Беды, боли и корнеплоды: заметки по конкурсным текстам

Всем привет!

Меня зовут Катя Верхова, и я писатель в отставке.

Если бы мне приходилось доказывать свою значимость и право занимать пост профессионального жюри, я бы, наверное, начала рассказывать про десяток изданных романов и тридцать с лишним написанных. И это только те, о которых не стыдно вспоминать.

Поскребла бы регалюшек по сусекам да отмахалась бы ими, искренне веря, что кому-то не пофиг.

Если бы мне пришлось объяснять, чем я руководствуюсь, оценивая текст, я бы, наверное, рассказала про сетевую начитанность и препарирование разных форматов коммерческих текстов, разбор на формулы, про наличие множества псевдонимов в разных жанрах и формах, прохождение курсов и те де, и те пэ.

Но будем честны: у каждого присутствующего найдется за плечами масса критериев, образованиев и прочих курсов.

Если бы мне пришлось оправдываться за «не такое мнение», за то, что не уловила глубокую идею, не выцепила суть, я бы… не стала. Дурацкая это затея, чесслово!

Но все это «если бы» и прочие сослагательные, когда по факту имеет значение лишь то, что я — среднепаршивый коммерческий автор (в отставке), многократный промежуточный жюрист (восстановленный в должности) и любитель покопаться в чужих текстах, лишь бы не заниматься своими.

Я закончила с препажюрированием своей группы заблаговременно, и у меня было время обдумать произошедшее. Это было возвращение к Новой фантастике спустя несколько лет после перерыва от процесса, который требует делиться своим ну о-о-очень ценным и важным мнением.

Про сами работы я, конечно же, ни слова не скажу, лишь обобщу беды и боли, протянутые через мощную такую вкусовщину. Помним: все сказанное может быть использовано против меня исключительно мое мнение.

Сперва три моих рабочих принципа

1. Поскольку я люблю живые тексты, то и отзывы должна писать живые. От меня вы не дождетесь отредактированных до зубовного скрежета литературных разборов, которые хоть в журнал «Талантливый мазохист» отправляй, хоть в рамочку над кроватью с пометкой «18+». Если какой-то сюжет, по моему мнению, хреновый, то все корнеплоды будут упомянуты.
2. Автор может писать в сто крат лучше меня, и таланта в нем может оказаться на сто кило больше, и вообще через несколько лет я буду стоять к нему в очереди за автографом на Красной площади. Но это не значит, что мне обязано понравиться его творчество «здесь и сейчас», и уже тем более не значит, что я буду сдерживать свое «ценное и очень значимое мнение», чтобы ненароком не задеть чье-то эго. Если хоть чье-то мнение (даже мэтра всея литературы, не говоря уже о маленьком звездюшонке в виде меня) может вас дизморалить или, не дай бог, убедит прекратить писать, завязывайте с писательством уже сейчас. Писательство требует устойчивости.
3. По большей части меня не парят речевые ошибки, пропущенные запятые, опечатки (но до красных мушек выбешивает написание слова «Вы» с большой буквы при оформлении диалогов в художественной прозе). Я разделяю писательскую работу от корректорской и редакторской. Другой вопрос, что теперь автор — и чтец, и жнец, и на дуде игрец (и корректор, и редактор, и маркетолог, и сммщик).

А теперь — беды и боли, в студию! 

1. Фокал
Почему авторы вдруг резко начали игнорировать фокальность?

Для справки: фокал — это точка зрения, через которую читатель воспринимает историю. Если вы пишете от третьего лица, но все время остаетесь в голове одного героя, видите мир его глазами и чувствуете его кожей — это и есть фокал.

В условиях, когда у вас аллергия на повествование от первого лица или история диктует быть написанной от третьего, вы берете этого зверя, сажаете на плечо и пишете от третьего с налетом первого. Фокал создает эмпатию, интригу, субъективность, позволяет читателю прожить историю вместе с героем, ассоциировать себя с ним. 80% успеха хорошей жанровой прозы — фокализация.

Представьте, что вы описываете утро в общежитии после пьянки.

Без фокала: «В комнате было душно, на столе стояла кружка с недопитым коньяком, из коридора доносился шум».

С фокалом: «Антон зажмурился от яркого света, пробивающегося сквозь щель в шторе. Во рту было сухо, и он с тоской посмотрел на кружку с дешманским коньяком. Поморщился. Вчера коньяк не казался Антону таким вонючим. Сосед за стеной снова включил музыку, и басы противно отдавались в затылке».

Разница в том, что во втором случае мы не просто получаем информацию, а оказываемся в голове Антона: чувствуем его головную боль, его похмелье, его раздражение на соседа. Мы с ним, в его шкуре, а не наблюдаем с высоты читательского полета.

2. Перегруженность
Авторы часто пытаются пихнуть в рассказ невпихуемое вообще все, что могло происходить в мире. В какой-то момент избыточность деталей приводит к каше в голове читателя. 

Вот автор пишет рассказ о том, как Вася в одиночку выживает на заброшенной космической станции. Вместо того чтобы дать читателю пробираться по темным коридорам вместе с Васей, он в первой же главе объясняет историю колонизации Марса, устройство межгалактического флота, политику Совета галактик и почему у космических крыс три хвоста. В итоге читатель, который хотел ужасов в замкнутом пространстве, получает энциклопедию и теряет интерес еще до того, как Вася откроет первый люк.

3. Герои-функции
Очень часто встречались персонажи, которые что-то делают лишь потому, что так нужно автору для сюжета. По моему мнению, первоочередными должны быть герои, которые строят сюжет, а не сюжет, который строит героев. Вручите своим персонажам страхи, мотивацию, желания, слова-паразиты, и читателю будет не все равно, что с ними случится через пару абзацев.

Поскольку беда общая, сразу перейду к примеру.

Вариант 1:

В комнату вошла подруга Лена.
— Тебе нужно срочно уезжать, — сказала она.
— Почему?
— Потому что вчера убили того журналиста, с которым ты встречалась. Полиция уже знает о вас. Я слышала разговор в участке. Еще я выяснила, что твой отец был связан с этим делом. Возьми этот конверт, в нем адрес человека, который тебе поможет.
Лена обняла ее и ушла.

Что с этим текстом не так? Лена не персонаж, а курьер с сюжетным пакетом. Она зашла, выгрузила опасность, экспозицию, семейную тайну, следующий квест, и… растворилась.

Вариант 2

Лена вошла без стука и сразу задернула штору. Руки у нее дрожали так, что ключи звякнули о подоконник.
— Собирайся. Сейчас.
— Да что случилось?
— Случилось то, что я, дура, полезла проверить, почему участковый с утра торчит у твоего подъезда.
— Лена…
— Не перебивай. Того журналиста правда нашли. И, похоже, кто-то очень хочет, чтобы следующей нашли тебя.
Она достала из кармана мятый конверт, но не сразу отдала, сжала в пальцах.
— Я не должна в это лезть. Вообще не должна. У меня сын, работа, ипотека и ноль желания исчезнуть вместе с тобой. Но если ты останешься, тебя сожрут.
— Что в конверте?
— Адрес одного человека. Последний подарок твоего отца.

Вот здесь Лена уже не просто функция. У нее есть свой страх, своя цена участия, свое раздражение, свой голос, личное отношение к происходящему.

4. Диалоги

— Ты не представляешь, что случилось!
— Что?
— Не поверишь!

И так по кругу. Когда герои по полчаса выясняют отношения, а мы понимаем, что автор просто не знает, как иначе передать экспозицию. Диалог должен делать три дела: раскрывать характер, двигать сюжет или создавать атмосферу. Если он не делает ничего, вырезайте без сожаления.

5.Штампы.

Когда в первом же абзаце у героя «сердце уходит в пятки», а «холодок бежит по спине», я уже мысленно готовлюсь к тому, что и «тишина повиснет», а «кровь застынет в жилах», и все это до того, как случится хоть что-то существенное.

В целом, это и моя беда. Иногда я даже искренне уверена, что штамп — вполне себе литературный прием, и лучше уж по протоптанной дороге, чем мостить неведомо что, но когда подряд читаешь тексты авторов с абсолютно идентичной описаловкой, начинаешь обращать внимание.

6. Не забываем про трехактную структуру.
Завязка — кульминация — развязка. Внутри каждого акта есть своя структура:

• Завязка: экспозиция, побуждающее действие, сюжетный поворот.
• Кульминация: развитие конфликта, пик конфликта, клиффхэнгер.
• Развязка: разрешение конфликта, финал.

Часто молодые (и не очень) авторы пытаются сломать структуру, найти какую-то уникальность. Так вот… прежде чем взяться за что-то уникальное, научитесь работать со стандартом.

Далеко за примером ходить не надо. ГП:

Завязка: Гарри узнает, что он волшебник (экспозиция), Хагрид уводит его из дома Дурслей (побуждающее действие), Гарри попадает в Хогвартс и узнает о таинственном камне (сюжетный поворот).

Кульминация: Гарри, Рон и Гермиона проходят через препятствия к камню (развитие конфликта), Гарри остается один перед зеркалом и сталкивается с Квирреллом/Волан-де-Мортом (пик конфликта), сцена у зеркала и битва — момент наивысшего напряжения (клиффхэнгер).

Развязка: Камень уничтожен, Волан-де-Морт исчезает (разрешение конфликта), Хогвартс празднует победу, Гарри возвращается к Дурслям на каникулы, но теперь он точно знает, что не одинок (финал).

А вообще, дойти до финиша и получить развернутую обратную связь тоже вполне себе подвиг. Прочитать эту обратную связь, осмыслить и не сгореть — уже геройство.

Уверена, в любой группе найдутся рассказы, которые получили диаметрально противоположные оценки.

И для меня это показатель хорошего рассказа. Хуже текста, который кому-то не понравился, только текст, который вообще ни у кого ничего не вызвал. Паршивый живой текст всегда лучше безупречно написанного, но мертвого.