Битва за побережье глава 16, и нет конца и края этой войне
Радости взрослых псов быстро затуманят его юный мозг, и он уже потеряет связь с реальностью. Вся его жизнь будет заключена в том, что бы, покинув серые стены, нарвать заветных листочков и на пару часов забыться в блаженном тумане.
Тут же шла вербовка в добровольную армию алаев. Те умели присесть молодым собакам на уши. Целые команды вербовщиков ходили по рабочим поселкам, язык у них был подвешен. Они обещали молодым псам целые горы мясных костей, и что он нигде не заработает, столько получают алаи в их армии. И щенки велись на эти сказки и если соглашались то считай, пропал пес. Стоило ему шепнуть согласен, как алаи уже не слезали с него.
И вот наступал этот день. Молодой пес приходил к палатке алаев. Его лапу макали в уголь и, приложив ее к доске, он таким образом подписывал договор. В тот же день он лишался ушей и хвоста - обязательной процедуры для каждого вступившего в армию только делалась она жестоко. С такими наемниками алаи не церемонились, нередко пользуясь грязными ножами, и потом раны у собак кровили и гноились но кто смотрит на такие мелочи ты ведь получил такую честь, ты в армии алаев, такой новобранец ждал обещанных ему гор свиного мяса.
Вместо этого его запихивали на самые грязные работы. Своих алаи тщательно берегли, а этими нередко затыкали дырки, отправляя их зеленых щенков на самые опасные участки, где они, получали по шее от ополченцев, и нередко гибли пачками не выполнив даже первого задания. Но сколько их погибало, алаи не считали нужды в добровольцах они не знали. Были и случаи побегов, но таких быстро ловили, отрубленные уши назад не приставить, и такой пес не мог долго прятаться в рядах обычных рабочих.
А в перерывах между боями бесконечная долгая муштра и маневры алаи не позволяли новеньким сидеть просто так. И котлов с мясом они тоже не видели. Зерно в лучшем случае с куриной лапкой на всех. Не удивительно, что молодые псы были постоянно голодные, а особо ушлые и вовсе не гнушались воровать у своих, за что их били. И не только свои.
Тех, кто больше всех стучал на своих, алаи поощряли, подкармливали, и такие собаки могли надеяться на кость с мясом. А кто хотел быть правильным и честным до конца дней оставались мойщиками грязных котлов, а кто до конца не осознавал, куда он, собственно, попал, алаи устраивали проверки, выводили этих лопоухих тиверцев или лабродов в ближайшую деревушку и показывали лапой на первого же пса, какой им попадется.
И давали четкий приказ - убить. И пес обязан был его выполнить и попробуй только ослушаться! А были и такие, кто отказывался. Для ослушников и слабаков алаи устраивали наказание. Всю неделю отряд ни получал ни крошки. А вечером алаи выводили пса перед всем строем и показывали им, кто виновник в том, что неделю они не будут ничего есть.
Не дай проведение кому испытать такое на себе, собаки оторвутся на виновнике так, что шкура клочьями пойдет. И нередко все заканчивал свою жизнь добровольно, в петле. А остальные, повидав этих показательных порок, трясущимися лапами брались за нож или кнут. А алаи стоят и смотрят, и еще приказывают резче бить, ребра ломать, кишки разматывать.
А у бедного пса у самого едва ли не слезы из глаз, когда он вынужден будет ударить старика или утопить щенка. Но алаям нужны были воины, а не сопляки, и они знали, как из этой массы слепить образцовых воинов, и что они в армии и обязаны выполнять приказы, и что тут не место для слез и соплей. В их мире не было жалости ни к кому, только не многие собаки узнавали это до того, как сунуть лапу в уголь и подписать с алаями договор.
Только немногие счастливчики смогли избежать этой участи, и они не стали солдатами этой якобы добровольной армии. Еще оставались честные, смелые собаки, которые не продавались захватчикам за миску еды. Только таких смельчаков с каждым днем становилось все меньше. Таяли ряды смелых собак, и все тяжелее им становилось жить и бороться за свое будущие. Алаи старались их покрепче за шею взять, воздуха лишить, так, что бы они сами перед ними прогнулись. А смелые собаки не сдавались и не смотря на все навалившиеся на них трудности все еще готовы были дать обидчикам серьезный отпор
