Чудовища. Глава 9

В столовой было тепло, зал скудно освещали желтые лампы под потолком. Пахло жареным мясом и овощами. Время было уже довольно позднее, отчего посетителей было немного. Час пик давно прошел, заказов уже почти не было, повара мыли посуду и постепенно готовились заканчивать рабочий день.

За столиком в самом дальнем углу сидели две неприметные девушки. Одна из них, что постарше, держала в руках свежий номер газеты и перечитывала одну и ту же страницу, наверно, уже раз в десятый; другая девушка, что помладше и с рыжими кудрями, с аппетитом уплетала ужин.

— Стой, — вдруг сказала Алиса, оторвав взгляд от статьи. Кира сначала замерла с ложкой на полпути ко рту, потом опустила ее в суп и спросила с непониманием в глазах:

— Че?

Старшая сестра отложила газету и потянула к Кире руку через стол, намереваясь убрать рисинку с уголка ее губ. Та в свою очередь раскусила это намерение и мягко отстранила руку ладонью.

— Просто скажи, — промолвила она, облизав губы. — Мне не девять лет, я могу и сама это сделать.

Алиса ничего не сказала в ответ, только мягко улыбнулась и снова скрыла нижнюю часть лица за газетой. Кира вернулась к супу. Когда Алиса углубилась в чтение, улыбка растворилась с ее лица. Вернулись тяжесть под сердцем и распирающая горечь в горле, однако она почему-то не могла перестать читать это, хотя ей было почти физически больно.

Статья попалась такая, какую Алиса меньше всего ожидала увидеть. Казалось, будто все уже забыли об этом, и тут вдруг на тебе… «Трагедии, унесшей жизни тысяч людей, исполнилось семь лет…», «…страшный пожар сжег дотла весь городок и часть прилегающего леса…», «Не выжил никто», «…причину так и не удалось установить», «Ужаснейшая трагедия в современной истории нашей страны»… Она вдруг поняла, почему все перечитывает статью. Она пыталась прочитать ее полностью, но глаза отчего-то цеплялись лишь за отдельные предложения и фразы. Что-то внутри как будто не позволяло прочитать нормально, удерживало ее…

— Что у тебя там? — полюбопытствовала Кира. Алиса поколебалась секунду, а затем развернула газету к сестре. Та отложила ложку и прочитала заголовок, немножко подавшись вперед.

— О-о… — протянула она.

— Ага, — Алиса развернула газету обратно. — Не говори.

— И никто не знает настоящей причины.

— Не просто не знает. Об этом специально замалчивают, — сказала Алиса, понизив голос.

— На фига? Потому что фурор поднимается, если люди узнают, что вампиры — это не выдумка? — сказала Кира, не беспокоясь о том, что ее могут услышать. — Ну, вампиры — это выдумка, — возразила она сама себе, — а вот община каннибалов — вещь куда более реальная.

— Потише, — шикнула Алиса.

— Не знаю, зачем им это замалчивать, — говорила Кира, не обращая внимания на сестру. — Типа, я не вижу ни одной нормальной причины, зачем им это нужно скрывать. Подумаешь, каннибалы… кого этим напугать можно?

— Потому что они в это замешаны, Кира, — серьезно сказала Алиса, сложив газету и положив ее на край. — Они во всем виноваты. И поэтому мы с тобой скрываемся уже который год. Ты забыла вооруженных людей в черной форме, которые рыскали по лесу в первую неделю?

— Да помню я их, — сказала Кира слегка сердито. — Но все равно: и че с того? Как им это мешает сказать, что вот в Бланверте, мол, была целая община каннибалов, которая подожгла потом город?

— Ты права. Никак не мешает.

— Вот о чем я и говорю. Разве что они хотят скрыть малейшие намеки на то, что произошло.

— Вот о чем я говорю!

— Спор у нас с тобой ни о чем.

— Да уж.

— А что в том письме, кстати, было? — неожиданно спросила Кира.

— А?.. — рассеяно отозвалась Алиса.

— Не тормози.

Ах да, вспомнила Алиса. Письмо. Таинственное письмо, которое оставила таинственная женщина. В нем содержалась таинственная просьба прийти в определенное место и в определенный час. Доверия к этой просьбе не было никакого, даже несмотря на то, что написано оно было неким «благодетелем» — так он подписался. Манило оно тем, что ответит на многие вопросы — ты только приди. Алиса до сих пор колебалась, вот уж несколько дней, а время между тем поджимало. Встреча должна произойти через два часа, но они с сестрой были далеко от назначенного места.

— Ну так че? — спросила Кира. — Долго думать будешь? Дай мне тоже прочитать.

— Сейчас, сейчас… — Алиса потянулась к заплатанной куртке, висящей на спинке стула. Двумя пальцами вытянула из внутреннего кармана вчетверо сложенный лист и протянула его Кире. Та взяла его, развернула и забегала глазами по строчкам. Дочитав до конца, она выпалила:

— Так мы опаздываем, сеструха!

— Пока еще время есть, — спокойно ответила Алиса. — Но я не хочу туда идти.

— Почему? — удивилась Кира. — Разве ты не хочешь знать, что произошло в Бланверте?

— Я и так видела, что произошло в Бланверте. Своими глазами. И ты видела. Может, это письмо вообще какая-то ловушка.

— Если бы была ловушка, нас бы уже схватили. Потому что та женщина, которая передала тебе это письмо — определенно знала, кому его передает. Но нас не схватили! Женщина эта, значит, не связана с теми людьми, которые заварили кашу в Бланверте. — Кира небрежно сложила письмо и спрятала его в карман потертых джинсов. — Значит, этот «благодетель» — реально таковой, каким себя назвал.

— Может быть, и так… — неуверенно сказала Алиса.

— Пора уже поставить точку в этом всем, — заявила Кира. — Я… я так больше не могу. До конца жизни, что ли, скрываться? Забиваться в углы, жить среди мусора, как две крысы, каждого шороха бояться… якшаться с этими маргиналами…

Старшая сестра молча посмотрела на нее, а затем слабо покачала головой, понимая, но, тем не менее, еще не соглашаясь.

— Пойдем вместе, — сказала Кира с такой интонацией, как будто это дело уже было решенное.

— А если там опасно?

— Боишься все, да? Тем более тогда пойду с тобой.

— Да не за себя я боюсь…

— Хватит меня оберегать, Алиса.

— Ты просишь о невозможном.

— Я не маленькая и могу за себя постоять.

— Не привыкну я к этой мысли.

— …Идем, — повторила Кира. — Обязательно идем, или я тебя силком потащу.

— Ладно… — сдалась Алиса.

Кира помолчала, затем поглядела на тарелку и подвинула ее на середину стола.

— Может, тоже поешь? — предложила она. — Я оставила тебе половину.

— В следующий раз, — отказалась Алиса. — Все равно аппетита нет никакого. А ты растешь все еще, тебе нужнее.

— Ну… хорошо, — не сразу сказала Кира и пододвинула тарелку обратно. — Настаивать не буду.

Затем к ним подошла одна из работниц и сообщила, что они скоро закрываются. Кира быстро доела то, что оставалось, и они с сестрой, накинув куртки и нацепив шапки, покинули усыпляющую теплоту столовой.

Они словно бы оказались в совершенно другом мире, холодном и темном мире. В черном небе, словно половинка сырной головы, горел полумесяц, окруженный рваными клочками облаков. Его слабый свет падал на верхушки монолитных каменных глыб — какой-то умник назвал их небоскребами, однако выглядели они скорее как высоченные надгробия с сотнями заключенных внутри себя душ, чьи тени иногда мелькали в тлеющих окнах.

Девушки шли. Город притих, постепенно засыпая, и на улицах уже было почти не встретить людей. По дорогам изредка проезжали машины, как будто затерявшиеся в паутине здешних улиц. Алиса чувствовала к ним какую-то даже зависть. Они хотя бы стремились куда-то, домой спешили… а у них с сестрой не было и того. Все кануло в небытие; все, что они знали, что имело для них смысл — было стерто из реальности, оставшись болезненным воспоминанием.

С неба опускались легкие, словно перышки, снежинки. Ряд фонарей, освещавших тротуар, уходил далеко-далеко вперед, как будто бы в бесконечность, исчезая за горизонтом вместе с вездесущими высотками. Девушки шагали, наверно, уже полчаса, а может, и целый час, никуда не сворачивая, но конца фонарям так и не было видно, а горизонт не приближался. Потом они, увидев неоновую вывеску, завернули в проулок и вскоре вышли на параллельную улицу. Через дорогу виднелся молчаливый городской парк.

Туда им и надо было.

— Пойдем обратно, — попросила Алиса и нервно огляделась по сторонам. — Еще не поздно…

— Нет, — Кира поежилась и вжала голову в плечи, пытаясь спрятать оголенную шею за воротником. — Обратно не пойдем.

Деревья качали оголенными когтистыми ветвями на ветру, тихо постанывая и поскрипывая. Хотя парк был хорошо освещен фонарями, Алису не покидало тревожное чувство. Над парком нависла густая тишина, и казалось, будто вся эта часть города, каждое горящее окно в округе сейчас наблюдает за нею с Кирой, ведь больше будто бы в мире и не было людей, кроме них двоих.

Расчищенная от снега дорога привела девушек к закрытому на зиму фонтану. Они находились в самом центре парка.

— Эй, я здесь!

Девушки повернулись на ржавый голос и увидели женщину, сидящую на скамейке неподалеку. Она махнула им рукой, а затем спрятала ее в карман куртки. Девушки переглянулись и подошли ближе. Женщина явно была не молода, однако старой ее тоже назвать язык не поворачивался. Выглядела она доброжелательной, что, впрочем, настораживало еще больше.

— Сядете со мной? — предложила женщина, достав руки из карманов и положив ладони на свободные места рядом с собой. Девушки, однако, не шелохнулись, продолжая молча взирать на нее. — Да-а, доверия я у вас не вызываю… и в общем-то другой реакции я и не ожидала. Не бойтесь, это не какая-то подстава или что-то еще. Я просто хочу с вами поговорить. Да и вы тоже, полагаю, раз все-таки пришли сюда.

— Кто ты? — холодно спросила Кира.

— «Благодетель» из письма, — ответила женщина.

— Это я и так поняла. Кто ты? — повторила Кира, и голос ее прозвучал еще холоднее.

— Та, благодаря кому вы до сих пор живы. — Женщина сделала паузу, как бы позволяя девушкам осмыслить этот факт, а затем продолжила: — Не думаете же вы, что вам удавалось скрываться потому, что вы умеете хорошо скрываться? Это я водила за нос своих, я все это время незаметно приглядывала и оберегала вас. Ну, теперь не хотите со мной сесть?

Девушки остались неподвижны.

— Почему ты это делала? — спросила Алиса смятенно.

— Почему? Почему… — задумалась женщина. — Хороший вопрос. Наверно, из какой-то симпатии. Или жалости. Я видела, как жители Бланверта медленно, но верно впадали в безумие, и прониклась жалостью к некоторым. Хотя нет… наверно, это все-таки раскаяние. Попытка искупиться. Ведь это с меня все началось.

Кира сжала кулак. Сдерживая злобу, она произнесла:

— Это ты была первым вампиром?

— Что? — удивилась женщина. — Нет же, какой там! Никакой я не вампир, а самый что ни на есть обычный человек. Но это я заразила мэра. Подмешала ему кое-что в кофе. И от него все пошло.

— В каком смысле «заразила»?

— В самом прямом. Вампиризм — это болезнь. Рукотворная болезнь.

— Рукотворная? — продрожала Алиса. — То есть это с нами сделали какие-то люди?

— Все так, — женщина потерла мерзнущие руки и опять спрятала их в карманы. — Не делай такое ошарашенное лицо. Ты уже давно догадалась, что к чему и кому все это было нужно.

— Да, но… я не могла в это поверить! — взволнованно сказала Алиса и бросила взгляд на сестру, которая стояла с пустым лицом. — Нас просто использовали как морских свинок? Как будто мы и не люди, а какие-то зверьки, на которых можно провести тесты?

Женщина просто кивнула.

— Наши друзья… — процедила Кира с искаженным от злобы лицом, — наши родители… столько невинных людей — всех вы принесли в жертву, ради каких-то опытов!

— Я понимаю твою ненависть. Однако — я всего лишь исполнитель и походу дела лишь собирала информацию. Настоящее зло там, гораздо выше, — она показала глазами вверх. — Впрочем, это не попытка оправдаться. Я знаю, что хоть я и была инструментом, это не снимает с меня вины.

— Мерзавцы!

В порыве гнева Кира одной рукой схватила женщину за грудки, а другую, сжав в кулак, уже занесла для удара, но вдруг замерла. Женщина смотрела ей в глаза в смирении.

— Вы, конечно, можете избить меня до смерти, — промолвила она. — Это будет справедливо. Однако я еще не все рассказала.

Кира, фыркнув, отпустила ее и отшагнула:

— Не собираюсь я тебя бить! — раздраженно сказала она. — Хотя очень хотелось… но для этого я бы нашла что-нибудь потяжелее, чем мои кулаки… Да и сестра, наверно, не одобрит рукоприкладство.

Алиса молча и печально посмотрела на Киру, а затем отвела взгляд. Бей или не бей, ничего это уже не изменит…

— У Бланверта не могло быть другой судьбы, — говорила женщина после небольшой паузы. — Потому что такова его судьба — быть однажды принесенным в жертву. Его предназначение, если угодно, цель, ради которой он, собственно, все эти годы существовал. Что он вдали от других городов, что не на всех даже картах отмечен — все это служило одной цели.

— Да ты шутишь… — пролепетала Алиса.

— Если бы я пришла сюда шутки шутить, я бы захватила с собой клоунский парик, красный шарик на нос и пару длиннющих ботинок, — сказала женщина, а затем продолжала: — Это еще Генри Коут задумал. Знаете ли вы, что он не только отец революции, но и талантливый биолог? В учебниках его нынче описывают как простого доктора, лечившего детей, да только ни черта он был не простым. А еще он очень любил насекомых. Разносторонняя личность… В общем, он выяснил, что прозрачнобрюхий фасеточник — или просто прозрачник, как его в народе называют, — выделяет своеобразный яд, когда кусает свою жертву. Этот яд приводит жертву в бешенство, отчего она нападает на своих же сородичей, если те окажутся рядом, а иногда их даже пожирает. Поэтому, собственно, прозрачнобрюхий фасеточник предпочитает нападать на группы насекомых поменьше. Когда Генри Коут это обнаружил, в его голове зародился гениальнейший, как он говорил, план. При жизни он добился того, что заставил яд подействовать на мышей, мы же, потомки, все эти годы постепенно доводили начатое им до ума.

— Я помню этого паука… — ошарашенно проговорила Алиса. — И как мы втроем устраивали жучиную арену… — Далекое воспоминание из прошлого, когда друзья еще были живы, безжалостно резануло по сердцу невидимым ножом, и она почувствовала, как к горлу подкатывает болезненный комок.

— Первая попытка заразить город этой болезнью была еще почти полвека назад, — рассказывала женщина дальше, легонько кивнув на слова Алисы, — но тогда все это завершилось небольшим пожаром. Вещество, которое использовали наши предшественники, неадекватно отреагировало на кислород и произошло воспламенение.

— Почему ты рассказываешь нам все это? — резко спросила Кира. — Ты же нас просто убьешь потом? — ее голос дрогнул, хотя выглядела она грозно.

— Нет, ты что! Я похожа на хладнокровную убийцу? — женщина замолчала, как будто поняв, что сказала глупость, а затем вздохнула. — Ладно, этот вопрос прозвучал странно из моих уст. Но какой мне смысл, как ты говоришь, убивать вас после стольких лет, что я вас защищала?

— Может, твои тебя раскрыли.

— Не раскрыли, — уверенно сказала женщина. — А даже если каким-то образом все же раскрыли, это не будет уже иметь значения. Так о чем я? Ах да. Теперь я немного поспрашиваю вас. Не против? Хорошо. Проверим ваши школьные знания.

— Серьезно? — фыркнула Кира. — Как это относится… — Она оборвалась на полуслове. — Я вообще-то даже начальную школу так и не успела закончить… Если бы, как обычно, сестра не постаралась, я бы так и осталась неучем…

— Не страшно, если вы чего-то не знаете. Я бы даже сказала, что это совершенно нормально. Вся Рекимия такая. — Видя в глазах сестер непонимание, женщина сказала: — Скоро я все объясню. А сначала ответьте мне: когда Рекимия обрела независимость?

Кира этого не знала и сразу посмотрела на Алису. Та подумала несколько секунд, а затем ответила:

— Двести десять лет назад? Нет, погодите… двести одиннадцать?

— Верно, — кивнул женщина. — Мировое Островное Содружество признало нас как независимое государство в тысяча шестьсот пятьдесят девятом. А теперь расскажите мне, как в учебниках описывают ранние годы Рекимии, откуда вообще берет начало наша нация.

— О, это я знаю! По телику видела недавно, — оживилась Кира. — Раньше мы были частью соседнего государства Крейту, но в то же время мы были как бы автономны, хотя и далеко не все это признавали, в том числе и Крейту.

— «По телику»… — закатила глаза женщина, — впрочем, и в книжках то же самое, так что невелика разница.

— К чему вы всё клоните? — спросила Алиса с подозрением.

— Подожди. Последний вопрос. Какое знаменательное событие произошло две тысячи лет тому назад?

— Я припоминаю смутно, как мы это проходили… — Алиса нахмурила брови, копаясь в воспоминаниях. — Я вообще-то никогда не была сильна в истории…

— Но это же ведь каждый должен знать, ты что! — усмехнулась женщина, в шутку ее пожурив. — Это как дата рождения Генри Коута!

— Две тысячи лет назад образовалась Мировое Островное Содружество, правильно?

— Ага, — кивнула женщина, — по крайней мере, так думают в Рекимии.

— Думают… в Рекимии? — смятенно переспросила Кира.

— Да. Потому что все, что вы мне только что сказали — это ложь. Одна ложь — и ничего больше. В ваших ответах нет ни одной частички правды. Содружество учит вас ложной истории.

— Что? — смятенно спросила Алиса.

— Это уже попахивает какими-то небылицами из фильмов, — фыркнула Кира пренебрежительно. — Мировой заговор против Рекимии? Ложная история? Зачем? Почему? В этом нет никакого смысла. Какой бред! Я в это не поверю.

— Ты можешь не верить, — пожала плечами женщина. — Так же как не хочешь верить в вампиров. Но реальность иначе, чем ты себе ее представляешь.

— Че-е? Да кому мы нужны? Рекимия — это маленький остров на отшибе мира. Зачем аж всему миру обманывать нас? Это просто звучит тупо!

— В нынешние времена мы и правда никому не нужны, но раньше нас боялись и ненавидели.

— Одно откровение звучит смешнее другого, — скептически заявила Кира, скрестив руки на груди. — Ну и? Какова же настоящая история? Что знают в остальном мире, но не знаем мы? Какую правду от нас скрывают?

Женщина прочистила горло.

— Начну, пожалуй, с того, что Рекимия намного старше, чем вы знаете. Три тысячи лет назад на карте мирового архипелага было только одно государство — Рекимийская империя. Будучи теми, кто первыми освоил мореплавание, мы быстро захватили господство над еще неокрепшим миром. Другие менее развитые народы просто ничего не могли нам противопоставить.

Мы господствовали, и никто не смел бросить нам вызов — да и некому было, когда ты единственная страна. То был золотой век — нет, даже золотое тысячелетие — процветания нашей империи. Процветала культура, процветала наука… Если бы не мы, этот мир сейчас был бы совершенно другим. Однако, как известно, хорошие условия порождают слабость. Вечно золотое время длиться не могло.

Захваченные народы, которые, казалось бы, были давным-давно ассимилированы, подняли против нас восстание. Оно вспыхнуло повсюду и почти разом. Они готовили это и готовили давно. Таили на нас обиду — потомки тех, кого мы когда-то захватили. Великая Рекимийская империя пала за десятилетие, разделившись на множество государств. Произошло это как раз чуть больше двух тысяч лет назад.

Жалкие остатки империи оказались заключены на этом острове, как в тюрьме. Мир менялся, менялись границы. Уходили одни государства, их места занимали другие. Шли столетия, однако одно оставалось неизменным — Содружество следило, чтобы мы оставались в загоне, и подавляло малейшее наше сопротивление. Мы существовали, только потому, что они хотели, чтобы мы существовали. Чтобы могли видеть, какими жалкими и ущербными мы стали. Но двести лет назад все поменялось. То ли над нами сжалились, то ли решили, что мы совсем ничтожны, и потому решили, что можно даровать нам независимость. Вот так звучит настоящая история.

Подытожив, женщина посмотрела на девушек. Те молчали, потеряв дар речи и все еще не веря в то, что услышали.

— Вы же это выдумали, — наконец сказал Кира. Женщина хотела возразить, однако Алиса ее перебила:

— Нет, Кира, это не выдумки. Это действительно звучит так, будто такое могло быть. И… я теперь понимаю, для чего все это было. Ведь эта болезнь, которая поразила Бланверт — это оружие? — посмотрела она на женщину, и та моргнула, как бы говоря «да». — Они испытали его на собственных людях, чтобы потом использовать его для…

— Люди просто сжирают друг друга, — спокойно говорила женщина. — Никаких войн, никаких разрушений… люди сами себя утилизируют. А мы просто приходим на готовое. Так видел это Генри Коут, и так видим мы. Нам в принципе запрещено иметь какие-либо войска, какие-либо военные машины. Оружия у нас совсем немного и предназначено оно для охраны порядка. Так что наши светлые умы придумали такой вот выход. — Она вздохнула. — За Рекимией уже давно никто пристально не следит. Содружество привыкло к мысли, что мы слабы и ничтожны. Кому может навредить этот маленький клочочек земли? Букашка ничего не сделает слону. Она даже не сможет его укусить, сломает свой хоботок об его толстую кожу, ежели попытается.

— Все эти смерти ради чьей-то мести… — Глаза Алисы наполнились слезами, а говорить ей становилось вся тяжелее, — про которую уже все давно забыли, и всем плевать… — Она заплакала и закрыла лицо ладонями.

Кира подошла к сестре и приобняла ее, позволяя выплакаться на своем плече. Презрительно поглядев на женщину, она говорила, и голос ее был холоднее, чем сегодняшний мороз:

— Не знаю, правда это или вы просто переиначили историю, но то, что вы сделали — это просто бесчеловечно. Вы не люди, вы чудовища.

— Верно, — согласилась женщина, опустив глаза, — этот позорный титул по праву носим мы. — Она поднялась со скамейки и потянулась, расправив плечи и чуть выгнувшись назад. Затем, однако, она зашуршала в правом кармане, достала оттуда две тонких зеленых книжечки и показала их девушкам.

— Что это? — мрачно спросила Кира сквозь всхлипы сестры.

— Ваши паспорта. Завтра вечером вы отправляетесь в Юнию. Билеты уже куплены мною. И да, вот вам… подберите себе нормальную одежду.

Алиса аж перестала плакать. Она рассеянно уставилась на женщину, протягивающую им пачку купюр и паспорта.

***

Серия громоподобных выстрелов эхом разнеслась по округе, заставив Алисино сердце замереть. В тот же миг она забыла обо всем на свете и ринулась обратно, продираясь сквозь кусты и ветки, спотыкаясь и пытаясь не заплакать. Трусиха! Зачем она убежала?! Почему она их послушала? Из-за Киры, все только из-за Киры! Она всегда думает о сестре в первую очередь, и только потом об остальном… Но ведь они тоже ее друзья! Они тоже ей дороги! Она не должна была убегать, не должна была бросать их одних, а теперь…

Небольшая солнечная поляна была завалена трупами в черных одеждах. Висела гробовая тишина. Друзья все так же прятались за деревом неподалеку, целые и невредимые. На их лицах, обращенных к ней, застыли какие-то виноватые улыбки. Не веря глазам — и почти обезумев от счастья, — Алиса бросилась к друзьям и заключила их в горячие объятия. «Я вас не брошу! — говорила она, плача. — Я вас ни за что не брошу! Друзья должны быть вместе…»

А потом горько-сладкая иллюзия растворилась, оставив девушку посреди холодного причала.

Снова она представляет, как все могло бы сложиться, не послушай она тогда Феликса. Но могло ли… в самом деле? Это все ее фантазии и только… Останься она и Кира там, их бы тоже сейчас не было в живых. Она постоянно спрашивала себя, можно ли было поступить как-то иначе, можно ли было что-то поменять… спасти друзей, но… Она будет мучиться этим вопросом всю оставшуюся жизнь.

— Алиса? Али-иса.

Девушка не сразу услышала голос рядом. Вынырнув из мыслей, она посмотрела на сестру.

— Ты как будто выпала из реальности, — выгнула бровь Кира. — Я говорю тут, знаешь ли, а ты витаешь где-то в облаках.

Алиса вздохнула, выпустив в воздух клубы пара, и легонько тряхнула головой, прогоняя последние мысли.

— Прости. Отвлеклась. О чем ты говорила?

— Да я говорила, что мне не верится. Ну, что мы с тобой здесь. Вот мне не верится.

— После всего, что было за последние годы… да, это как будто сон, — слабо улыбнулась Алиса. Однако радости она никакой от этого не испытывала. Она вообще чувствовала себя глубоко виноватой перед всеми. Перед Жаном, перед мамой… и особенно — перед Феликсом.

На причале собралось совсем немного народу, и оттого было необычайно тихо, только плескались волны да кричали чайки в малиновом небе. Очень сильно пахло солью, и этот запах был совершенно непривычен и нов для сестер, которые росли в самом центре острова, вдали от моря. Небольшой пассажирский корабль, пришвартованный к причалу, слегка покачивался на воде. Прежде, Алиса видела корабли только на картинках и фотографиях. Не то чтобы она была поражена, но ей, прямо как ребенку, не терпелось поскорее подняться на борт, тем более что трап уже был опущен и терпеливо их дожидался.

Девушка глядела вдаль, на прямую линию красного горизонта. Где-то там находился совсем другой мир, чуждый мир, и ей было боязно. Еще учась в школе, она боялась уехать из города, а теперь ей предстояло начать жизнь с чистого листа за тысячи километров от того места, где она родилась и выросла. По крайней мере, ее семья, Кира, была с ней. Это немного успокаивало. Вдвоем будет чуточку проще.

— Ты чего все хмуришься? — спросила сестра, легонько пихнув ее в бок. — Радоваться надо. Мы скоро уплывем отсюда.

— Да я просто… — Алиса замолчала, так и не договорив. Кира, однако, как будто почувствовала, что пыталась сказать старшая сестра, и повторила, но уже мягче:

— Мы скоро уплывем, сестренка, — а затем заглянула ей в глаза. — Лучше смотри туда, — указала она пальцем, — на горизонт, а не вглубь острова. Позади нет ничего хорошего…

Ну вот зачем Кира это сказала? Алиса почувствовала, как глаза начинает щипать.

— Мне просто… невыносимо, что только мы с тобой здесь, — с трудом промолвила она, сдерживая чувства в себе.

— Мне тоже, сестренка. Мне тоже, — тихо проговорила Кира и отвела взгляд в сторону.

— Простите! — Чей-то голос внезапно вторгся в их разговор. Девушки обернулись и увидели, что перед ними стоят мужчина и мальчик. Оба белобрысые. Черта лица у них тоже были схожие, потому Алиса предположила, что это отец и сын. — Вы ведь отправляетесь в Юнию?

— Да, — ответила Кира быстрее, чем Алиса успела открыть рот, — сейчас будем загружаться.

— А вы отсюда или…

— Мы не местные, да. Мы путешествуем по миру и решили заглянуть сюда, — ответила Кира и бросила на сестру взгляд, мол, ты же помнишь, что говорила та женщина?

— О, вот как, — удивился мужчина, — так я все-таки ошибся в своих предположениях. Значит, не зря я решил уточнить. Просто говорите вы как настоящая рекимийка. Никакого акцента я не слышу.

Кира развела руками с улыбкой.

— Я немножечко полиглот.

Алиса поняла, что ей лучше молчать для поддержания легенды. Впрочем, не очень-то ей и хотелось сейчас говорить с посторонними. Мужчина тем временем легонько подтолкнул мальчика рукой в спину:

— Ну же, не стесняйся.

Мальчик посмотрел на отца, помялся, а затем спросил у Киры:

— А как живут на других островах?

Черт знает, как там живут, подумала Алиса. Это им самим еще только предстоит выяснить. Кира, тем не менее, выкрутилась, напридумав небылиц и навешав отцу и сыну лапши на уши. Они это, как ни странно, проглотили.

— Если бы вы только знали, как он любит такие рассказы, — промолвил довольный мужчина. Мальчик тоже выглядел счастливым. — Когда вырастет, наверно, тоже станет путешественником.

Кира вежливо усмехнулась.

— Ну, не смеем больше вас задерживать, — сказал мужчина и взял мальчика за руку. — Счастливого вам пути!

Сестры поблагодарили его и поднялись на борт. Большинство пассажиров уже расположились в каютах; Алиса с Кирой оставили свои вещи внутри, но сами пока стояли снаружи, наблюдая за берегом. Все-таки это был последний раз, когда они видели дом. Больше они уже никогда сюда не вернутся. Во всяком случае, Алиса была уверена, что она не вернется…

Вскоре убрали трап. Алиса, держась руками в варежках за холодные перила, вдруг увидела на причале три фигуры, одетые совсем не по погоде, которые она доселе не замечала. А потом у нее больно екнуло сердце, и все, все внутри упало, когда она их узнала.

Феликс, Жан и мама стояли на краю причала и, улыбаясь, махали им руками. Девушка горько улыбнулась в ответ, и рука ее сама поднялась и тоже помахала им на прощание. Она отчаянно сдерживала щипавшие глаза слезы. Она знала, что это неправда — прекрасно знала! — но в этот момент она хотела быть верящей в чудеса маленькой девочкой.

— Ты кому там машешь? — послышался Кирин голос.

Фигуры стер поднявшийся ветер. Алиса медленно опустила руку, а затем пробормотала:

— Острову.

— Тогда мне тоже надо помахать, — серьезно проговорила Кира и повторила за сестрой.

Минутой позже громко прогудела труба, оповестив окрестности, и корабль стал медленно отплывать.

— Вот и все, — сказала Кира, поглядев на сестру. — Прежней жизни наступил конец. Теперь мы гражданки Юнии. Хоть и без красной кожи, — едва заметно улыбнулась она.

— Я… честно, я ничего не чувствую от этого, — поникла Алиса. Кира поглядела на нее, а затем молча взяла ее под руку. Они стояли, глядя на плещущиеся волны. Начинался снег, опускавшийся с неба хлопьями.

Вдруг со стороны удаляющегося причала послышались встревоженные крики. Ничего не понимая, сестры повернули головы и обнаружили, что белобрысый мальчик лежит на причале, его отца, согнувшегося, рвет кровью, а рядом с ними собираются взбудораженные люди.

— Что там происходит? — с дрожью в голосе спросила Кира и посмотрела на сестру. Взгляд ее был такой, что она прекрасно понимала, что происходит. И Алиса тоже понимала. Но не могла в это поверить. Она думала, что все закончилось. И тут вдруг ее разум, словно стрела, поразило осознание.

— Помнишь, что вчера сказала та женщина?

Кира растерянно и слабо покачала головой.

— Она сказала, что если наверху ее раскрыли, это уже не будет иметь значения.

Во взгляде Киры мелькнул ужас.

— То есть она…

Сестра так и не смогла договорить. Они вместе уставились на причал, который был все дальше и дальше.

Маленькая Рекимия, наследница Великой Рекимийской Империи, мать всех прочих наций и мать рода людского, доживала последние свои дни. Она захлебнется в собственной крови на этом ничтожном островке на отшибе мира. Никто не увидит ее агонии. Никто не услышит ее предсмертного всхлипа.