Линия жизни. Глава 99. Квартирный вопрос, или Психология ремонта, лето 1997 года
Строительство квартиры на старом рынке подходило к концу, и пора было раскрываться, ведь наступал финальный этап внутренней отделки, а заниматься этим вопросом мне было элементарно некогда. Решил обратиться к Ирине, полагая, что с такой проблемой она расправится в два счёта: вон с каким вкусом и изобретательностью отремонтировала однушку на Восстания.
Но что-то пошло не так. Едва я начал озадачивать Ирину своей просьбой, как она изменилась в лице, из глаз ручьём полились слёзы:
− Я этого делать не буду…
− Но почему? − растерялся я: мы встречались уже шестой год, уже как-то притёрлись и понимали друг друга с полуслова, и такой реакции я, конечно, не ожидал!
− Потому что я всё сделаю, а ты приведёшь туда свою жену, − глотала слёзы Ирина. − Получается, что я для неё буду вылизывать эту квартиру…
Всё моментально встало на свои места: причина-то была совсем на поверхности! Мне бы, дураку, сразу догадаться, да где там…
Я взял её за плечи, повернул к себе и, глядя прямо в глаза, твёрдо пообещал:
− Нет, ты всё сделаешь так, как я тебе говорю. В самом лучшем виде. Надю туда я не приведу, это я тебе обещаю.
Всё, глаза моментально высохли от слёз, которые ещё минуту назад лились ручьём, и в них засияла радостная готовность исполнить поручение на «отлично». Она тут же завалила меня кучей вопросов и предложений, но я сразу пресёк её попытки втянуть меня в обсуждение:
− Ирина, ты сделаешь так, как считаешь нужным, и не надо со мной советоваться: я и так знаю, что всё будет хорошо. Это мой принцип: дал задание − не вмешивайся. Идея довольно проста: именно исполнитель должен выбирать самые оптимальные и приемлемые для него пути решения вопроса. Даже если что-то получится не вполне удачно, ну, что ж делать, ошибки случаются. Позже их можно будет обсудить и по возможности исправить, но не лезть под руку в процессе выполнения работы. Иначе человек постепенно станет пассивным, постоянно будет ждать «указявки» сверху. Зачем ему брать ответственность на себя, если за него уже всё продумали? Так что ко мне ты с этими вопросами не обращайся − решай сама.
И Ирина решала: снова гоняла по хозяйственным магазинам и строительным рынкам, закупая материалы. Фокус состоял в том, что по непонятной для меня логике товар по торговым точкам распределялся небольшими партиями, и для того, чтобы купить, к примеру, пять одинаковых дверных ручек, нужно было объехать пять магазинов в разных концах города. Но это − всего лишь приятные мелочи. Самым занимательным, как и в прошлом случае, оказалось взаимодействие с исполнителями. На этот раз их нашёл я. Вернее сказать, они нашли меня сами.
Молодой энергичный юноша заказал рекламу. И как раз − ремонт квартир. Он очень хотел получить приличную скидку. А потому мы договорились так: я делаю ему скидку на рекламу, а он делает мне ремонт по себестоимости, то есть включает в смету только зарплату рабочих и затраты на материалы.
Штукатур-маляр Заура – все её звали, конечно же, рабыней Изаурой – выполняла свою работу отлично, а вот плотник, который навешивал двери, изрядно накосячил. Вину свою он признавать отказывался, поэтому Ирина, не добившись взаимопонимания, созвонилась с тем самым молодым человеком. Звали его, кажется, Александр. Она предложила ему или исправить брак, или вернуть ту часть денег, которую выплатила авансом. Но Александр оказался парнишкой с характером, и сдаваться не собирался.
Как выяснилось позже в процессе расследования, это был не первый брак, допущенный его работниками, и во всех случаях он вёл себя по отношению к заказчикам по-хамски. А зря! Ирина, которой шлея попала под хвост, скрупулёзно просчитав все расходы, обнаружила, что расценки за выполнение работ, указанные в смете, не соответствуют тому, что мастерам выплачивают на деле. Понятно, что получали они значительно меньше того, что значилось на бумаге. Следовательно, разница, которая шла в карман Александра, была за мой счёт.
Ну, и куда идти жаловаться? В девяностые управы на таких «бизнесменов», расплодившихся в огромном количестве, не было. У этого горе-прораба ни предприятия, ни регистрации в налоговой. Только телефонный номер, да домашний адрес: по случайному совпадению он жил в том же дворе на улице Восстания, где располагалась и наша однушка.
Когда Ирина, пылая праведным гневом, пришла с этой бедой ко мне, я её не обрадовал:
− Понимаешь, набить ему морду я могу, но это навряд ли поможет: деньги-то он получил. Кто за ним ещё прячется, я не знаю, да и возраст как-то не позволяет мне решать проблемы кулаками, а других аргументов на сегодняшний день я не вижу.
Свидетелем этого разговора совершенно случайно оказался Костя, мой хороший знакомый. В тот момент мы с ним как раз обсуждали вопрос о том, где тренировать боксёров и кик-боксёров: спортзал «Уралмаша» закрывался на ремонт с последующей передачей его самбистам, так как количество желающих заниматься самбо росло повышенными темпами. Секции кик-боксинга было предложено искать спортзал на стороне.
Посмотрев на плюющуюся огнём Ирину, Костя взял её за руку и со словами:
− Подожжите-подожжите, не надо загружать Михалычу голову такой ерундой, у него сейчас и так забот прибавится, − потянул прочь из кабинета.
О чём они там говорили, я могу только догадываться.
Ремонт в квартире продолжался. Ирина договорилась с Заурой о том, что будет рассчитываться с ней напрямую, причём, по расценкам, обозначенным в смете, и дело пошло ударными темпами. Потом она где-то раздобыла плиточников, сантехников и выкинула горе-прораба из головы.
Но он сам нашёл её. На троллейбусной остановке у старого рынка. Принёс извинение за доставленные неудобства, выразил надежду на дальнейшее плодотворное сотрудничество и протянул деньги. Ирина деньги взяла и объявила, что ремонт уже подходит к концу, а потому в его услугах она более не нуждается.
− Ну, а как же расходы на остекление окон? − спросил «бизнесмен» тоном обиженного ребёнка.
− Какое ещё остекление?! − возмутилась Ирина. − Ни о каких окнах мы с вами не договаривались.
Он глянул на неё недоверчиво и, сгорбившись, потопал восвояси.
* * *
− Нет, вы представляете! − возмущалась Ирина, пересказывая нам с Костей эту сцену. − Остекление какое-то придумал!
Костя смущённо улыбнулся и пояснил:
− Ну, так это, никаких силовых методов − сплошная психология, − с недавнего времени он учился в педагогическом институте и в вопросах психологии разбирался.
Оказывается, решение проблемы было до ужаса простым, действительно, сплошная психология. К решению вопроса Костя привлёк одного из своих приятелей: тот был чем-то ему обязан.
Для начала они выяснили, где точно живёт обидчик, и куда именно выходят окна его гнезда. И вот представьте: раннее утро, народ ещё не рвётся на работу, а в одной из квартир вдребезги разбивается стекло. Жилец бросается к окну − никого, и только на полу лежит камень. Без записки и без единого отпечатка пальца.
− Ему бы, дураку, сразу понять, в чём дело, но жадность не даёт мозгу напрячься, − продолжал Костя свой психологический экскурс, − ну, мы подождали пару дней, пока он стёкла вставит, и повторили. И всё: мозг сразу заработал в правильном направлении. Человек моментом понял: если стёкла и дальше будут биться с такой же регулярностью, никаких клиентских денег на возмещение ущерба не хватит.
− Надеюсь, этот урок научит его следить за языком и за качеством работ, которые его бригада выполняет у других заказчиков, и спасёт их от непредвиденных расходов, − отчеканила как по писаному Ирина, которая в моменты нервного напряжения частенько прибегала к формулировкам инструкций и методичек.
− А чудесное исцеление от хамства, считай, уже произошло, − широко улыбнулся Костя.
− Ну, так, педагог педагога всегда поймёт, − подвёл я окончательный итог разговору.
* * *
К июню ремонт в квартире был полностью закончен, и даже кухонный гарнитур со всей положенной техникой установлен.
Решился и вопрос со спортзалом. Во второй очереди Орджоникидзевского депо имелось большое помещение, которое планировалось использовать для проведения инструктажа водителей. Вот его-то и было решено переделать под спортзал, потому что намеченное строительство троллейбусной линии до Верхней Пышмы откладывалось теперь уже на неопределённое время. У Администрации появились другие заботы: как бы полностью сохранить все депо и обеспечить в городе движение электротранспорта.
Перед глазами имелись горькие примеры городов, в которых оно буквально посыпалось, в частности, Пермь, где троллейбусное движение приказало долго жить.
Да и у нас вторую очередь депо запустили с трудом. По предложению Сычёва генеральный директор ТТУ Сергеев Геннадий Степанович принял решение: деньги от рекламы, которые «ЭСКИЗ-РЕГИОН» перечислял во все пять депо, собирать до кучи и отправлять строителям для ликвидации тех недоделок, которые вырисовались при сдаче объекта в эксплуатацию. Наконец здание сдали, а с ним и спортзал. Только работал он редко. В основном там играли в волейбол. Вот я и заявился к Геннадию Александровичу с просьбой приютить боксёров и кик-боксёров. На безвозмездной основе, потому что денег на оплату у них нет, и не предвидится. Зато всех детишек работников ТТУ они будут тренировать бесплатно.
Вот так секция кик-боксинга и получила спортзал. Перевезли весь скарб, навесили мешки и груши, и, выбрав подходящий момент, взяли с меня обещание купить ринг. Ринг я купил в Москве, а доставку и монтаж боксёры сделали сами. Оставалось решить вопрос с финансированием: зарплата тренеров, субсидирование поездок на сборы и соревнования, замена изношенного оборудования и приобретение новых спортивных снарядов для тренажёрного зала, помещение под который тоже выделило депо.
Пока же я взял путёвки, и мы с Ириной на три недели улетели в Карловы Вары − лечить изношенные органы и системы.
