Право на поединок глава 4 лишь проведение знает где могила мятежного пса
Предпочитая проверять все сам. Что бы поверить ему, надо было самому все увидеть. Сэйб говорил, что только мельком видел, куда уводили Ориона. Решил, что где то там он и зарыт.
Манук осмотрелся. Как говорил Сэйб, там будет большой такой камень, вроде бараньей головы. От него надо пройти ровно двести шагов на север. Манук так и сделал и камень этот нашел. Только пусто, ни могилы, ни холмика, только равное пространство, заросшая жесткими кустиками овсяницы. Манук огляделся. И где теперь его искать и махнул на все лапой. Зря только круги давал.
Россказни все это. Никакого сына Джир-хан не убивал. Ошибся Сэйб, со страху не то покажется. Манук отпустил коня на волю и уже приготовился лечь и отдохнуть. Все же от езды спина начинала ныть и ему требовалось время, что бы унять ноющую боль. Но отдохнуть толком не получилось. И пяти минут не прошло, как Гром начал копытить ногами землю и громко заржал. Он точно что-то нашел.
Манук нехотя подошел к нему, наверняка опять придавил копытом горную гадюку. У Грома была особая нелюбовь к рептилиям.
- что тут у тебя - раздраженно рыкнул Манук. - Опять очередная змея.
Гром мотал головой и продолжал ржать. Он ткнул мордой в землю. Манук только тогда смог разглядеть небольшой провал в земле. Все давно заросло, но ямка осталась. А Гром, как посланец духов, умел чувствовать тот нижний мир и что там под землей. Однозначно не успокоившийся покойник.
Манук поднял брови и глядя на взволнованного коня, спросил: Ты думаешь, это он самый, Орион конь закачал головой.
- Надо-же. - Манук присел над ямкой. - А я то думал, что все это обычные слухи. И нет ни камня, ни даже могильного холмика. Сильно же отец любил своего сына, что даже памяти от него не оставил. Я слышал от Сэйба, что Орион пал из за любви к горной собаке. Мол, посмел пойти поперек воли отца и взял в жены дочь, порожденную врагами . Что такое Джир-хан простить уже не смог. Манук раскрошил между пальцами кусочек могильной земли. Какой же, однако, жестокий зверь этот Джир-хан, что ради сохранения своей власти не пожалел своего сына, а только за то, что он посмел полюбить.
Гром сделал еще один круг. Ему были доступны более тонкие материи, он мог слышать голоса умерших. И тут в земле лежал не один только Орион. Конь остановился и заводил ушами, пытаясь уловить направление. Ноздри его трепетали, а кожа дрожала.
Манук отряхнулся и подошел к нему. Конь неожиданно взвился на дыбы, словно его кто укусил, и помчался к самому краю пропасти. Этого еще не хватало. Манук бросился за ним. Конь резко затормозил на самом краю. Вниз сыпались песок и мелкие камни. Он смотрел куда то вниз, где внизу между камней тек ручей. Манук посмотрел по направлению его взгляда, там на камнях виднелись собачьи кости, Махнул лапой и положил ее на холку жеребца.
Успокойся, Гром, им уже ничем не поможешь. Если кто то и свалился с этой скалы, то он давно стал прахом. Пойдем отсюда подальше и тем быстрее, тем лучше. Нам ни к чему смотреть на покойников, дела минувшие. Но Гром никак не хотел успокаиваться. Ноздри были широко раздуты, и по коже ходила мелкая дрожь, лишь когда они отошли подальше, - Гром устало ткнулся головой Волку в плечо и тихо произнес.
- Я видел их всех тех мертвых. Они все еще там. Они бродят в тени, не могут выйти на свет и беспомощно тыкаются носом об стены, и воют так, что холодом продирает до костей. Я видел их полные отчаяния глаза, что они до конца своих дней будут вынуждены ходить в темноте и никогда не соединяться друг с другом. Им не суждено увидеть друг друга, они могут только слышать и плакать в безвыходном одиночестве.
Манук как мог его успокаивал. - Не бери в голову, дружище, все прошло. Не думай о них больше, ведь мы с тобой ничем им не сможем помочь. На этом плато пролилось не мало собачьей крови, тут многие склоны просто усеяны белыми собачьими костями, ведь целая деревня тут полегла когда то. Но нам с тобой скулить и плакать не позволительная роскошь. Или забыл, что нас с тобой ждут дела тут от пещеры не так уж и далеко, вечером уже там будем. Так что советую тебе, Гром, выбросить эти панические мысли куда подальше и быстрее шевелить копытами.
