Давай поженимся

- Где эта старая ведьма?! – мистер Эндрю в бешенстве распахивал одну за другой двери в их дорогом особняке в самом центре Лондона. Его жена Оливия едва поспевала за ним, пытаясь успокоить жестами и мимикой. Получалось это у неё не очень, и голос мужа продолжал греметь на весь дом.

- Эндрю, ты совсем из ума выжил, - со стороны оранжереи раздалось по-стариковски дребезжащее, но ещё не лишённое силы контральто. – Если бы я была ведьмой, то сжила тебя со свету до того, как ты растранжирил всё наше состояние.

Круто развернувшись, Эндрю быстрым шагом вошёл в оранжерею и остановился перед креслом, в котором с идеально прямой спиной сидела мать Оливии, Беатриса.

- Можно подумать, меня не сживёт со свету последняя каверза твоего мужа! Что за странное условие завещания? – он всё-таки сбавил тон, чёрт его знает, какие полномочия мог предоставить ей недавно скончавшийся муженёк.

- Ты про то, что сможешь управлять фондом, только если Филипп женится до своего двадцатипятилетия? А что странного в этом условии? – мать Оливии смотрела на зятя с нескрываемым презрением. – Этот фонд создавался специально для того, чтобы моя дочь со своим сыном не умерли в нищете, и я вместе с ними, раз уж ты оказался таким мерзавцем. К сожалению, мой внук недалеко ушёл от тебя, такой же оболтус! Женитьба могла бы остепенить его.

Эндрю сжал зубы. Ему нужны были эти деньги. Последнее время он старался экономить в надежде, что вскоре вступит в управление трастовым фондом. По завещанию деда Оливии, основоположника семейного бизнеса, это должно произойти, как только Филиппу исполнится двадцать пять. И тогда они смогут наконец-то поправить своё финансовое положение. А час назад представитель фирмы, занимающейся наследственной массой, сообщил им с Оливией об особом условии, которое незадолго до смерти её отца, мужа Беатрисы, было внесено в завещание деда.

И Эндрю сдержался, хоть с удовольствием затянул бы на этой морщинистой цыплячьей шее кружевной накрахмаленный воротничок строгого платья.

- Ты можешь отменить это условие? – почти нежно спросил он.

- Нет, и не отменила бы, даже если могла, - Беатриса устало посмотрела в окно. – Мы совместно приняли такое решение и отменить могли бы тоже только совместно. Если мой внук не женится в указанный срок, управление фондом так и останется у фирмы-душеприказчика.

Отвернувшись от окна, она снова окатила Эндрю презрением:

- И не надо мне говорить, что мы нарушили волю деда Оливии. Ты совсем запудрил ему мозги своими безумными проектами. И слава Богу, что у нас с мужем была возможность хотя бы дополнить завещание своим условием. Только, если Филипп женится!

- Но до его двадцатипятилетия остался один день! Ты могла хотя бы намекнуть на это условие!

- Зачем? Чтобы вы успели обработать какую-нибудь простушку с улицы? Только этого мне не хватало на старости лет.

Эндрю вцепился в собственные волосы и со стоном покинул оранжерею. Оливия, в замешательстве задержавшись около матери, но так и не решившись ничего сказать, почти бегом бросилась вслед за мужем.

Беатриса насмешливо скривила тонкие губы.

В спальне Эндрю уселся на кровать и обречённо уставился в одну точку. Оливия, присев рядом, осторожно погладила его по плечу:

- Дорогой, может быть, всё не так страшно?

Она обожала мужа и ей не хотелось верить словам матери.

- Конечно, не страшно, - Эндрю повернулся к жене и продолжил с сарказмом. – Просто нам придётся переехать в другой дом, поменьше, куда-нибудь на окраину, и почти все наши друзья от нас отвернутся, только и всего.

Наполнившиеся ужасом глаза Оливии вызвали у него новый приступ гнева, и он в нетерпении вскочил с кровати:

- Где этот мерзкий оболтус?!

* * *

Шлёпнув на прощанье Мими по упругой попке, Филипп закрыл дверь апартаментов и как раз вернулся в гостиную, когда раздался звонок его сотового. Отхлебнув чуть остывший кофе из стоявшей на столике чашки, Филипп закурил и сел в кресло:

- Ма, ты чего в такую рань?

- Это не «ма»! – голос отца в трубке зазвенел так, что от неожиданности Филипп чуть не выронил телефон. – И что это за рань в два часа пополудни!

- Привет, пап, - Филипп мгновенно пришёл в себя и приготовился выдать отцу очередную успокоительную ложь. – Мы тут с Кевином…

- Мне плевать, где вы снова ошиваетесь с Кевином и какой ерундой занимаетесь на этот раз! – внезапно его голос преисполнился подозрительного сочувствия. – Сынок, боюсь, мы не сможем подарить тебе на юбилей яхту, ну, ту белую красавицу, которую ездили недавно смотреть.

Из смежной с гостиной спальни вышел молодой человек со взъерошенными волосами, явно только что проснувшийся. Он плюхнулся на диван, допил кофе из чашки Филиппа и уставился на его вытянувшееся лицо.

- Что? Неужели тебя наконец-то лишили карманных денег? – не выдержав вертикального положения, Кевин съехал по спинке дивана вниз, и упёрся коленями в кофейный столик.

- Хуже, - голос Филиппа был так непривычно серьёзен, что Кевин снова сел нормально:

- Ну?

- Если я завтра не женюсь, ты не сможешь поразить Джессику своими шкиперскими штучками.

* * *

- Аманда, поверь, ничего не было, мы просто вышли все вместе и тут же разъехались по домам, - вот уже полчаса Кевин пытался умилостивить девушку Филиппа, которая ночью застукала того в клубе целующимся с Мими в одном из коридоров неподалёку от туалетов. Залепив Филиппу пощечину, Аманда велела ему забыть номер её телефона.

Перебрав до этого все возможные кандидатуры, кому можно было без непоправимых последствий так внезапно предложить руку и сердце, друзья пришли к выводу, что Филиппу необходимо мириться с Амандой.

- Погоди, - Филипп вырвал трубку из рук Кевина. – Мэнди, милая, а может, ты простишь меня, если я предложу тебе стать моей женой? Мы могли бы пожениться хоть завтра!

Выслушав ответ, он уставился на погасший экран сотового.

- Что? Будет думать? – Кевин всё ещё не хотел отказываться от заманчивой перспективы морского круиза в компании Джессики.

- Ага, сказала, чтоб мы женились друг на друге, так нам не придётся больше никого обманывать! – Филипп нервно бросил телефон на столик. Закурил. И вдруг заметил, что Кевин молча смотрит на него. Не отрываясь.

- Ты чего?

Кевин продолжал смотреть, не говоря ни слова. И тут до Филиппа дошло:

- Я тебе сейчас нос сломаю!

- Ломай. Думаю, ты не захочешь, чтобы твоя вторая половина ходила со сломанным носом, а я заодно его чуть подправлю потом на пластике.

* * *

Белоснежная красавица-яхта легко рассекала тёмно-голубые воды Кельтского моря. Солёные брызги с вкраплениями солнечных бликов иногда непослушно вырывались из-под её идеального аристократического носа и заставляли держащегося за релинг молодого человека слегка морщить свой. 

Уклонившись от их очередного радужного каскада, Филип повернулся всем корпусом к рубке и весело крикнул целующимся за штурвалом Кевину и Джессике:

- Эй, хорош лизаться! Где шампанское?

- Я несу! – из-за рубки с бутылкой шампанского и парой пустых бокалов в руках показалась Аманда в голубом бикини.

- Филипп! Она великолепна! – голос Кевина относило потоком встречного ветра.

- Кто? Джессика или Аманда? – Филипп поцеловал Аманду и глотнул шампанское прямо из горлышка.

- Они тоже! – рассмеявшись, Кевин повернулся к Джессике и крепче прижал её к себе. Снова посмотрел на Филиппа:

– Я про яхту, думал, родители вообще тебя с ней прокатят, а эта ещё и выше классом!

Филипп усмехнулся и крикнул:

- Это бонус! За ошалелое лицо бабки, отец сказал, это был лучший момент в его жизни.