вроде бы ты законопослушный и правильный человек: ходишь на работу, зарабатываешь честным трудом деньги, вечером возвращаешься к своей семье и все у тебя, как у всех, все у тебя нормально. И никто бы никогда не подумал, что ты способна сжечь человека заживо — ты бы сама такого о себе не подумала, но правила изменились. Вернее, их попросту больше нет. И тебе тоже больше нет смысла носить маску цивилизованности. В конце концов, все мы животные, просто старательно делаем вид, что это не так. — Мария подумала, затем посмотрела на хмурую миссис Лайпс и добавила: — Я тебя, если что, не обвинить пытаюсь. Я в целом говорю. Просто твой случай как пример удачно подошел.

— Я не сержусь. Мария, да?

— Да.

— Я почему-то все хочу назвать тебя Мэри.

— Да мне в общем-то без разницы. Хоть Мэри, хоть Макс, — Мария достала пачку с сигаретами, собираясь покурить, но обнаружила, что та пуста. Недовольно цокнув языком, она смяла ее и бросила в сторону.

— А у тебя есть кто-нибудь, к кому бы ты хотела вернуться? — спросила миссис Лайпс.

— Нет, — без раздумий ответила Мария.

— Что, правда никого?

— Никогошеньки. Мне некуда и не к кому возвращаться, так что я то тут, то там.

— И ты так спокойно об этом говоришь.

— Было бы из-за чего париться.

— Хочешь, я составлю тебе компанию? Времени у нас не то чтобы много осталось.

— Я не буду возражать, если ты останешься. Но ты уверена, что не хочешь повидать дочерей?

— Хочу. Чертовски хочу. Но не могу. Нельзя мне. — Миссис Лайпс посмотрела на Марию и сказала: — Тебе бы причесаться. Выглядишь как бездомная.

— А я и есть теперь бездомная, — Мария усмехнулась, кивнув на объятый пламенем дом.

— Так все-таки…

— Знаешь, что? К черту, давай.

У миссис Лайпс, к ее большому сожалению, не было с собой дамской сумочки; она наклонилась к чемодану, ни на что не надеясь, и среди купюр, что ветер еще не успел унести, с удивлением обнаружила расческу. Зачем лысому мэру была нужна расческа — оставалось загадкой. Наверно, боги подкинули… Она взяла ее и показала Марии:

— Лучше, чем ничего. Если, конечно, тебе не противно…

— Вряд ли он использовал ее по назначению, так что она должна быть более-менее чистая от него.

Миссис Лайпс придвинулась к Марии и принялась неспешно расчесывать ее. В какой-то момент она так увлеклась процессом, что перестала обращать внимание на пожар через дорогу.

— Вот, так уже гораздо лучше, — удовлетворенно сказала она, закончив. — Красавица.

— Жаль, зеркала нет, — ответила Мария.

— Жаль, что мы не познакомились раньше. Мне так иногда не хватало подруги, с которой можно было бы просто поделиться своими проблемами.

— Так мы уже с тобой подруги, значит. — Мария посмотрела на миссис Лайпс и ухмыльнулась. — А я не против.

***

— Ребят, — сказал Жан настороженным голосом, смотря в окно, — подойдите-ка сюда.

Сестры и Феликс тут же подскочили к нему. На улице творилось натуральное месиво: жители мутузили обезумевших вампиров, а те в свою очередь рвали руками и зубами первых. Кровь лилась рекой, целые лужи блестели на асфальте. Крики и вой стояли такие, что было хорошо слышно даже через стекло. А над крышами между тем вздымалось зарево пожара.

— Отец где-то в городе, — промолвил Жан, неотрывно глядя на пожар. Пламя отражалось в его очках. — Если вообще жив еще…

— Мы найдем его, — твердо сказал Феликс.

— Нет, не найдем. Это нерационально, он бы точно не одобрил, если бы я бросился сейчас искать его в такую опасность. Он бы как раз похвалил меня, что мы держимся вместе. Но, блин, как же меня бесит, что я ничего не могу поделать… и даже не знаю, что с ним!

Троица друзей молча смотрела на него, не зная, что сказать на это.

— Я думаю, он бы уже пришел сюда… если бы мог. Догадался бы проверить вашу квартиру… — Жан тяжело вздохнул и взял себя в руки: — Нам тоже нельзя больше сидеть и ждать. Пора убираться.

— Но… — хотела возразить Алиса, однако друг ее сразу же перебил:

— Тут не может быть никаких «но». Огонь надвигается, и в теории может охватить весь город, а за ним перекинуться на лес. Это будет та еще печка. Думаешь, это тушить кто-то будет? Некому сейчас тушить!

— Точняк, — ответил Феликс после недолгого молчания. Он отвернулся от окна и пошел в коридор. Взял биту, что была прислонена к стене, и сказал: — Сваливаем.

— Но на улице сейчас дерутся! — возразила Алиса.

— Вот и пусть дерутся, — сказал Феликс. — Им не до нас. А медлить нам больше нельзя, Жан дело говорит.

Алиса, подумав несколько мгновений, неуверенно сказала:

— Надеюсь, вы правы…

Спустя несколько минут они были снаружи. Бойня на улице к тому времени закончилась, и ее выжившие участники успели разбежаться — остались только бездыханные окровавленные тела. Алиса настойчиво посоветовала сестре не смотреть в ту сторону и повела ее за собою. Жан одной рукой придерживал лямку рюкзака, а в другой сжимал рукоять револьвера. Он очень надеялся, что не промажет, когда придет время; в барабане было всего четыре патрона. Феликс быстро шагал впереди, и остальные старались от него не отставать. Пламя, вздымающееся над городом огненной гривой, подгоняло ребят.

То и дело слышались выстрелы, вдалеке и вблизи; девочки вздрагивали при каждом выстреле и пригибались, прикрывая головы руками, словно это могло из защитить. Будто весь город поснимал ружья со стен, что долгое время бережно хранил для этого случая, и пустил их в ход. Алиса, конечно, знала, что в Бланверте много охотников, ведь в лесах водится много дичи, может также, еще кто-то украл оружие у полицейских — но все равно! Больше всего выстрелов, наверно, звучало со стороны выезда из города. Видимо, там вообще творился полный кошмар.

Вдруг девочки заметили, как к ним приближается какой-то человек. Нижняя половина лица его была окровавлена, во взгляде отражалась пустота, шел он прихрамывая, но с каждым шагом все ускорялся. Он вытянул руки, будто настоящий зомби, пытаясь до них дотянуться. Жан тоже его заметил, прицелился из револьвера и уверенно нажал на крючок. Пуля пролетела высоко над головой вампира, парень из-за отдачи чуть не выронил оружие, кое-как удержав его в руке. Он запаниковал, спешно выстрелил еще раз и снова промазал.

Опасность тем временем все приближалась.

— Не стреляй! — крикнул Феликс. — Я его так уделаю! — Как метеор он метнулся к вампиру и заехал ему битой по голове. Тот рухнул на тротуар и больше не шевелился.

— Простите, я совсем не умею стрелять… — сокрушился Жан. — Два патрона впустую потратил…

— Пофиг уже, ничего не поделаешь, — сказал Феликс. — Надень рюкзак нормально, и в следующий раз держи револьвер в обеих руках. Или давай это лучше мне, — он подошел к другу и забрал рюкзак. — Так будет лучше.

— Но я же ведь еще… вижу не очень.

— Боюсь, тут мне нечего посоветовать. Не думаю, что Алиса с Кирой лучшие стрелки, чем ты. Идемте!

Остальной путь был не менее напряженным, однако обошелся без происшествий, и ребята благополучно добрались до окраины города, до леса теперь было рукой подать. В этот момент Жан вдруг застыл на месте. Девочки и Феликс тоже остановились и поглядели на друга вопросительно.

— Блин, я не знаю!.. — проговорил он весь как на иголках.

— Что случилось? — взволнованно спросила Алиса.

— Я не могу просто взять и уйти! Мой отец…

— Поздно уже метаться! — выпалил Феликс, перебив друга. — Возвращаться обратно — это самоубийство!

— Я понимаю! — Жан сжал свободную ладонь в кулак и стоял неподвижно несколько мгновений, глядя себе под ноги. Было видно, как в нем борются две противоположные сущности. Наконец, он изрек с мрачным лицом: — Я буду ненавидеть себя за это всю оставшуюся жизнь. — Он шумно и дрожа выдохнул: — Я с вами.

Они углубились в лес. Здесь было тише, выстрелы отдалились, и могло показаться, будто опасность была позади, однако ребята оставались всё так же осторожны. Они наверняка не единственные, кто решил бежать через лес, думала Алиса. И кто знает, какие у этих людей окажутся намерения… Вампир или человек — уже было неважно. Были только они четверо, только друг другу они могли доверять, а остальные — враги. Точка.

Ребята долго пробирались через лес, прежде чем решили сделать короткий привал и немного передохнуть. Они остановились неподалеку от подножия горы, до города было километра три или даже четыре. Вместе они сели под сосной. Кроны зашелестели. Пахло гарью.

— Мы в аду, — промолвил Жан упавшим голосом. — Только непонятно за какие грехи. Мы, блин, еще совсем недавно ходили в школу как нормальные люди, а теперь бежим из города, и неизвестно, что с нами будет… Все это как будто один длинный коллективный сон! Как бы я хотел проснуться…

— Меньше мыслей о прошлом, — сказал Феликс несколько раздраженно. — Как прежде в наших жизнях уже никогда ничего не будет.

— Феликс, может, ты легко можешь отодвинуть это в сторону, но я — не ты!.. — воскликнул Жан.

— Я тоже не могу, — тише сказал Феликс. — Но приходится. Просто я вообще вампир, и никто не спрашивал, буду ли я к такому готов. Беды просто посыпались одна за другой.

— Только не ругайтесь, ребят, — жалобно попросила Алиса, сидя с сестрой между ними. Парни замолчали. Спустя минуту Феликсу поднялся и сказал:

— Надо идти дальше. Ветер сюда дует, такими темпами огонь нас догонит, — он закинул рюкзак на плечо.

Вдруг полотно лесной тишины разорвал громкий выстрел. Феликс вскрикнул от боли и упал на землю.

— Феликс?! — испуганно воскликнула Алиса. Она подползла к нему и увидела, как он, стиснув зубы, держится за ногу, а из раны выше колена бежит кровь. Она сразу поняла, что с такой раной он не то, что бежать — да даже идти и уж тем более стоять не сможет.

— Прячьтесь! — прошипел он. — Нет, уходите! Бегите отсюда! — Он поджал губы и вдохнул ноздрями, терпя боль. Все его тело содрогнулось. — Я не видел, откуда стреляли! А нас, похоже, видели… нас всех перестреляют, если…

— Сдурел?! Мы не побежим никуда! — дрожа, крикнула Алиса. Она хотела надавить на его рану руками, чтобы хоть как-то сдержать кровь, но испугалась, что ему будет больно.

Где-то неподалеку послышались голоса.

— Проклятье, не спорь! Некогда спорить! — бледнея, проговорил Феликс. — Хватайте рюкзак и бегите! Бегите так далеко, как можете, и ни за что не останавливайтесь! Жан…

Жан, в это время внимательно следивший за обстановкой из-за дерева, перевел напряженный взгляд на друга.

— Уходите, — вновь повторил Феликс. — Вы меня не дотащите.

— Не говори так! — отчаянно пролепетала Алиса на грани плача.

— Будто у нас есть выбор… — дрожа проговорил Феликс и сглотнул слюну. Взгляд его сделался как бы сонный — ему было плохо. Жан несколько мгновений взирал на друга с нечитаемым выражением на лице, а затем взял рюкзак и сунул его в руки трясущейся Алисы. Она даже не сразу поняла, что он под этим подразумевает, но моментально понял Феликс и воспринял это в штыки:

— Нет! Ты пойдешь с девочками!

— Я оставил позади отца, а теперь ты хочешь, чтобы я оставил и тебя тоже? — мрачно сказал Жан. — Ну уж нет, дружище. — Он протянул девушке револьвер: — И его тоже забирай.

— Но я не знаю, как им пользоваться! — пролепетала Алиса. Кира в безмолвном ужасе наблюдала за происходящим.

— Ничего сложного. Сверху крючок взведи, а потом целься и нажимай на крючок снизу.

Алиса все равно ничего не поняла, но взяла револьвер. Вернее, друг вложил револьвер ей в руку, а она сама была как пластиковая кукла.

— Жан, не глупи! — процедил Феликс сквозь зубы. — Я тебе сейчас всеку!..

— Вдвоем у них больше шансов, — возразил Жан и сказал Алисе: — Хватит сидеть тут, бегите!

Взгляд, которым он пронзил ее, заставил Алису очнуться. Сердце ее разрывалось на куски, со слезящимися глазами она проронила:

— Ребята, я… — но сказать ничего толком не успела, Феликс на нее зло прикрикнул:

— Просто уходите уже!

Она слабо покивала, поджав губы и шмыгнув носом. Закинула рюкзак за спину, в одну руку взяла револьвер, в другой сжала ладонь Киры. Сестры скрылись в кустах, и вскоре их торопливые шаги стихли.

— Идиот ты, Жан, — проговорил Феликс; от непрекращающейся боли его грудь часто вздымалась. — Но все равно спасибо… что не ушел. Оставаться одному здесь было бы паршиво.

— Я договорюсь с этими людьми, — пообещал Жан. — Что-нибудь придумаю, Феликс, мы выкрутимся. Ты только покрепче зажми рану. А потом мы догоним Алису с Кирой.

— Обязательно, — немножко облегченно произнес Феликс.

С полминуты было тихо, а затем послышались приближающиеся шаги. Среди сосен показались черные силуэты с оружием в руках. Оружие их выглядело грозно. Это были настоящие винтовки.

— Это, наверно, подмога! — шепнул Жан с надеждой. — Кому-то все-таки удалось позвать подмогу!

— Ч-что? — не понял Феликс. Он кое-как приподнялся, но из-за нечеткого зрения ничего толком не разглядел.

— Черная форма… — негромко продолжал Жан, не отрывая взгляда. — Они снаряжены хорошо, и у них реальное оружие… Это военная полиция!

Отряд из пяти человек приближался. Жан хотел было уже крикнуть, что они с Феликсом прячутся здесь, но в последний момент резко передумал. Виной тому была неожиданно возникшая мысль: а что если это они ранили Феликса? Нет-нет, ну это же бред полный! Зачем им стрелять в подростка, считай, невинного ребенка? Это, скорее, был кто-то из сбежавших жителей!.. Или они выстрелили по ошибке? В любом случае, спрятаться уже не получится, а друг истекает кровью, и нужно что-то скорее предпринять…

— Я здесь! Не стреляйте! — крикнул Жан, подняв руки. — Я безоружный! — Он медленно и осторожно поднялся, вышагнул из-за дерева. Неподалеку от него остановился отряд. Бойцы были в шлемах с забралами, безликие и молчаливые. Винтовки, грозно взиравшие на Жана, пугали его, но он все равно продолжил говорить: — Мы с другом бежали из Бланверта… Вы, наверно, знаете, что там произошло. Мой друг серьезно ранен, и ему нужна…

Неожиданный выстрел ударил Феликсу по ушам, и все зазвенело. Он с ужасом наблюдал, как на футболке Жана растеклось красное пятно, затем друг схватился рукой за живот, ничего не понимая, упал в траву и больше не шевелился.

Они убили его… Они убили его… Они убили его… Они убили его…

— За что?! — заорал Феликс. Он попытался приподняться, но тщетно. Он только мог рычать от ненависти: — За что вы его?! Он же не сделал ничего плохого! Он ни в чем не был виноват! Господи!..

Ничего не говоря, к Феликсу приблизился военный полицейский и навел на него дуло винтовки.

— Нет… — пролепетал Феликс деревянными губами, в последний момент все осознав. — Как вы могли…

Алиса отчетливо слышала крики Феликса, перемешанные с выстрелами. Ровно два выстрела. Сначала один, и Феликс кричит. Затем второй — и все стихает. Два выстрела оборвали струны ее душевной арфы. И не заиграет больше никогда музыка, как прежде, и не запоет душа, не заменить ничем эти струны… Арфа навсегда испорчена.

Сестры бежали и бежали. Бежали, пока окончательно не выбились из сил. А потом Алиса упала в густую траву и зарыдала. Она даже не смогла попрощаться с ними!.. И теперь их больше нет! Убиты… Убиты! Слезы все лились и лились, и не было им конца… И она лежала бы так до скончания веков, она готова была сама здесь умереть, потому что ей уже было решительно на все плевать, но затем рядом послышался плачущий голос Киры:

— Нам нельзя… долго плакать…

Хныча, Алиса подняла глаза. Через мутную пелену она едва разглядела сидящую перед ней на коленях сестру. Кира… Единственная, ради кого еще стоит жить дальше… Она права…