Маски

  • Опубликовано на Яндекс.Дзен
  • Жаренные
Автор:
Водопад
Маски
Аннотация:
Набор масок – это наш багаж. За него не нужно доплачивать в самолёте, но и избавиться от него невозможно. Когда мы примерили первую маску? Когда побоялись сказать «нет»? Или когда впервые проглотили обиду, засунули язык в задницу? Причём не обязательно в свою.
Текст:

Внимание! Ограничение по возрасту 18+

Это было смешно. Лежать в больнице с панарицием. В хирургии. Здесь люди без ног, с аппендицитами, ножевыми ранениями, а я с панарицием. Но тёща, по всему видать, решила отдохнуть от меня пару недель, потому что её знакомый доктор – зав отделением, – был бескомпромиссен.

– Хочешь без пальца остаться?

Я замотал головой.

– Тогда ложись в больницу!

Так была решена моя судьба.

Если взглянуть со стороны, то это было даже неплохо. Во-первых, смешно. Я гордо разгуливал по коридорам с перевязанным средним «факовым» пальцем на правой руке. Во-вторых, внезапно. Ещё вчера я строил планы на завтра и послезавтра, договаривался с какими-то людьми, назначал время, обсуждал детали. А сегодня позвонил диспетчеру и наказал не принимать никаких заявок. И всё! Жизнь моментально остановилась, словно с рельс сошла. Не чувствуя себя больным, я воспринимал своё лечение как нежданный отпуск. Только вот набор развлечений был несколько однообразен…

– На перевязку! – рявкнула толстая медсестра, сунув рыжую голову в палату.

Сосед кряхтя начал подниматься с койки.

– Пойдём, – и поковылял по коридору, придерживаясь за правый бок.

У перевязочной очередь. Стоим с соседом, беседуем. Интересуюсь, что да как. У него гнойный аппендицит, шов разошёлся. В больнице всегда найдётся, о чём поговорить. Пожалуй, тема про болячки далеко обошла все остальные по рейтингу.

Сосед долго не выходит из перевязочной. Появляется бледный и ещё более скособоченный. Сочувственно киваю и захожу вместо него. У медсестры над повязкой стальные глаза. Не только цветом, но и твердостью взгляда. Эти глаза становятся большими.

– Почему руки такие грязные?

Вяло оправдываюсь, что мол работа такая, масло въедается, отмывать не успеваю. Не дослушав, наливает тазик горячей воды с порошком и выставляет нас с тазиком в коридор – отмачиваться. Сижу, мочу руки. Щиплет. Через полчаса зовут обратно.

– Ну вот, другое дело! – грязь на самом деле сползла вместе с верхним слоем кожи.

Сижу, любуюсь красотой чистых рук. Сестра разматывает нагромождение пластыря, что я соорудил над поражённой частью тела. Вот и он – больной зуб. В смысле, палец. Но штука, что виднеется из опухшего пальца, и впрямь чем-то напоминает зуб. Желтовато-белый, плотный, присосавшийся корнями к недрам.

– Потерпи! – и, не давая мне времени испугаться, берёт пинцет и резким движением извлекает «зуб» из плена опухшей плоти.

От боли темнеет в глазах, с шипением выпускаю воздух и успеваю заметить белеющую кость в лунке, быстро заполняющейся густой кровью. Вот и всё? Стерженёк – причина моего больничного заточения – с негромким стуком падает в кювету.

– Сп… спасибо! – обретаю дар речи, когда ловкие руки умело бинтуют мой «окаянный отросток».

Я восхищён. Как ловко она это всё проделала! Какие у неё глаза! Я влюблён и иду по коридору в палату, выставив вверх перебинтованный средний палец. Но я женат…

– Молодой человек, помогите, пожалуйста, – пожилая сестра машет рукой из женской палаты, – давайте бабушку на каталку переложим.

Кивнув, захожу внутрь и застываю в нерешительности. Передо мной слабо шевелящийся скелет, обтянутый тёмной от времени пергаментной кожей. Скелет совершено голый, где-то между верхними рёбрами угадываются соски, внизу ямы живота пробиваются несколько седых волосков.

– Не бойся, заходи! Она ничего не видит и почти не слышит. Бери за ноги, а я подмышками возьму. Раз-два…

Неприятный запах бьёт в нос. На пальцах ног загнутые жёлтые ногти. Кожа покрыта какими-то мокрыми язвами с серо-некротическими краями. Берусь за щиколотки, ощущая руками остатки жизни в еле тёплой плоти.

– Три!

Скелет оказывается неожиданно тяжёлым, но успешно перемещается на каталку. Череп сверкает бельмами глаз, беззубый рот испускает слюну и бессмысленные звуки.

– Сколько ей лет?

– Да какая разница! – отмахивается сестра. – Всё равно отсюда ей только в морг дорога.

И накрытая простынкой чудом живая фотография из Освенцима едет по длинному коридору.

– Сосед, пошли на обед, – зовёт аппендицитный. Киваю, сильно сомневаясь в появлении аппетита.

У другого соседа совсем нет одной ноги, а вторая по колено, да и той осталось жить два дня. Атеросклероз. Одноногому лет семьдесят. Его положили сегодня вскоре после меня. Обед ему привозят в палату. Он не может самостоятельно сесть, мы вдвоём берём его подмышки и приводим тело в вертикальное положение. Точнее, я один, потому что первый сосед снова хватается за бок.

Когда возвращаемся, у кровати старика сидит пожилая женщина с крашеной рыжей причёской и скорбно поджатыми губами.

– Это криз. Криз… – повторяет она, обращаясь к медсестре, – что же вы ему давление не померили? И вот это ему нельзя. У него же диабет.

Одноногий полулежит на двух подушках, одна из которых не больничная. Глаза его прикрыты, грудь тяжело вздымается, дыхание подсвистывает. Тарелка с больничным супом стоит нетронутая.

Быстрым шагом заходит врач, нацепляет маску деловитости и начинает «осуществлять профессиональную деятельность».

– Это криз… криз…

– Маша, давление.

– Криз…

– Почему анализы сразу не сделали?

Я слушаю в пол-уха, пытаясь читать книжку, но строчки расплываются и съезжают вниз по странице. Отворачиваюсь к стенке. Скоро приходит Крис в маске чумного доктора. Снимает маску и оказывается тёщей. Я бегу от неё в перевязочную, но дорогу преграждает голый скелет со стальными глазами поверх маски.

– Эй, проснись, – кто-то трясёт за плечо, – к тебе пришли.

– Кто?..

Выхожу в вестибюль. Это тёща. Сняла маску чумного доктора и надела маску заботливого участия. Принесла пельменей. Варёных. С майонезом, как я люблю. Есть не хочу, но беру на потом. Надеваю маску безмерной усталости и ухожу в палату. Наверное, на самом деле многовато впечатлений для первого дня…

Почему время в больнице движется вдвое медленнее? С каким бы удовольствием дома повалялся денёк на диване, почитал книжку, а здесь еле-еле дожил до вечера первого дня. Минуты тоскливо проползают мимо со скоростью раненой черепахи. Снова пытаюсь читать книжку, но мысли о другом. О другой. Я же сразу написал, что в больнице, почему не ответила, почему телефон недоступен? Ем пельмени, одноногий кряхтит и стонет, аппендицитный спит.

Утренний обход. Врач, надев дежурную улыбку, интересуется самочувствием. Пожимаю плечами – как будто так не видно, что я здоров. Что-то записывает, переходит к другим. Сестра приносит какие-то таблетки. Весело…

Перед обедом одноногого начинают готовить к операции. Две санитарки, толстая и худая, обе страшные, точно сводные сёстры Золушки, совещаются.

– Давай его в процедурную отвезём.

– Да ну, он тяжёлый, зае… перекладывать. Давай здесь.

И тощая приносит кружку Эсмарха и тазик. Через несколько минут ужасная вонь выгоняет меня в коридор.

– Вот спасибо, девочки, – слышу на выходе смущённый голос старика, – а то я сам неделю сходить не могу…

Понятно, что обедать уже не хочется. Кое-как запихиваю в себя котлету. Ничего, у меня ещё тёщины пельмени остались.

– Там к тебе девушка, – манит рукой медсестра.

С замиранием сердца спускаюсь на первый этаж… Это всего лишь жена. На ней маска сочувствия. На мне – радостного оживления. Пустые, как глаза, вопросы, примерно такие же ответы.

– Выздоравливай! – машет на прощанье.

– Постараюсь! – салютую в ответ.

Почему же она не приходит? Может быть, завтра?

Ещё один бесконечный вечер. Старик давно спит, нещадно испуская газы из опустошённого кишечника. Аппендицитный играет в телефон. Жрать хочу. Пельмени съел ещё днём. Ага, жена же что-то принесла. Пирожки. С печенью… Знает ведь, что не люблю с печенью. Придётся спать голодным. Но как уснуть? За день выдрыхся уже на неделю вперёд. Почему она не пришла?

Утром старика увозят на операцию, а в палату подселяют другого одноногого. Молодой, лет тридцать, а уже ноги до колена нет. Атеросклероз. Не думал, что так много мужиков из-за этого становятся калеками. Но новенький не унывает, хоть ему и грозит очередное укорачивание конечности. Травит анекдоты, заигрывает с сёстрами Золушки, угощает мужиков сигаретами. Мир вокруг быстро становится интереснее, особенно, когда новенький достаёт карты.

Привозят старика. Он больше не одноногий. Теперь это полчеловека. Глаза безумные – ещё не отошёл толком от наркоза. Свежая культя напитала кровью повязку.

– Это я в будущем… – с новенького слетает маска веселья.

Но через минуту он уже скачет по коридору на костылях и отпускает сальные шуточки рыжей, от чего та становится цвета меди.

Среди по-настоящему больных я чувствую себя, как зрячий в стране слепых. Я не понимаю, почему меня закрыли в этом здании, почему не разрешают уйти домой, почему она не отвечает на звонки? То есть насильно никто не держит, но на календаре март, и ещё не весь снег растаял, а одежда моя осталась на складе больницы, и без выписки мне её никто не выдаст.

С четвёртого дня начинаю готовить план побега. Прошу жену принести немного денег (на в магазин сгонять за… жаль не курю… шоколадками) и для этой же цели какую-нибудь обувь, чтобы не в тапочках. Приносит летние туфли (типа, нормально через дорогу перейти) и какие-то копейки. Вот жаба! Но на мне маска благодарности, поэтому вежливо говорю «спасибо».

Вечером подсчитываю финансы: в общем-то, хватает… Предупреждаю аппендицитного, что смываюсь на ночь домой (только т-с-с!) и по темноте выхожу через служебный вход, который почти никогда не запирается. И не очень-то холодно! Немного уши мёрзнут (поднимаю воротник пиджака) и тонкие трико продувает, но автобусная остановка рядом.

Люди не особо обращают внимание на чудика в летнем прикиде (вот в центре города один старикан вообще всю зиму по улице в одной майке расхаживает). Через полчаса я уже на вокзале. Вижу в ларьке копеечные серёжки-колечки. Покупаю. Не с пустыми же руками. Сейчас семь остановок на электричке – и всё! И что? Не знаю…

Выхожу из вагона на полупустой перрон. Пять минут до её дома. Первый этаж в обшарпанной хрущёвке. Открывает её мама, перегораживая собой чуть ли не весь коридор.

– А её нету… – недоуменно оглядывает моё одеяние, – ещё не приехала.

Напроситься подождать? Но она не делает попыток пригласить. А, она же не знает. Думает, наверное, что я на машине, как обычно.

Иду обратно на станцию. Посёлок маленький, вокзал закрывается в шесть вечера. Сейчас восемь. Подмораживает… Подходят двое с предлогом «дай закурить». Дал бы сразу одному с разворотом, и что дальше? Туфли скользкие, далеко не убежишь. Да и куды бечь? Я здесь только дорогу до её дома знаю. Приходится блеять, что не курю, на всякий случай надев маску доброжелательности. Авось пронесёт… Двое намерены продолжить диалог на предмет «а если найдём?». На счастье, подходит следующая электричка.

Заскакиваю в вагон, подгадав перед самым закрытием дверей. Хмыри разочарованно провожают взглядом отъезжающий поезд. Если я правильно помню расписание (сам пять лет на этих электричках отмотал), то через двадцать минут идёт встречная. Благополучно проезжаю «зайцем» одну остановку и выхожу на следующей.

Затерянный полустанок, продуваемая ветром платформа посреди поля. А если я ошибся, и не будет электрички? Но вскоре на рельсы ложится свет мощного фонаря. Когда попадаю в вагон, уже чувствительно стучу зубами от холода. Иду по проходу, через тамбур, другой, третий. Сердце забилось. Она! С глупой улыбкой плюхаюсь напротив, вызывая её растерянный взгляд.

– Ты почему недоступная такая? – начинаю шутливо наезжать. – Звоню, звоню…

– Я… телефон разбила. Кстати, познакомься! Это…

Только тут замечаю, что дрищ с усиками, который жмется рядом, вроде как имеет к ней некоторое отношение. В смысле, слишком нагло жмётся.

– … – дрищ произносит своё имя, которое я сразу забываю, и протягивает руку.

Я достаю из кармана перебинтованный «фак» и делаю ручкой на расстоянии.

– Ты откуда такой? – она окидывает меня удивлённым взглядом.

– Как откуда? Ты что, смс-ку не получала?

– Приехали, – говорит дрищ и направляется к выходу.

Дрищ выходит первым и подаёт руку ей. Потом вываливаюсь я. Переходим пути. Она с ним, но не под ручку, а просто рядом. Я семеню следом, но поспешно спохватываюсь, догоняю и беру её под локоток. И вовремя – на спуске с насыпи такой лёд, что точно упал бы, если б не её локоть.

– Осторожнее! – она улыбается.

Идём как бы вместе, но на самом деле только в одну сторону. У круглосуточного ларька на освещённом пятачке поджидают двое тех самых хмырей. Ну, не то чтобы поджидают… Стоят, короче. Делаю маску понаглее. Хмыри внимательно смотрят на меня, потом здороваются за руку с дрищом.

– Ну пока! – говорит дрищ и уходит с хмырями.

Теперь она берёт меня под руку, и мы молча двигаемся дальше. Я мёрзну.

Она тихонько открывает дверь своим ключом. Прикладывает палец к губам. Как хорошо! Тепло! В штанах перестаёт звенеть. Мы заходим в её комнату, которая первая по коридору, я хватаю за талию, прижимаю к стенке и начинаю обнимать. Целую в шею. Соплю в ухо. В смысле, соплю, а не соплю.

– Фу, вонючий какой! – она морщится. – Больницей пропах. Шуруй в ванную!

Хоть отогрелся в горячей воде! Выхожу, опоясанный длинным полотенцем. В коридоре по-прежнему никого. Она сидит на кухне в коротком халатике «на босу ногу».

– Иди чай пить! Только оденься, вдруг родители выйдут.

Пьём чай. С булочками. Булочки вкусные – «мама пекла». Заходит её отец в трусах и в майке. Протягивает мне руку с неестественно выгнутыми пальцами. Они были отрезаны циркуляркой года четыре назад, потом пришиты, приросли и даже более-менее шевелятся. Сую навстречу свою граблю, перевязанную мокрым и уже каким-то грязным бинтом. Смеёмся. Мужчина пускает дым в открытую форточку.

– Стой, сука! – с улицы раздаётся топот и пронзительный женский визг.

Делаем вид, что ничего не заметили. Визг затихает где-то вдали. Отец уходит. Я вспоминаю про подарок и достаю из кармана серёжки.

– Это тебе… - показываю на ухо.

У неё там уже штук восемь таких. Ещё парочка не помешает.

– Спасибо! – кажется, находит подарок нужным, по крайней мере, маску разочарования я не замечаю. – Давай палец перебинтую.

У неё в комнате полумрак, узкая кровать, шкаф и компьютер. Негромко включает какую-то музыку. Шторы задёрнуты, в свете монитора её лицо выглядит по-другому. По-новому. Как будто без маски.

Она становится за открытую дверку шкафа, шуршит одеждой. Появляется в обтягивающей маечке, ложится под одеяло, делает приглашающий жест. Не заставляю себя долго ждать.

Прижимаюсь к тёплому телу, запускаю левую руку под трикотажную ткань, нащупываю упругую грудь, тереблю набухшие соски. Она не сопротивляется, но и не особо отзывается на мои ласки. Будто лапаю манекен. Не знаю, какую маску примерить. Разозлиться или обидеться? А, ладно, всё равно в полумраке не разглядишь! Принимаю решение удвоить усилия.

– У меня это… – хрипло шепчет она, – эти дни.

На секунду останавливаюсь, потом продолжаю с прежней энергией.

– Не веришь? Сам проверь.

Запускаю руку в трусики, пробегаю пальцами по шелковистым аккуратно подстриженным волосикам, пытаюсь раздвинуть складочки, но натыкаюсь на нитку.

– И что? Тебя это останавливает? Выходит, зря я сбежал из тюрь… э-э… из больницы?

Поднимаю голову, чтобы хорошо была видна жалостливая маска.

– Да нет… Подожди, – она выскальзывает из постели и скрывается за дверью. Слышен слабый шум воды.

Возвращается быстро и тут же юркает под одеяло. Наваливаюсь, целую жарко, жадно, ненасытно, стягиваю маечку, спускаюсь губами к соскам, ловлю их зубами, ласкаю языком. Слышу стоны, ощущаю ответные движения, в спину впиваются острые коготки.

У меня в трусах уже ураган. Фок-мачта вздымается всеми своими парусами. Дрожу, как в лихорадке, когда зубами стаскиваю с девушки трусики. Теперь она уже сама снимает с меня остатки приличия и направляет мой ушлый челн в нужное русло. Прерывистое дыхание, стоны, стук кровати в стену, за которой бубнит телевизор.

– Подожди, подожди… Родители не спят… Не так громко…

Но получается всё равно громко, как я ни стараюсь. Кровать скрипит и долбит в перегородку, как стенобитное орудие.

– Подожди… Давай подождём… когда уснут.

– Я не могу ждать! – шепчу я громче обычного. – И когда они уснут?

– Не знаю… Не скоро.

– Хренова кровать!

– Тогда лучше не надо…

Не надо?! Как можно остановить мчащийся под откос поезд? Хватаю её на руки и прижимаю к стене. Между шкафом и кроватью как раз полметра. Девичья гузка бьётся о стену едва ли не громче, чем спинка кровати. Устаю держать на руках, задыхаюсь, потею. Ничего не получается. Ставлю её на ноги, подсгибаю свои колени, чуть присев. Быстрее, ещё быстрее! Мышцы ног сводит судорогой, дыхание с хрипом вырывается из горла, шкаф раскачивается и стучит в стену. Звук телевизора становится громче. Идёт какой-то старый фильм про революцию. Залп Авроры!

Я мокрый, как курица. Колени дрожат. В горле свистит. Беру протянутую влажную салфетку, оттираю таран, вкладываю его в ножны. Теперь он не выглядит так, как будто я им кого-то проткнул насмерть.

Перед глазами всё ещё стоит её лицо. Без маски. Женщина только на краткий миг остаётся без маски. Увидеть её настоящее лицо – и умереть! Это награда для мужчины.

В шесть утра пьём чай. Входит её мама, заполняет собой всю кухню. Вот интересный момент: нужно ли здороваться? Жаль, не силён в правилах этикета…

У нас разные пути. В шесть сорок электричка повезёт её в университет одного города, а в шесть сорок пять меня в противоположную сторону – в больницу другого. В восемь я просочусь через служебный вход, который почти никогда не закрывается. К обходу буду в палате, надев маску «как ни в чём не бывало». На среднем пальце останется шрам, на безымянном – полоска, а на сердце… а в сердце пустота. Но на лице маска. Поэтому не верьте.

Набор масок – это наш багаж. За него не нужно доплачивать в самолёте, но и избавиться от него невозможно. Когда мы примерили первую маску? Когда побоялись сказать «нет»? Или когда впервые проглотили обиду, засунули язык в задницу? Причём не обязательно в свою.

Я не помню своего настоящего лица…

+12
05:20
777
19:06
+4
Черт… Так реально все описано. Ощущение такое, что никто никого не любит… Вроде и пекутся, и в больницу ходят, а радости нет.
И маски, да. Сейчас это злободневно, но только задумалась — а когда впервые?
08:12
+2
Спасибо, Рена!
Ну, злободневные маски — они другие. Когда писал, их и не было.
А эти были всегда. И будут, пока существует человек.
Любви в рассказе нет, это понятно.
11:59
+2
Подмышки пишется слитно, а под мышками раздельно.
03:23
О, вероятно, я этого не знал, когда писал рассказ blush
А по содержанию что-нибудь скажете?
09:38
+1
Рассказ, кмк, оправдывает название. Герой как будто не своей жизнью живёт, а какую-то роль играет. И даже не мыслит что-то изменить, сойти со сцены, снять маску.
Я увидела безрадостность и безысходность. Впечатление осталось тяжёлое.
16:00 (отредактировано)
+3
словно с рельс сошла

С рельсов сошла.
Перед глазами всё ещё стоит её лицо. Без маски. Женщина только на краткий миг остаётся без маски. Увидеть её настоящее лицо – и умереть! Это награда для мужчины

Ну, награда. Понятное дело. Настоящее лицо… А какое оно у нее? Ну, в описываемый момент?
Здесь просится конкретика. Хоть пара строк, но просится. Иначе получается некая недосказанность.
По всему рассказу.
Написано хорошо, конечно, но мне не понравилось.
1. Зачем нужен хмырь с усиками? Этот персонаж влияет на сюжет? Или дополняет как-то картину? По-моему мнению — просто лишний и ненужный персонаж.
2. Постельная сцена написана грубо и чересчур реалистично, поэтому крайне некрасиво (ну, это по моему восприятию). Плюс акцент на критических днях. Кого-то это возбуждает? Возможно. Джордж Мартин, видимо, тоже так считает, раз у него подобного завались…
Я не из этой категории, поэтому у меня это вызвало только отвращение. Но это опять-таки, сугубо личное отношение к таким физиологическим проявлениям. Кому-то, может и зайдет.
3. Если рассказ о масках, которые носят люди в различных обстоятельствах, то как раз об этом написано крайне мало. Нет акцента. Смысл рассказа погряз в чехарде бытовых сцен. Поэтому, в целом, рассказ получился неудачным.
Правда, неудачным по моему мнению. Уж простите за него, но это честно.
03:38
+1
Спасибо!
Ну, не всегда же удачные рассказы выставлять. А то критики жалуются, что критиковать нечего. Пусть будет чего.
Не думаю, что в рассказе скрыт какой-то важный смысл. Это бытовуха на грани чернухи, максимально приближенная к реализму. Герой далеко не положительный, на мой взгляд, но он по крайней мере похож на настоящего. Смысл рассказа не в смысле как таковом, а в погружении в атмосферу. Поэтому и настоящее время глаголов. Странно, что вы ни слова не сказали по этому поводу laugh
Здесь, как и почти всегда, я добивался эффекта кинематографичности. Чтобы читатель «видел» происходящее. При этом детали не всегда объяснимы. Но они есть, и они всё-таки укладываются в паззл. Тот же хмырь даёт намёки на то, что подруга героя тоже в маске. Ну не всё так прозрачно. При этом сам герой не может знать доподлинно, что у остальных в голове. Однако он довольно чётко показывает, что в голове и в сердце у него самого.
Интересно, что мне самому сейчас неловко за постельную сцену. Вроде как чересчур. Возможно, у меня перед глазами стояли чернушные фильмы постсовесткой эпохи, типа «Маленькой Веры», где без сисек никак. В любом случае, это погружение в атмосферу, и это доверительный рассказ героя. Напоминаю, что моё понимание рассказа от первого лица — монолог героя-рассказчика.
В принципе, со всеми замечаниями согласен. И за них благодарен. Оправдаюсь, что рассказ написан несколько лет назад, когда я ещё был безграмотным. Написан он на какой-то конкурс на тему «Маски», поэтому подогнан под неё. Но я не успел закончить во время, поэтому не участвовал. Или были проблемы с регистрацией на сайте. Что-то такое.
05:31
+1
Странно, что вы ни слова не сказали по этому поводу
Хе-хе, ничего странного. Знаете, почему?
Мы с вами не один раз обсуждали это чертово настоящее время. Но заметьте, я никогда не катил бочку на написанное от ПЕРВОГО лица. Я всегда дышу паром на третье лицо.
Вспомните «Пикник на обочине». «Иду это я по улице, вижу...» А теперь эту же фразу от третьего лица: «Рыжий идет по улице, видит...» Разницу замечаете?
От первого лица в настоящем времени — живо. От третьего лица — мертво. Кисель вязкий.
Так вот эффект кинематографичности — как раз второе. А от первого лица такого эффекта нет. Так вот странно получается. unknown
И для рассказа (короткая форма) от первого лица в настоящем времени заходит нормально почти всегда.
Teo
16:16 (отредактировано)
+2
Написано хорошо, только я не понимаю, зачем написано. Ради идеи, что все носят маски? Ну, да, носят, это очень давно известно. И?.. В целом, похоже на мемуары какой-то известной личности, которые я начал читать из интереса к этой самой личности. Только на самом деле читаю по той причине, что выложено на Сковородке. Вердикт: напрасная потеря времени.
16:27
+1
Там вон Ева попробовала себя в прозе. Глянь, что получилось. Что скажешь?
litclubbs.ru/articles/37658-rosava.html#comment_628053
Teo
19:07
Слабовато с литературной точки зрения, но зато коротко и эмоции хорошо переданы.
04:26
+2
О да, у меня тоже бывает ощущение, что писательство — напрасная трата времени. Этот рассказ действительно вызывает вопрос «зачем?».
Но я до сих пор не уверен, что любой рассказ обязательно должен иметь идею. Когда-то я считал, что рассказ=история. История, которая просто будет интересна событиями. Событиями в восприятии героя. Поэтому важно всего лишь то, как эти события видит и переживает герой.
Немножечко подробнее я пояснил в ответе выше.
Спасибо!
Teo
16:46
+1
Ваш рассказ, думаю, можно считать удачным, в таком случае, если учитывать, какие Вы задачи перед собой поставили. Задачи эти, насколько я вижу, выполнены и выполнены неплохо. Осталось только найти ЦА для такого типа рассказов.
16:56 (отредактировано)
+3
В части стиля и языка мне очень зашло. Написано живо, в том числе, благодаря натурализму. Но вот по сюжету неоднозначно. Весь рассказ — это такая обычная наша жизнь с кучей мелких лицемерий. Только у медсестры со стальными глазами взгляд, кажется, не лжёт. Потому и под настоящей маской, видимо. И вот об этом лицемерии история, но при этом очень сильный акцент сделан на эротической сцене. Она довольно яркая и потому ощутимо внимание перетягивает с «масочной» тематики. И хотя понятно, что и она о том же лицемерии, но вот как-то слишком выпирает. Как фок-мачта ))
Возможно, после неё стоило больше текста, больше героя в его возвращении к себе масочному дать, чтоб баланс восстановить.
А вообще, я такую прозу люблю — с погружением во внутреннее пространство героя через внешнюю атрибутику. Спасибо )
07:39 (отредактировано)
+1
Спасибо!
Значит, погружение в мир героя получилось-таки. Хорошо.
Это про эмоции. Эмоции довольно сильные, потому что герой попадает в необычную обстановку. И ничего сверхъестественного, но герой меняет привычную среду обитания, полностью перестраивает привычный уклад. Для него это стресс.
Поэтому и описывает он наиболее эмоционально сильные ощущения. Среди них эротическая сцена, несомненно, — кульминация. Но согласен, что после всё довольно быстро кончилось. Нужно было дать читателю время остыть. Впрочем, герой ведь к этому шёл. И после залпа Авроры потерял цель. Для него рассказ на этом закончился.
Кроме того, здесь действительно «масочная» тема скорее для галочки. Она не настолько актуальная и далеко не новая. Просто герой сумел об этом задуматься, потому что у него появилось время. И он начал сопоставлять факты и делать выводы.
Но главным для меня было дать читателю возможность увидеть историю глазами героя. Если это более-менее получилось, — то хорошо.
Интересно, как вы восприняли эротическую сцену. Не перебор ли?
08:56
Как же масочная тема для галочки, если она в каждой сцене, не говоря уже о названии? ))
Эротическую сцену нормально восприняла. Некоторые моменты, правда, позабавили, но это скорее из области личных впечатлений. А так она вполне в духе остального текста, в духе героя. Перебор для меня только композиционный.
09:38
Так потому тема и для галочки, что она на поверхности. Выпирает.
Но в глубине её нет.
18:22 (отредактировано)
+4
Вообще, у меня чувство, что сейчас детсадовец (я) будет пятиклассника (автора) рецензировать. Ну и ладно )))

"зав отделением". Зав. требует точки. На то он и зав. — после него всегда хана точка! )

"… от чего та становится цвета меди". Кажись, здесь отчего надо слитно.

"… сама снимает с меня остатки приличия… " Слово снять к приличию, думаю, не очень подходит. Приличие — это же не чувство, это здесь метафора для чувства пристойности, ну, или чувства приличия. И в сумме получилась двойная метафора, одна внутри другой, и я споткнулся. Но это, возможно, мой субъективный эффект.

"… электричка повезёт её в университет…, а в шесть сорок пять меня в противоположную сторону ..." Та же самая электричка? И, мне кажется, «меня — в противоположную сторону» требует тире на месте повторения глагола. Или дефиса?

"У неё в комнате полумрак". В её комнате полумрак? )

Не понял, зачем в середине задорно написанного текста про соитие стоит предложение "Ничего не получается".

Общее послевкусие от рассказа — гнетущий солипсизм. Да, я усмотрел за формальной темой, темой человеческих масок, совсем другую тему. Тему об эгоизме. На её фоне какие-то маски, любимые театралами, не кажутся важными и потому начало + окончание на тему масок — немножко не в тему рассказа ))). В рассказе отлично показан человек в окружении статистов. Ясно, что автор показал окружающих статистами, я не о том. Это сам главный герой назначил этих людей, близких и далёких, статистами. Вампир, побирающийся крохами человечности в полумёртвом мире, который он сам создал. И сам страдающий от этой участи. Страшно ещё и то, что у него достаточно сил для того, чтобы оставаться таким. И тема масок получается совсем не главной.

А, вообще, прекрасный рассказ. И хорошо написан. Я бы остался в глубокой печали после Вашего рассказа. В нём, как по мне, не хватает хотя бы капли надежды. Но, на моё счастье, я знаю людей, полагающих окружающих за людей и, к слову, не носящих каких-то особо закрытых масок и футляров.

IMHO. И с правописанием вполне могу оказаться неправ.
И большущее спасибо!
04:19 (отредактировано)
+1
Спасибо, очень интересно ваше мнение!
Рассказ написан давно, в нём вполне могут быть ошибки. Например, «зав отделением» на самом деле пишется «завотделением». «Снимает остатки приличия» — имеется в виду буквальное снятие остатков одежды. «Электричка» — как транспортное средство. Не одна и та же, но в том и в другом случае один и тот же транспорт. Тире вероятно нужно, да, но тогда будет перебор с тире в одной фразе и трудно будет уловить смысл.
Не так уж важно, у неё в комнате или в её комнате. Ошибки нет. Мой вариант более просторечный, что соответствует манере речи героя.
Почему «ничего не получается»? Тут я не понял вопроса. Потому что не получалось ничего.
Рад, что вы увидели героя. Несколько по-своему, но ярко. Не факт, что я отдавал себе отчёт, каким у меня получится герой. Он просто жил своей жизнью в моём рассказе. И поэтому очень интересно, как воспринялся он читателем.
А надежда вроде как есть. Намёк на то, что герой уйдёт от такой жизни. Возможно, его ждут лучшие времена.
09:34
Спасибо за пояснения! Подпись: брюзгливый читатель jokingly
Но, всё-тки, не соглашусь (из теплицы) с наличием надежды: ну, уйдёт он от этой жизни, ну, сделает другую жизнь такой же.

— Сработало покаяние?
— Ещё как сработало! Работу нашёл, жена здорова, сын не пьёт.
— А к какому батюшке ходил?
— Да, не. Женился на начальнице.
10:01
Ну, мы не знаем, что он сделает с другой жизнью. На самом деле не только от него зависит.
Как повезёт.
Пожелаем тогда удачи.
10:12
+1
Ага. Герой, конечно, получился живым )
18:29
+4
Понравился рассказ.
Не потому, что понравилось то, о чём написано. Понравилась подача, понравился стиль. А суть… Как там у «Агаты Кристи» — Тоска! Тоска без начала. Тоска, тоска без конца…
04:24
Спасибо, очень удачное сравнение!
Действительно тоска.
23:52
+6
Ну что ж, сковородка.
Жарить… сложно эту историю жарить.
Ну, потому что правда. Реализм, как ни крути, точное попадание в суровую правду жизни. И написано хорошо. И ГГ симпатичен. И обстоятельства, в которых он оказался и которые (да, как и каждый из нас) он создал сам, диктуют ему его поступки. И вот этот замкнутый круг, вырваться из которого, иначе как разрубить и бросить всё к чертям… Безысходность.
Потому что нету у человека цели в жизни. Не знает он: кто он, чего хочет и для чего живёт.
:)
Обычное дело.
Маски? Так а что ему остаётся?
Как ему «пережить» всё то, что вокруг? Чем он может помочь сопалатникам? А жене? А тёще? А девочке этой и её родителям? Он и себе-то помочь не может. Вот поэтому и маски.
А любовь тут есть. Да, вот такая любовь. А откуда тут взяться другой любви? Чтобы была другая любовь, над этим надобно работать. Создавать. И себя в том числе в первую очередь.
А не ждать, что она встретится сама по себе. Вдруг. Неожиданно из-за поворота нагрянет.
:)
Хорошая история.
Автор показал жизнь.
А маски (и скрывающиеся под ними роли)… это неизбежность. И боюсь, что от них нам никуда не деться. Потому что «правда в лицо» — это тоже… тот ещё приём. :)) Не работает это. Тут тоже нужно знать как. Вот и приходится…
Здесь важно другое: получится ли у нас хоть когда-нибудь разобраться в этом всём вокруг настолько хорошо, чтобы действительно понимать и себя и других так, чтобы нам не приходилось больше притворяться? :)
Хотя этот вопрос уже выходит за рамки данного произведения.
На табуретку надо было выкладывать.
Обломали Вы меня, уважаемый автор.

19:08 (отредактировано)
+2
Как ему «пережить» всё то, что вокруг?
— Отчего же именно «пережить»? Это вот всё его выбор (героя), болото, которое не преодолевает, и даже не пытается выкарабкаться или просто вытерпеть. Такая вот жизнь, созданная человеком — отражение мировоззрения, результат выбора, сделанного в прошлом.
Чем он может помочь сопалатникам?
— Никак не вижу в стремления помогать, менять, бороться с чем-то… Он помогает себе именно тем, что надевает маски, это для него если не оружие, то метод приспособиться.

В этой истории я на стороне главного героя. Что-то сделало его ущербным, не способным жить в мире, согласии и любви, в том их проявлении, которое обществом считается наиболее здоровым и правильным. Отношения с женой, тёщей, любовницей приемлемы для данного человека и коль он чувствует себя в них органично, то нужно ли другое? Я даю людям свободу заниматься саморазрушением. Стремиться к чему-то большему, светлому, чистому — очень по-книжному, очень психологично. Но если зона комфорта такова, нужно ли из неё выходить?

Благодарю автора за рассказ.
Могу попытаться дать объяснения интимным подробностям, зацепившим Казуса, но могу свалиться в домысливание за границей истории. История девушки — это уже совсем другая история.
04:39 (отредактировано)
+1
Похвалить я себя и сам могу и по головке погладить, но только читатель способен показать свой реально критический взгляд.
Рад, что герой понравился, хотя, на мой взгляд, он этого не достоин. Но вы правильно сказали, что он в некоторой степени жертва обстоятельств. Только не сказал бы, что он ищет выхода. По крайней мере, сейчас.
И любви здесь нет. В семье — понятно, но и то, что он принимает за любовь, что заставляет его сбежать из больницы — на самом деле похоть. Страсть.
А человеку очень важно быть нужным и любимым. Он подсознательно стремится туда, где можно представить, что он не пустое место. Однако и там его всё-таки ждёт разочарование.
Не думаю, что мы способны не притворяться, способны избавиться от масок. Ведь в таком случае вообще рискуем потерять лицо. Думаю, многие вслед за героем скажут, что не помнят своего настоящего лица. И, наверное, это даже не плохо. На работе мы одни, дома другие, с друзьями третьи. И какие же настоящие? Нет, не все. Для себя я открыл, что я настоящий тогда, когда мне легко. Комфортно в таком состоянии, не хочется ничего менять. Обычно так бывает, когда человек занят любимым делом. Если в семье ему хорошо, то он тогда настоящий. Если хорошо, когда занимается любимым делом — то же самое. То есть к состоянию истинного себя человек стремится подсознательно. Думает об этом, мечтает. Кто-то растит сад, кто-то — детей. Кто-то строит дом, кто-то отдыхает на рыбалке. Или с пивом на диване. То, о чём ты думаешь с удовольствием — такой ты и есть.
Спасибо за содержательный и хвалебный отзыв!
04:46
О, спасибо!
«Попытаться дать объяснение интимным подробностям» — это интересно!
Что касается героя, то в целом согласен, за исключением того, что ему комфортно. Ну нет же! На самом деле он жалуется. Не заметно? Может быть, он оптимист, но жизнь его катится под откос. И в период вынужденной паузы в больнице он старается осмыслить своё положение. При этом на семье он сразу ставит крест и некоторые надежды возлагает лишь на новую любовь. Но визит к подруге показывает истинное положение дел.
06:30 (отредактировано)
+2
Не комфортно. Возможно, что я не совсем правильно употребила понятие «зона комфорта», то состояние в котором человек существует достаточно органично, и к которому сумел наиболее приспособиться. Это не значит, что ему хорошо, но знакомо и понятно. Герой действует уверенно, он не испытывает острых стресса и тревоги. Как бы плохо ему не было, но сейчас он в безопасности от моральных травм.
Выводы и чувства, к которым он пришёл в больнице закономерны, логичны и не внезапны.
Я против мнения Осененыш не считаю героя потерянным. Да он катится, но понимает куда и зачем. Будет ли он с этим что-то делать? Как оказалось в конце рассказа — да.
Возможно ли, что он в любовнице не пытается «найти любовь и радость»? По тому как он ждал в больнице хотя бы звонка, девушка дарит ему достаточно сильные эмоции и столь положительные, чтобы осознанно не хотеть останавливать поезд под названием «любовь заменяя сексом». Иначе усатый хмырь произвел бы немного другой эффект, вызвал бы больше эмоций и мыслей. Безымянная девочка герою не принадлежит, ни в каком плане, они оба это понимают, и оба осознанно затыкают некую дыру в жизнях и чувствах друг друга.

Такая вот версия…
Девушку жаль. Ей наиболее плохо, хотя бы потому что она ещё молода, но уже кое-что испытала в жизни (но это не точно), а сейчас вляпалась в это.
06:40
+2
«Интимные подробности».
Взгляд со стороны девушки: «Когда не хочется, но надо» )
07:10
А, ну да.
Это многое объясняет.
07:14
Мне всё-таки кажется, что любовь он себе придумал. Потому что в итоге сразу сдулся. Объяснений не понадобилось.
И вот вчера он действительно не хотел ничего менять. Была некая база — семья. Стабильная. Была любовь или иллюзия любви на стороне. Нормально. Да все так живут.
Но вот появилось время подумать и посмотреть внимательнее. Кроме того, он всё-же лишился того, что считал любовью. Думаю, настало время перемен. К лучшему.
07:32 (отредактировано)
+1
Мы с Вами разные, слишком))) Мне неизменно нравятся Ваши произведения, но вижу в них не то, что заложено автором. Даже сейчас хочу спорить и защищать своё мнение, наверное, потому что восприятие этого рассказа строится на личном опыте. Может быть, стоит перечитать ещё раз, но уже примеряя Ваше видение, но это потом.

Спасибо автору за произведение и диалог.

По поводу предпоследнего абзаца. Он выглядит как закадровый голос, когда уже пошли титры, не инородный, но вынесенный за скобки, не являющийся частью картины. Ну и пусть, такая вот точка. Мне нормально)

Время перемен действительно настало, здесь согласна.
08:25
Так это хорошо, что вы — читатель видите иначе.
Я — автор всего лишь описываю события, чувства и мысли героя. Как вы его увидите и оцените — только ваше дело. Это именно зависит от опыта и пр.
23:55 (отредактировано)
+1
Не спорю. :)
Просто уточню (А Ваш рассказ заставляет читателей «примерить» ситуацию на себя. Поэтому столько толкований и оценок ГГ. И именно в этом вижу ценность этого произведения.).
Герой достоин.
Потому что… ему не нравиться быть всё время не самим собой. Маски. Ему не нравится притворяться. Каждый раз его ломает. А это значит, что он некоторым образом честен с самим собой. Да, он не знает как перестать это делать — надевать маски. Но он отмечает все эти моменты… нечестности. Малый процент людей способен делать хотя бы это.
Совершенно верно, выхода ГГ не ищет. Он ищет комфортного состояния и стремится быть нужным, как Вы верно заметили. Но он не знает, как это реализовать. И скорее всего, он не осознаёт, что именно этого — быть нужным и любимым — ему и хочется больше всего.
Похоть и страсть. smile
Это (ну вот так вот получилось, блин) некоторым образом… компоненты любви. Да, без прочих компонентов, они порицаемы (из-за сопутствующих им форм и ситуаций). Но до тех пор, пока у людей есть тела, будут присутствовать и эти компоненты. :)
А теперь про маски скажу. :)
Если человек достаточно хорошо контролирует свои поступки и осознаёт свои движущие принципы. И если его принципы разумны и не вредят окружающим, а направлены на увеличение потенциала не только самого человека, но и других людей. И если ему удаётся реализовывать свои принципы и создавать на их основе… Тогда ему не нужны будут маски.
:)
Ваш рассказ заставляет задуматься и отыскать ответы. Это дорогого стоит. Как можно это критиковать? :))
Подозреваю, что в этом и есть цель литературы — заставить человека задуматься о человеке.
04:53
+1
Очень мудрые слова про честность героя с самим собой. Возможно, этим он всё-таки вызывает симпатию, несмотря на всё своё беспутное поведение. Очень хорошо, что вы задумались и начали искать ответы. А заодно и я.
И очень правильно про человека без маски. На самом деле, любая маска — это напряжение. Поэтому бессознательно человек стремится сбросить маски. Ему комфортнее без них. И если та роль, которую он выбрал, совпадёт с его истинным лицом, то в масках отпадёт необходимость. Наверное, это такая же недостижимая цель, как коммунизм. Но цель хорошая, благая. Только человек должен быть хорошим. Представьте, что будет, если маски скинут маньяки и садисты?
09:16 (отредактировано)
+6
Когда прочитала этот рассказ впервые (давно), осталось тягостное впечатление безнадеги, беспросветной потерянности героя в этом мире, какие-то бестолковые, никчемные его метания. Плюс все эти кинематографичные подробности болезней, старости, инвалидности, нагнетание вот этой изнаночной стороны жизни… И главное, как уже тут сказали, откровенная сцена сильно перетягивает на себя внимание. А поскольку она далека от приятности (искренности или там нежности), то хотелось, чтобы это всё скорее уже закончилось и чтобы никто больше не стучал по стене (почему-то именно это). Послевкусие было соответствующим – досада на происходящее и немножко жалость ко всем этим бедолагам. И острая нехватка точки опоры в финале: а что надо делать с констатацией потерянности, бесприютности героя? Какой посыл читателю? Казалось — не недосказанность, а именно незавершенность.

Сейчас после прочтения добавились новые мысли и даже ощущения. То ли концовка чуть изменилась, то ли в прошлый раз её затмевал слишком сильный эффект нескончаемой череды тяжелых подробностей (операция с пальцем, голая умирающая бабушка, клизма, безногие люди, бесчувственный секс…) Мне показалось, что были дописаны некоторые детали в тексте и финал? Или просто с новым прочтением, как бывает, открылось новое… но теперь я обратила куда больше внимания на какие-то штрихи, которые тогда прошли мимо и не запомнились, если и были. Ощущение незавершенности ушло. Финальная фраза – резюме и типа вопль уныния, а перед этим — намек, что герой всё же будет что-то делать дальше со своей нелюбимой женой, нелюбимой любовницей, нелюбимым собой… «На среднем пальце останется шрам, на безымянном – полоска, а на сердце… а в сердце пустота». То есть разведется все же. Ну, а в пустоте со временем что-то образуется. Вектор обозначен, и это хорошо, это уже не безнадежно. Почему я это не запомнила, а словно впервые вижу? Остальное довлело, вероятно.

Герой – с ним примерно понятно, он тычется, пытается поймать ощущение чего-то, похожего на радость. Вот, едет в ночь и холод к предмету своих дум. Но не хватает ему пока ни толком понимания, что с этим делать, ни смелости что-то менять, он словно поставлен на рельсы и катится по ним, не понимая, куда и зачем. Но он, конечно, абсолютно нормальный, живой, с потребностью любить, добрый и даже очень сообразительный. Просто потерянный для себя. Он мне этой потерянностью напомнил героя Янковского из «Влюблен по собственному желанию».

Тема «Маски». Не все упомянутые убедительны и работают на идею. Например.
«Быстрым шагом заходит врач, нацепляет маску деловитости и начинает «осуществлять профессиональную деятельность».
Во-первых, «начинает осуществлять профессиональную деятельность» – слишком в лоб, топорновато вышло. Для пущего официоза? Но по большому счету — человек на работе, он там для того и. Почему, собственно, это маска? Что неестественного в том, что врач, у которого орда больных, отчетов и т.д., делает обход быстро и по-деловому? Это проф.необходимость. Вот если бы читатель увидел что-то вроде натужной, неискренней задушевности врача – вот тогда ощутился бы отголосок тематики, очередная натянутая маска. А так – что?
Или вот интересный пример – новичок с атеросклерозом, который бодрится несмотря на. Казалось бы – маска. Но ведь он молодец – а что, ему непременно надо коротать жизнь в глухой отчаянной печали? Правильно бодрится, и не факт, кстати, что его «маска» – лишь способ преодоления, разве исключается большой запас любви, добродушия и жизнелюбия в парне? Пусть будет это, а не маска!!!
Итого о раскрытии «масочной» идеи. Если замысел был – показать некую степень фальшивости окружающего мира, типа привычную неискренность всех и вся даже перед собой. Тема вынесена в название, обильно подкреплена примерами, раскрыта в мелких и крупных деталях, закреплена финальным лирическим выступлением. С героем некое попадание есть – парень гармонию в себе явно не нащупывает, болтается в социуме как г-но в проруби, выработал привычку надевать маску при общении с тещей, с женой. Врачи или встречные гопники – чушь, там ситуативные вынужденные меры, проф. или соц. роли, а вот отношения в семье – тут есть о чем задуматься, это уже характеризует.

Чернуха. Почему именно она? Подробные медицинские описания — какое они отношение имеют, почему именно эта чернушная линия выбрана для раскрытия идеи масок? Потому что попал в больницу и в стрессе? Но унылая картина его жизни вытекает из отношений в семье и поведения с любовницей, и все это – не от стресса, а потому что он – такой, и живет он – так. Ладно теща, ладно равнодушные медработники или какие-то нелепые посетители больных, но ведь и самый близкий человек, жена – это «жаба», которая зачем-то специально приносит нелюбимые пирожки и летние туфли среди марта. И вопрос это вызывает лишь один: что эти люди делают рядом друг с другом, что за крест несут такой, почему и зачем, что за странное садо-мазо?
Рассказ построен так, что создается нешуточное ощущение, что все такие же – бесприютные, потерянные. Понимаю, что это мир героя. Лучиком надежды промелькнул новичок в палате, но и тот быстро сник. Теплилась надежда на таинственную зазнобу героя, к которой устремлялись все его помыслы, и казалось – вот он, лучик света в его темном царстве, вот-вот мы за него порадуемся, вот-вот… Но вместо этого снова натыкаемся на бессмысленность всего сущего: девушка не дарит герою ни толики надежды на хоть что-то радостное, а разворачивается тупейшая сцена лишенной любви, негигиеничной процедуры секса, которая мало чем отличается от больничных, описанных ранее – с удалением гнойника, перевозкой бабушки или клизмой в палате. Всё это в одном беспросветном чернушном ряду, в беспросветном жизненном пространстве героя. И весомым аргументом — завершающий это шумное (стучали-то как!) маскарадное шоу «таран». «…Выглядит так, как будто я им кого-то проткнул насмерть». Это дерзко и грубо в смысле натурализма (там же про окровавленность?) и очень говоряще в плане символизма – ведь убито, действительно убито нечто хорошее, важное, что обязательно заложено в людях и могло возродиться в душах героев (он ведь так о ней думал и так к ней ехал!), но не возродилось, а словно умерло окончательно.
Итого о «чернухе» и её месте в рассказе, как мне видится. Подробные описания разнообразных болезненных состояний и лечебных процедур превалируют, логично предваряют триумфальную сцену «недолюбви» и в комплекте с ней окончательно вызывают тяжелое чувство бызысходности. Попадаешь в эту атмосферу, и вот уже кажется, что мир состоит только из них. Это погружение в мир героя – явно удалось. И оно не было приятным. )

А качество исполнения – эта часть вышла куда приятнее. Если у читателя получится отстраниться от выпирающего чернушного негатива (хотя бывает хлеще, на самом деле), он (читатель) имеет все причины насладиться хорошей техникой текста.

«в пол-уха» — вы выбрали такой вариант, потому что не нравится смешная «вполуха», да?)

Хочу отметить плюсами: криз-Крис, скорость раненой черепахи, сводные сестры Золушки и, как ни странно, беспардонный «таран» как символ убиения любви.

«…засунули язык в задницу? Причём не обязательно в свою» — это отмечу жирным минусом. Ну при чем тут, зачем тут, и вообще – фу, рассказ же типа художественный, а не треп на форуме?
09:36
+2
Отличный разбор, спасибище!
Отвечу обстоятельно позже. Возможно, завтра.
10:13
+2
Рассказ произвёл тяжёлое впечатление. Когда придавило, и не понятно почему. Теперь понятно. Отличный разбор!
05:41 (отредактировано)
+2
Вот пишешь-пишешь и не понимаешь. А потом приходит мудрый критик и всё объясняет laugh

Нет, реально. Я этот текст не открывал уже очень давно, и для меня он как чужой рассказ. Я читаю, и мне что-то открывается, что-то удивляет, что-то нравится или нет. И я не помню, что закладывал и закладывал ли вообще. Поэтому внимательный взгляд критика реально открывает глаза. О как! Ни фига себе! А ведь верно. Верно, чёрт возьми!

Герой реально в вакууме. Барахтается и пытается пристать к какой-нибудь обитаемой планете. Но никто не даёт посадку.

В этот момент его жизнь ассоциируется с непривычной ситуацией, в которую он попал. Среди боли, страданий, неудобств очень важно чувствовать якорь. Где-то же должна быть надёжная пристань. Но порт приписки таковой не является, а попытка найти новый становится неудачной.

И поэтому действительно остаётся только жалеть героя. И надеяться на светлое будущее. На это есть намёк. Кстати, нет, я не ничего не менял. Деталька с полоской на пальце специально такая незаметная, потому что надежда пока ещё очень уж призрачная.
Скорее всего, герой сам ещё не осознаёт своего положения. Он просто рассказывает историю, а внимательный слушатель подмечает детали. Не думаю, что для ГГ сюрпризом стала неискренняя маска жены. Но в новых обстоятельствах он сумел рассмотреть её тщательнее. И теперь видит неискренность всех, включая себя. Это делает его чувствительнее и чутче. И, наверное, позволяет как-то иначе посмотреть прежде всего на своё поведение.

Чернуха — как чёрная полоса. Раньше всё было «нормально». Работа не давала времени обратить внимание на отношения в семье, подруга дарила иллюзию любви и нужности. И герой ужасно стрессует, при этом всё это происходит на фоне таких проблем окружающих людей, что личные неудачи героя, казалось бы, не стоят выеденного яйца. Ну грех жаловаться на неудачную личную жизнь в одной палате с безногим инвалидом. Но вот интересно, в какой-то миг герой завидует даже ему, когда видит заботливое отношение к нему жены.

Ну, вот вы говорите, что плохого в том, что врач на работе в маске деловитости? Наверное, ничего, ведь он на работе. Это своего рода его униформа, маска медицинского назначения. Но герой начинает обострённо воспринимать неискренность. И видит, что врач относится к пациентам как к работе, а не как к людям. Даже нагоняй медсёстрам призван всего лишь прикрыть собственную халатность.

Или тот же балагур-весельчак. Наверное, он такой на самом деле? Нет. Точнее, не совсем. На самом деле он очень обеспокоен своей болезнью. Он в унынии. Это становится понятно, когда старика привозят с операции. Но здорово, что новый сосед не ноет, не давит на жалость, а старательно и неискренне позиционирует свой оптимизм.

Странно, что язык в заднице вы восприняли хуже, чем ушлый челн и окровавленный таран. Всё-таки первое — метафора на основе идиомы, а второе — не очень удачная попытка прикрыть пошлость иносказанием. Однако были мнения, что заключительный морализаторский абзац вообще лишний. Пожалуй, я согласен. При этом всё ещё не понимаю вреда фразы для художественности рассказа.

В этом отзыве мне понравилась ваша способность улавливать настроение. Вы видите, чувствуете безнадёжность, потерянность героя, его метания, попытки найти путь к себе. Для этого вокруг создана чернушная обстановка. Значит, приём сработал. Здесь у героя что внутри, что снаружи — одинаково.

Вы чувствуете холод, когда герой едет к подруге. Он продрог не только от холода. Ничего не греет его изнутри.

Вы ощущаете стыд от громких проявлений плотской любви. Потому что в данном случае это действительно постыдно. Кровавые физиологические подробности усугубляют впечатление. Действительно хочется, чтобы скорее прекратился предательский стук в стену. И примечательно, как реагируют родители. Делают звук телевизора громче.

Вы умеете видеть даже больше. Символизм. Кровавый акт как убийство любви и надежды. Инструмент убийства — испачканный «таран». Залп Авроры, кстати, тоже дополняет картину.

И радует, что герой всё-же вызывает жалость и сочувствие. Нет, он сам по себе не такой уж плохой. Жизнь такая. Давайте будем надеяться, что ему всё-же повезёт когда-нибудь.

«Вполуха» — реально смешно. Но тогда я, скорее всего, не знал, что это правильно.
11:46 (отредактировано)
+2
«Барахтается и пытается пристать к какой-нибудь обитаемой планете. Но никто не даёт посадку. …Важно чувствовать якорь. Где-то же должна быть надёжная пристань. Но порт приписки таковой не является, а попытка найти новый становится неудачной».
Вот, это суть, об этом и вышел рассказ. Эта идея не новая, не сшибает оригинальностью, но прекрасна — потому что вечная. Поиск себя и своего места среди людей. Поэтому и в качестве фундамента для художественного произведения идеальна, на ней можно упражняться вглубь и вширь. Остальное – средства. А средства ваши не слишком, скажем так, популярные. Чернуха с натурализмом имеют тенденцию отталкивать. Что, вообще-то, очень даже правильно. )))

«Чернуха — как чёрная полоса». Возможно, если бы сначала у читателя сложилась мало-мальски иная картинка добольничной жизни героя, о которой вы сейчас упомянули, сработал бы и эффект «черной полосы», не знаю. А так – чернуха не как полоса, а как всепоглощающая чернуха. О том, что «герой ужасно стрессует», у меня лично ни мысли, ни подозрения не возникло даже. Хотя да, есть люди, для которых уже только слово «больница» сопряжено со стрессом, но по тексту вообще неясно, с чего там быть стрессу. К тому же герой сам потешается с несерьезности своей болячки, и совершенно не скажешь по ходу его мыслей и действий, что он стрессует. Я вот вряд ли бы спокойно задрыхла среди дня после той перевозки бабушки, а он ничего – завалился и захрапел нормальненько. Стресс? )

Еще про маски. Тут бы все ж определиться, что считать масками. Мне по-прежнему кажется, что эта проблематика в рассказе вышла за свои естественные берега, влезла на захваченные территории и потому выглядит больше вширь, чем вглубь, а как следствие — отдает натужностью.
Позволю себе отвлеченное рассуждение по теме.
Человек мало того что по природе своей многогранен в вариантах поведения, неоднообразен и неоднороден по ряду психологических параметров, включая настроение. У него еще и полно разных социальных функций, видов деятельности, и в каждой из этих выпавших ему ролей он может вести себя по-разному, и это нормально. В семье – так, с друзьями — иначе, на работе – своя функциональная роль и т.д. Но это же никакие не маски. Возьмите любого ребенка – чаще всего он дома с мамой один, в компании друзей другой, в школе у доски – третий… Это же не маски. А вот, скажем, энергичный, умный и жесткий начальник может быть искренне нежным и даже сюсюкающим отцом, одновременно ленивой и занудной бестолочью в качестве мужа, в компании друзей – скромнягой, а на литературном сайте — заядлым скандалистом и спорщиком, или наоборот – наиинтеллигентнейшим и мудрейшим поэтическим гуру. )) Но это скорее разные грани одного человека в его различных ипостасях, и каждая грань проявляется и живет в определенной благоприятной для себя среде. Имеют значение куча факторов: сфера деятельности, степень заинтересованности, социум, располагающий к определенным проявлениям натуры, да даже настроение, наконец. Это я все к разговору о враче так увлеклась, т.к. все же не согласна называть естественное поведение, только разное в зависимости от вида деятельности или социальной роли, масками. «Герой начинает обострённо воспринимать неискренность. И видит, что врач относится к пациентам как к работе, а не как к людям» — да, понятно, но это же про другое. Врач же искренне деловит. Его безучастное отношение к больным неприятно, но о маске уместнее говорить, когда она скрывает что-то настоящее, врет. Вот притворяться, что тепло относишься к жене, мысленно называя её «жаба» — да; вот ложиться с нелюбимым в постель и безропотно, наступив на собственное нехотение, удовлетворять чью-то похоть, боясь обидеть (ладно уж, куда деваться…) – да, это маска. Если делаешь то, что ненавидишь, а изображаешь для окружающих и сам для себя, что доволен, например.
Короче, про врача вы меня не убедили, я его персонаж к инструменту раскрытия масочной темы тут отнести не могу.
А вот нелюбовь и готовность жить по её правилам – это всегда грустно и масочно. И это слишком частый спутник нашей жизни, увы. Особенно грустно, когда это наша жизнь целиком, как у героя.
Встретит герой любовь и искренность, сам влюбится – отпадет нужда и в масках. То есть это здесь как бы одна тема, центральная, внятная. А уже «набор масок – это наш багаж, и избавиться от него невозможно. Когда мы примерили первую маску?» — получается как бы расширенный и отчасти притянутый до кучи бэкграунд, что ли. Мне так кажется.

Да, что родители сделали громче телевизор – это яркий штрих, и даже вроде как можно тоже подтянуть к «маскам», но это другом. Загородились, «нас не касается»… так а что, кстати, им делать – стучать в ответ? Врываться и возмущаться? Что? )) Кстати, этот эпизод со стуком об стену сейчас напомнил мне один мой давний новогодний рассказик – может, случайно помните, «С другой стороны праздника» — да ведь там же тоже как раз про потерянную героиню, нелепый шумный секс и маски!!! ))

«Инструмент убийства — испачканный «таран». Залп Авроры, кстати, тоже дополняет картину». Да-да, про залп просто не стала писать, но он вполне хорош как символ.

«Странно, что язык в заднице вы восприняли хуже, чем ушлый челн». Про челн и таран – это все же очевидные рабочие инструменты (литературные в смысле), все же тропы, худ.средства, несмотря на грубоватость контекста. Тогда как рефлексивная сентенция героя про «язык в заднице» — чисто его рассуждение с необязательным употреблением расхожей грубости, которая меня почему-то резанула куда больше, чем просто забавная игра слов и букв («челн»). И вообще. «Причём не обязательно в свою». А в свою – это как, собственно? ))
04:31 (отредактировано)
+1
Про язык в заднице — ну нельзя же понимать буквально jokinglyЭто идиома, хорошо мне знакомая. Аналог «язык проглотил». Не знаю, может, у вас так не говорят, но вообще мне казалось, что все знают. А вот язык в чужой заднице — уже совершенно другой смысл. Получилась своего рода игра слов. Мне казалось, что это должно вызвать улыбку, ведь в обоих случаях используется переносный смысл. Поэтому грубо это не звучит. Поэтому и смутила меня ваша реакция. То есть завуалированные натуралистические подробности — это нормально, а укоренившиеся в русском языке идиомы (и заметьте — не матерные!) — грубо?

Насчёт масок — практически теми же словами я ответил уважаемому Гроссмейстеру. И другие об этом говорят. Что без масок никак. И это даже не маски, ведь человек в большинстве случаев не притворяется. Так что тема сложнее, гораздо сложнее, чем здесь представлена. Но я и не скрываю, что она раскрыта вширь, а не вглубь. Возможно, я не созрел для темы, а возможно, не ставил такой задачи.

Насчёт стресса. Ну как же не стрессует? Он внезапно оказался в незнакомой, чуждой, пугающей обстановке. Ему некомфортно. Да было бы в больницах комфортно, мы бы из них не вылазили. Нарушен уклад жизни. Боль и ужасы вокруг. Для чувствительной натуры это… э-э… чувствительно. Говорится же, что он вдруг вынырнул из привычной суеты, из того ритма, в котором чувствовал себя как рыба в воде. Да, он как бы не жалуется, шутит, но впечатлён окружающей обстановкой, угнетён ограничением свободы, томится от переполняющих чувств. В итоге решается сбежать. От хорошего не бегут.

Да, многие так живут. И даже не представляют себе другой жизни. Большинство даже не может или не умеет задуматься об этом. А самое главное — им нравится. Или, по крайней мере, устраивает. Скорее всего, они просто не знают, что можно иначе. Так что не нужно лезть в чужой монастырь.

Остаётся только надеяться, что мой герой не такой. Что что-то понял. И что что-то изменит в своей жизни в будущем.
07:13 (отредактировано)
+1
Не-не, идиома хорошо мне знакома. Это я попыталась пошутить (видимо, неудачно), а вы не поняли. Поясню. Сама по себе фраза — идиома с конкретным значением. Но добавленная вами вторая часть всё ж имеет уже иной оттенок, более буквальный (ну а как применить это к другим), и поэтому автоматически как бы нивелирует значение первой, вызывая соответствующий вопрос. То есть как игра слов — забавно, но по сути — бессмысленно же.
Думаю сейчас, что именно этот фокус произошел при восприятии мной фразы целиком. pardon

Маски и не-маски. По всему выходит, что это тема с очень размытыми контурами, поэтому рассуждать в общем смысле тут бесполезно, видимо. Ну, мы попытались.)
07:29 (отредактировано)
+1
А, ну смысл шутки в том, что переносное значение трактуется как буквальное, делается параллель с другим выражением, получается абсурд и одновременно второй смысл, который заключается в сходстве буквальных смыслов при различии переносных. О! eyes
Тема, конечно, неисчерпаема. Но мы хорошо обсудили её в рамках рассказа.
Спасибо!
07:33
+1
Взаимное спасибо! :)
05:58 (отредактировано)
+1
Жарить. Да запросто!
«Перепихон» «на стороне» в «красные дни». Ну можно об этом писать. Прочитал, проникся. Пусть будет.
Набор масок – это наш багаж. За него не нужно доплачивать в самолёте, но и избавиться от него невозможно. Когда мы примерили первую маску? Когда побоялись сказать «нет»?

Это зачёт!
Дальше всё испорчено лишними словами.
06:01
+1
Действительно.
Всё просто!
Благодарю за прямоту!
06:06 (отредактировано)
Предлагаю убрать два предложения
Или когда впервые проглотили обиду, засунули язык в задницу? Причём не обязательно в свою.

Эти
06:13
+1
Всё-таки?
Ну, я бы убрал весь абзац. Но не из-за этих фраз. Чем они хуже окровавленного тарана? Не пойму.
Таран — зачётен
13:19
+3
А зачем этот мудак девушке? Дрищ и то лучше. Это не маски у них, это их лица. Я для себя читала не «надеваю маску», а «надеваю лицо». Они даже не считают нужным притворяться, как плохие актёры, не то что в свои роли не вживаются. Рассказ понравился, аннотацию не поняла, уточнениепро не свою задницу, по-моему, лишнее.
04:38
+1
Спасибо!
В том-то и дело, что чаще всего маски уже срослись с лицами.
Но обман всё равно остаётся обманом.
Маска — это когда тебе грустно, а ты смеёшься. Это не обязательно плохо. Но бывает, что ты надеваешь плачущую маску, чтобы вызвать жалось и сочувствие. И тому подобное.
Поэтому главный посыл этого рассказа — давайте будем искренними.
14:36 (отредактировано)
+2
Я нахожу маски нужными и необходимыми. У меня с ними проблем не было и нет. Окружающим не нужно знать твоих проблем. Поэтому улыбаешься шикарной улыбкой, и у тебя всё прекрасно. Никто всё равно не пожалеет и, по большому счёту, не поможет. Даже самые близкие друзья. Но у героя проблема другая — он попал в больницу и вдруг понял, что сам скоро будет таким, как окружающие его люди, т.е. старым, больным и никому не нужным. И едет он к любовнице трахаться чтобы хоть почувствовать себя ещё живым. Пытается, но без результата. Рассказ написан хорошо и убедительно, но мне всё-таки всегда хочется увидеть светлое нечто, клочок надежды. Без этого — не читабельно.
04:41 (отредактировано)
+1
Спасибо!
Может — и так. Если вы такой видите мотивацию героя — то почему бы и нет? Человек в основном такой, каким его считают.
Ну а маски — вообще не настолько простая и одномерная тема, чтобы легко раскрыть её в небольшом рассказе.
08:23
+1
Вы знаете, у меня мама провела несколько недель в реабилитационном/доме для престарелых. И даже при общей чистоте и ухоженность и заботе персонала, мне было тошно. Хотелось выйти на улицу и «жить». Может быть поэтому и возникло такое впечатление. Но в целом, спасибо, рассказ заставляет задуматься.
15:26
+1
16+ )))
Про язык в заднице.
Меня тоже не порадовало, не столько от грубости языка, сколько от неуместности употребления. Ведь, если язык в чужой заднице — это подхалимаж, ну, там, начальнику можно задницу лизать. С языком. Если просто язык в жопе — это значит чувака загнобили что он и сказать боится. А про маски-то ничо и нету. Не связана задница с заявленной темой. Какая маска на заднице? Если только чтобы ругнуться лишний раз. А за ради чо?
Такой слог качественный — и вдруг задница! )))
16:58 (отредактировано)
+1
«Когда мы примерили первую маску? Когда побоялись сказать «нет»? Или когда впервые проглотили обиду, засунули язык в задницу? Причём не обязательно в свою».
До последнего предложения логика есть. Но потом она рушится ради прикола. Если честно, я бы вообще убрал этот абзац как чуждый и излишне морализаторский, но нужно же было как-то закончить. Я по-прежнему не вижу здесь грубости, но зато осознал неуместность последней фразы и, вероятно, всего абзаца.
Спасибо!
Загрузка...
Виктория Бравос №2