Яйца, кот и молоко

Хрусь!

Анатолий растерянно посмотрел под ноги.

– Яйца вдребезги, – сказала уборщица. И стала убирать

– Вернее, всмятку, – пробормотал Анатолий.

Он взял новый десяток, на кассе заплатил за два и пошёл домой.

Жизнь Анатолия была ровная как стол. С трещинами мелких неудач, вроде разбившихся яиц. Подобных выплесков вверх, то есть событий, относимых к удачным, Анатолий на своей жизненной плоской магистрали встречал гораздо меньше.

Пока этот вектор имел только один крутой излом – Анатолий вырвался из-под плотной родительской опеки и поселился в снятой квартире. На это он истратил весь пассионарный запас, и далее его вновь поволокло по колее ровно, иногда несильно роняя в те самые трещины.

Работал Анатолий инженером. Виртуозно тыкал паяльником в платы, выстраивал изящные программные узоры из ноликов и единичек в процессорах и контроллерах. А его электрические схемы напоминали картины.

Анатолий был немножечко социофобен, рыхловат телом и зачёсывался на пробор.

Утренний поход в магазин вполне укладывался в жизненную норму Анатолия. Он позавтракал и, выйдя из дома, опоздал на трамвай.

Приплюсовав это событие к разбившимся яйцам, вздохнул. Вздыхая, пронаблюдал, как ушедший трамвай на перекрёстке мощно врубился в выскочивший на красный свет фургон.

На машине, окрашенной в синие цвета провайдера связи, было нарисовано яйцо.

Анатолий прикинул варианты и пошлёпал по слякоти пешком. Проходя мимо аварии, зафиксировал, что пострадавших не было. Только лежал на рельсах смятой консервной банкой фургон, состояние которого Анатолий охарактеризовал как "вдребезги".

***

Вечером, по возвращении домой, Анатолий опять зашёл в новый магазин. "Продукты", – прочитал он и подумал, что утром этой нехитрой вывески не заметил.

Хрусь – опять упали яйца, хотя Анатолий зашёл только за молоком.

– Закономерность, – пробормотал на кассе, заплатив и за яйца, и за молоко.

Следующим утром на трамвай он успел. И так, на трамвае въехал в очередной фургон с синим яйцом на борту. "Всмятку", – уверенно вынес вердикт Анатолий. Эвакуировался через разблокированные двери и пошагал в офис.

А вечером без особой цели оказался в магазине "Всё для дома", подметив, что утром, кажется, он назывался по-другому.

Чуть ли не зажмурившись, он просочился мимо яиц, взял хлеба и прошёл на кассу. Кассирша случайно спихнула на ленту стоявший рядом "товар по акции" – кошачий корм. Анатолий поморщился, но ему было проще заплатить, чем затевать коммуникацию с незнакомыми людьми.

Следующим утром возле офиса мяукали. Никого не обнаружив, Анатолий пожал плечами и зашёл внутрь.

Вечером, пробормотав: "Какой-то центр притяжения", обнаружил себя внутри всё того же "Всё для дома" с корзиной каких-то продуктов. Выложив на ленту содержимое, он заметил среди прочего и ненужное ему молоко. Улыбчивая девушка сказала, что акция "два по цене одного" распространяется именно на это молоко и мигом притащила ещё одно.

Дома Анатолий долго стоял, обозревая молочные запасы в холодильнике.

В уголке дверцы притулился кошачий корм.

***

Подходя к офису, думал: Вот уже и яйца не падают, и трамваи не врезаются, и… – он притормозил. Яйца и трамвай, трамвай и яйца… Возле двери истошно мяукали.

– …и молоко, – вслед ускользающим оптимистическим мыслям проговорил он вслух.

Не очень добросовестно поискал источник ора и пошёл к своим платам, проводам и программируемым интегральным схемам.

Днём сделал запрос у хозяйки насчёт животных – "Никаких котов!", – рыкнула она из телефона.

Но когда в магазине на него упал стеллаж с игрушечными котятами в детском отделе, он вернулся на работу, взял тихо сидящего рядом с дверью маленького кота и принёс его домой, так и назвав – Кот.

Над выгодным предложением хозяйка почти не раздумывала, лишь чуть скорректировала сумму: "Пятнадцать", и Кот перешёл на легальное положение.

Анатолий гладил меховика, урчащего на коленях и пытался работать. Однако рабочие дела делаться не желали.

Программистский затык не решался и в офисе. Анатолий бормотал, словно мантру: "Яйца, кот и молоко…" и включал-выключал паяльник.

Начальник, всклокоченный дядька-усач, по прозвищу "ВДВ" (всего лишь инициалы), шевелил усами и весь день заглядывал к Анатолию.

– Анатолий, ну итить!

– Дмитрий Владимирович, я изо всех сил…

– Включаешь и выключаешь паяльник? – ВДВ дёргал усом и выходил из комнаты.

"Прошивка" не "взлетала".

– Я ещё дома поработаю, – сказал он зашедшему попрощаться вечером начальнику

– У тебя и дома паяльник есть?..

Анатолий кисло улыбнулся и тоже засобирался домой – его ждал Кот.

Стоял в очереди на кассу. Впереди мама отказывала сыну в покупке планёра из пенопласта:

– Не полетит, говорят тебе.

– Точно. Не полетит, – уныло поддакнул Анатолий.

Мальчик хихикнул и самолёт взял.

Утром Анатолия привычно потянуло в магазин. Бананов с собой, например, купить. Магазин второй день назывался "Всё и сразу".

– Допустим, – сказал Анатолий.

В магазине звучали новости: какой-то самолёт где-то не сумел взлететь.

Анатолий положил бананы обратно и выбежал на улицу.

А днём доказывал на совещании: "Дмитрий Владимирович, не "взлетит прошивка". Там в микросхеме "баг", глядите", – шелестел схемами и тыкал в документацию. ВДВ хмурился, шевелил усами, но премию потом выписал. Из "сэкономленных фирмой средств".

"Яйца, кот и молоко", – талдычил с удовлетворением Анатолий, когда вечером в магазине ничего не упало, не разбилось, и он с лёгкой головой, хлебом и кошачьими консервами пошагал домой.

Линия жизни Анатолия заколебалась крутыми волнами.

***

Кот лежал на столе, с готовностью подставляя меховую голову, Анатолий совал пальцы между мягких ушей в задумчивости. Требовал разрешения очередной магазинный ребус – появился отдел под стать новому названию "Дом, сад и огород": угли, мангалы, решётки, тяпки, косилки и топоры. В количестве трёх штук они лезли Анатолию в глаза, куда бы он не сунулся.

Шашлыки? Мать позовёт налето в деревню? Разрубить узел схемных ошибок в проекте?

Он позвонил матушке; распутал тот самый узел; напоролся на отказ ВДВ по предложению корпоративных шашлыков. Топоры продолжали нависать, лишая Анатолия спокойствия.

С неба падали тяжёлые мохнатые снежинки, Анатолий, поёживаясь, стоял на остановке. Асфальт вокруг был завален бутылками. Вот так вечеринка, подумал Анатолий.

Портвейн. Всмотрелся повнимательнее – "777". С задворок памяти всплыли рассказы отца про бурную вроде бы молодость: "Три топора", – проговорил Анатолий. И отнёс все бутылки в контейнер.

Вывеску не поменяли. Топоры лежали на месте. Одна бутылка "777" аккуратно прислонилась к стенке остановки.

Анатолий понуро стал прикидывать варианты, смирившись с ролью ведомого магазинной волей: убирать теперь за алкашнёй, пока не переведутся? Сдавать бутылки? Самому… пить?

От перспектив загрустил и забормотал, глядя на очередную бутылку: "Три топора, три топора…"

– Да! Я их тут третий день фотографирую, – раздался девичий голос.

Он поднял глаза и увидел улыбку, ямочки на щеках и безразмерный пуховик.

– Маргарита. – Сунули ему из пуховика тёплую ладошку.

***

Любовный дурман и устремившаяся вверх кривая жизни на время размыли его магазинную фиксацию.

Но тут вылезло какое-то абсолютно весеннее солнце, высветив вывеску "Вкусное.". Анатолий прищурился, посмотрел на часы и, пробормотав: "Яйца, кот и молоко", зашёл внутрь. Топоры, вместе со всем дачным уголком исчезли.

– Естественно, – самодовольно хмыкнул Анатолий, развернулся на выход и наступил в кучу рассыпанных конфет "Маска".

Отчего бы и нет, подумал он и купил кулёк. "Маска, маска…", бормотал по дороге на свидание и, угостив Марго конфетами, позвал в театр.

Она ахнула в том роде, что как же ты догадался, я как раз… Он жевал конфету и улыбался. В тот вечер она его поцеловала.

Решил всегда заглядывать в магазинчик перед свиданием.

Всё та же вывеска – "Вкусное." – смутила, как и то, что в продаже появились детские, маскарадные костюмы. И соответствующие маски.

Без особой надежды он купил билеты в театр. Она удивлённо согласилась, но вечером поцелуев уже не было.

А магазинная маска – пожалуйста.

Больше придумать Анатолий ничего не успел, потому как объявили ковидный карантин.

Одни маски исчезли, другие появились.

***

Как удачно, подумал Анатолий – с Марго надо было куда двигаться, а как и куда, он не знал. Перезванивались; он работал дома; гладил кота и выбегал иногда (в маске, конечно) в магазин за продуктами. Он теперь назывался "Холодная радость" и предлагал богатый ассортимент мороженного.

И как-то медленно, но неотвратимо в нём поселилась долбёжная мысль, вытеснившая привычную уже мантру "яйца, кот и молоко". "Растаявший пломбир" теперь занимал паузы в мысленном пространстве Анатолия.

То поругивались сотрудники: "У тебя пломбир растаял!" – "Не у меня, это холодильник сломался!". То ныл ребёнок: хочется не фруктового мёрзлого льда, а мягкого и беленького. То плакат повесили: красотка капает на себя мороженным с надписью "...ский пломбир".

"Ясен пень", – подмигнул Анатолий Коту, – "Это ж про Марго".

Позвонил.

– Ты пломбир любишь?

– Вот как раз пломбир – нет. Раньше – да… Но как узнала, почему так называется...

– И почему же?

– От французского plomb. Не, ну, там есть ещё дурацкая версия, что от названия какого-то городка, но лажовая, честно говоря. Массивная посуда нужна была, вот свинец и брали. Не парились о его вредных свойствах.

Очень интересно, подумал он, но ничего не понятно. Кое-как договорил и сел поработать.

Соединял белый и чёрный провод, тыкал в припой. Тык-тык. Припой. Состав: "… свинец…" – инженерный мозг Анатолия тут же прочертил логическую трассу:

– Плюмбум – припой – провода не соединятся, пока припой расплавленный – растаявший…

Вот ты какая Марго, оказывается… мягкая и податливая, но ненадёжная…

И перестал ей звонить. Она возмутилась. Обиделась. Потом всплакнула. Потому уточнила и послала к чёрту уже окончательно.

Тут и карантин сняли. Анатолий вернулся в офис, заглянул в "Распродажу" (так теперь, да?) – мороженное убрали, хоть и лето на носу. Ага, кивнул себе Анатолий и влетел в надутый тюбинг, в простонародье называемый "ватрушка".

***

– Ватрушка, надо же, – усмехнулся в трамвае.

Обернулась девушка, и так застенчиво:

– А звать Оленькой. – И поправила прядь.

Закрутилось.

Коту еды. Себе – воды. В магазине "Охладись" девочка махонькая тыкала пальчиком:

– Мама, гляди – лужа белая.

Посмотрела не мама – Анатолий. Упаковка на полу: "пломбир". Тут же Оленьку Ватрушкину из контактов удалил и заблокировал. "Яйца, кот и молоко!", – подбодрил себя и убыл домой гладить кота.

И теперь, как одержимый, искал девушку, чтоб не расплавленный плюмбум. Магазин подкидывал ему зацепы для знакомств, и он незаметно для самого себя оттачивал донжуанское мастерство. Знакомился деловито, ухажёром был заботливым и интересным до той поры, пока не заходил с проверкой в магазин: а там, то слякоть белёсая, то реклама, то на кассе мужик ругается: "Хотел, как в детстве губами примёрзнуть, а у вас…".

К зиме Анатолий выдохся и искать перестал. Ходил в сетевой супермаркет за углом. Убыстрившаяся, расколыхавшаяся было жизнь вновь успокоилась в узкой колее. От переживаний затемпературил.

Вышел с больничного.

– Привет, я Настя. – Рядом с его столом сидела девушка и паяла… провода?

Следом протиснулся ВДВ: знакомься, говорит, это тебе помощница. Хватит уже тебе с паяльником сидеть.

***

Детей вместе с заматеревшим Котом оставили на выходные у родителей Анатолия, а сами гуляли по городу. "Как молодые за ручку ходим", – смеялась Настя. Шли, шли, и он увидел тот дом, где когда-то снимал квартиру. Притормозил.

Она сказала:

– Ты тут постой. Я пойду мороженное поищу.

Вскоре вернулась:

– Мне эскимо, а тебе на, пломбир. Ты мягкий любишь.

– Спасибо, – просипел он.

Она отдала ему стаканчик, и, хрустнув глазурью, хихикнула:

– Магазин смешно так называется…

-?..

– "Яйца, кот и молоко".

Мороженое Анатолия липко стекало по руке и капало на асфальт.