На краю. Глава 9

Свербеев уже добрых пять минут только и делал, что жадно уплетал тушёнку. Две пустые банки валялись рядом, да и содержимое третьей стремительно исчезало. Надеин с неподдельным интересом наблюдал за трапезой лейтенанта.

— Редко увидишь, чтобы человек поглощал пищу с таким неистовством, — задумчиво произнёс доктор.

— Я сейчас быка готов съесть! — промычал набитым ртом Свербеев. — А вы что, Александр Никанорович, — лейтенант проглотил очередной кусок говядины и посмотрел на Надеина, — поди, тоже голодны. Тушёнки хватает.

— Тело ломит. Простудился, наверное. Аппетита совершенно нет.

— Да, выглядите вы худо, откровенно говоря.

— Вы тоже не особенно хорошо, — невесело хмыкнул Надеин. — Эти грибы успели вас изрядно ослабить. Отсюда и такой аппетит. Вообще, этот организм — настоящее открытие! Новый вид сам по себе — событие в мире науки, а тут довеском такие чудные свойства! Вы только представьте, какие горизонты открываются в области хирургии, да и общей терапии. Какой эффективный наркоз можно получить на основе этих грибов! Вот, посмотрите, — Надеин откинул клапан сумки и достал оттуда колбу, запечатанную чёрной резиновой пробкой, — мой билет в мир большой науки.

— Это что? — Свербеев вгляделся в синеватую массу, тускло мерцающую за мутным стеклом колбы. — Когда вы успели?

— Пока вы пользовались гостеприимством капитана, — криво улыбнулся Надеин, — взял образцы со стен.

— Слушайте, Александр Никанорович, как раз хотел кое-что обсудить. — Свербеев прикончил третью консерву и отрицательно помотал головой Малхазу, готовому открывать и четвёртую. — Я вот ещё что вспомнил из рассказа капитана. Помните, вы нам о выстреле рассказывали? Дескать, в трюм упали от того, что кто-то в вас стрелял.

— Полноте, Сергей Дмитриевич, — отмахнулся Надеин. — Я же сказал, что неважно себя чувствую, вот и причудилось. А ваш капитан...

— Это был наш японец? — перебил Свербеев. — По вам стрелял тот самый япошка? Миёси Кацуми, тёзка командующего «Сикисимой», как он нас уверял.

— Откуда вы... — опешил Надеин. — Я разве об этом говорил?

— То-то и оно, что не говорили. Об этом мне сообщил капитан. Поэтому предлагаю вернуться к обсуждению услышанного мной во сне.

— Вы сейчас серьёзно, Сергей Дмитриевич? Мы будем обсуждать видение одурманенного человека?

— Что бы это ни было — сон, видение, бред, — но тайны, которые мне открыл капитан, объясняют всё происходящее на этом проклятом острове.

— Рассказывайте, — устало махнул рукой Надеин и медленно поднялся, — а я пока ноги разомну. Колени гудят, да и мышцы затекли.

И Свербеев принялся сбивчиво, то и дело вспоминая новые подробности, рассказывать поведанную ему капитаном историю острова. Надеин хрустел то коленями, то пальцами, то начинал разминать шею, не сводя при этом внимательного взгляда с лейтенанта. Сполохи огня бросали на собеседников дрожащие тени, отчего лица людей становились строгими и суровыми. После возвращения в трюм сообща было принято решение держаться подальше от хищных грибов, облепивших стены, и сейчас трое беглецов устроились посреди просторного помещения, вставив факел в дыру в шпангоуте.

— ...И теперь наша обязанность — остановить шамана Танаку, иначе Россия проиграет войну, — закончил Свербеев.

— Складно получается, — одобрительно покивал Надеин. — Даже не верится, что мозг одного человека за такой короткий отрезок времени смог соткать воедино все эти события и логично их объяснить.

— Вы опять не верите? — Свербеев вздохнул и сокрушённо помотал головой. — А как же Миёси? Его, кстати, на самом деле по-другому зовут, прав был тогда Владимир Митрофанович.

— Ну вот, всё становится на свои места! Про выдуманное имя японца вам сказал покойный Баль. То, что в меня стрелял именно этот Миёси, вы просто догадались, ибо больше некому. А остальное ваша, надо отметить, весьма незаурядная фантазия сложила в общую картину самостоятельно. Острые переживания поражения породили в сознании вот такое оправдание бездарности наших командиров. Сергей Дмитриевич... — Надеин печально улыбнулся и встретился взглядом с лейтенантом. — Первостепенная задача сейчас — выжить, дождаться, когда японцы покинут остров, и думать, как быть дальше. Сейчас мы в безопасности. Вот давайте в этой безопасности и пребывать. А японцев уж как-нибудь без нас одолеют. Я слышал, что у генерала Куропаткина на суше всё намного лучше складывается, чем у нас на море приключилось.

— Разрешите, ваши благородия? — Ашветия встревоженно посмотрел сначала на Свербеева, а потом на Надеина. В глазах матроса стоял неподдельный страх.

— Так понимаю, Малхаз, ничего хорошего сказать ты не хочешь? — скептически поморщился Свербеев. В ответ на это Ашветия коротко помотал головой:

— Я вот что подумал, — глухо начал он. — Вот вы говорите, вашбродь, что японец этот побоялся к корвету приближаться из-за капитана.

— Ну да... — пытливо прищурился лейтенант.

— А что ему мешает остальных сюда привести? Ну, тех, которые сейчас приплыли?

Надеин и Свербеев переглянулись и будто сцепились взглядами. Выражение их лиц сейчас говорило красноречивее любых слов. Свербеев медленно повернул голову и взглянул на пролом в борту, сквозь который в трюм сочился жидкий вечерний свет.

— И как мы это могли упустить? — произнёс наконец лейтенант. — И вы, Александр Никанорович, тоже хороши! Столько времени молчали о том, что вас Миёси заметил!

— Извините! — тут же возмутился Надеин. — А кто меня на смех поднял с этим выстрелом?! Мол, не слышали ничего! Я и сам тогда поверил, что причудилось. У меня глаза воспалились, как вы уже заметили, только на несколько саженей видеть нормально могу!

— Ладно... — смешался Свербеев. — Чего уж теперь... Давайте лучше решать, что делать будем.

— А ничего не будем! — отрезал Надеин. — При всех нюансах это место сейчас для нас самое безопасное. Давайте рассуждать здраво. Даже если этот Миёси может привести сюда отряд, то, глядя на ночь, они всё равно на болото не сунутся. Значит, мы можем спокойно здесь переночевать. А если японцы всё же появятся, мы можем укрыться внизу, на верхних палубах.

— Они могут нас выкурить или просто взорвать вход, — возразил Свербеев.

— Могут, — кивнул Надеин. — Но у нас, Сергей Дмитриевич, сейчас ситуация «цугцванг». Что бы мы ни предприняли, положение наше лучше не станет.

— Поэтому вы выбираете смерть без сопротивления?

— Ваши предложения?

— Моё предложение — выдвинуться по дуге в направлении бухты, чтобы разминуться с поисковым отрядом. Где-то там будет их лагерь. Выследить шамана Танаку и убить его.

— И тут же быть убитыми самим, — иронически подытожил Надеин.

— Так мы отдадим жизнь не зря! — вспыхнул Свербеев. — Как вы не понимаете! Убив шамана, мы отрежем японцев от... — лейтенант на секунду замялся, подбирая слово, — от Мрака, — нашёлся он. — Отдать жизнь за Россию — долг для офицера в данных обстоятельствах.

— Ох... — помотал головой Надеин. — Крепко вас эти грибы, конечно, приложили. Сергей Дмитриевич, голубчик, ну нет никого Мрака, нет дьявола под этим островом. Да, японцы, очевидно, прибыли сюда для каких-то своих языческих ритуалов, но, Сергей Дмитриевич, мы же с вами просвещённые люди, а не дикари средневековые!

— Получается, дикари нас в сражении побили, а мы их нет, — вздохнул Ашветия, произнеся это будто бы сам себе под нос. Всё это время он безуспешно ковырял кортиком прихваченную из каюты капитана шкатулку. Надеин недобро покосился на матроса, но на этот раз промолчал.

— А давайте так! — хлопнул себя по колену здоровой рукой Надеин. — Проведём один эксперимент. Убьём, так сказать, сразу трёх зайцев. Да и любопытство каждого из нас будет удовлетворено.

— Это вы о чём сейчас? — Свербеев заинтересованно подался вперёд.

Надеин приосанился и принял лекторский вид.

— Смотрите, — начал он, — мне весьма интересна природа грибов. Вам, Сергей Дмитриевич, полезно будет убедиться в ложности ваших видений. А Ашветия утолит любопытство насчёт магических, — на этом слове Надеин иронически хмыкнул, — свойств японского меча.

— И что же вы предлагаете?

— Я вдохну споры грибов, а вы будете за мной наблюдать.

— Что-то мне эта идея не очень нравится, — нахмурился Свербеев.

— Ну почему же?! Насколько помню, капитан предложил вам устроиться поудобнее в его кресле, что дало возможность не шибко шустрым побегам до вас добраться. Я же поддамся на его уговоры только когда удовлетворю своё любопытство, при этом постоянно буду под вашим просмотром. А вы в свою очередь проверите воздействие на этот организм сначала кортика, а потом меча.

— Хорошо, — Свербеев крепко задумался и уставился прямо перед собой пустым взглядом. — Значит ли это, что когда вы убедитесь в истинности моих слов, мы пойдём к лагерю японцев?

— Безусловно! — хохотнул Надеин. — Сергей Дмитриевич, безусловно! Вот только есть одна загвоздка — этого не случится! Ибо нет в нашем мире ничего, что не имело бы рационального объяснения.

— Ну что ж, — Свербеев огляделся по сторонам, — тогда выберем место для эксперимента. Главное, нам с Малхазом не надышаться за компанию с вами. Иначе ваш опыт превратится в коллективное самоубийство. Нужно какие-нибудь повязки на лица сообразить.

— Резонно, — кивнул Надеин. — А давайте вон там, возле ящика, в котором грибы и перевозили.

— Я вам тряпок соберу, чтобы удобней расположиться, — спохватился Ашветия и принялся собирать с пола разбросанную парусину.

— Вот вам, Сергей Дмитриевич, мой блокнот и карандаш. — Надеин достал из сумки потрёпанный ежедневник и протянул Свербееву. — Я постараюсь надиктовать вам свои видения. По мере возможности, естественно.

После этого Надеин решительно подошёл к борту и остановился напротив мерцающей колонии грибов, поставив сумку тут же. Казалось, что голубоватые сферы разных размеров пульсируют в нетерпеливом ожидании, точно почувствовав намерение человека.

— Всё, отходи, — бросил он Малхазу, и тот, бросив собранную ветошь у ног доктора, поспешил удалиться. — Сергей Дмитриевич! — окликнул Надеин лейтенанта. — Моя жизнь в ваших руках! И ещё раз: будьте предельно осторожны, если придётся ко мне приближаться. А вам, скорее всего, придётся.

— Можете быть спокойны, Александр Никанорович, — отозвался Свербеев.

Надеин нервно кивнул и без долгих раздумий ударил локтем по большому набрякшему голубым сиянием пузырю. Раздался глухой хлопок, и доктора окутало синеватое мутное облако. Надеин тряхнул головой и фыркнул по-лошадиному. В горле начало саднить.

— Споры имеют сладковатый привкус, — сдавленным голосом отметил он. — Вы записываете, Сергей Дмитриевич?

— Да, конечно! — спохватился Свербеев и сделал пометку в блокноте.

Надеин стоял неподвижно с минуту, после чего огляделся по сторонам.

— Пока никаких необычных ощущений, — прокомментировал он. — Вы, Сергей Дмитриевич, как себя чувствовали в первые минуты?

— Да вроде обычно. Я как-то не прислушивался к себе, не до того было.

— Вот ещё что, Сергей Дмитриевич: вы мне сообщайте, если что-то необычное будет происходить или я сам буду вести себя странно.

— Да ты, Саша, всегда со странностями был, — раздалось совсем рядом, и Надеин тут же обернулся на до боли знакомый голос.

— Женя? — Надеин опешил, уставившись на женский силуэт, медленно шагающий к нему из дальнего закутка трюма. В гостье он мгновенно узнал свою возлюбленную из далёкой молодости. — Как ты здесь...

— Вы что-то видите, Александр Никанорович? — голос Свербеева сбросил с доктора оторопь, и тот криво улыбнулся:

— Да, вижу. Представьте только, какие фокусы эти грибы проделывают с человеческим сознанием. Я сейчас беседую с Женечкой, моей несостоявшейся невестой. Помните, я рассказывал?

— Как же, как же, — покивал Свербеев, — помню.

— Вот вам и первое доказательство материальной природы этих видений! — торжественно воздел палец вверх Надеин. — Мы не можем ничего увидеть или услышать вне пределов своей памяти.

— А ты всё такой же скептик, Саша, — печально вздохнула Женя. — Всё как всегда — никакой романтики, только твои эти бесконечные рассуждения. Мне всегда скучно с тобой было, — она картинно надула губы и с милым ребячеством изобразила на лице обиду.

— Восхитительно! — Надеин широко улыбнулся и с интересом принялся рассматривать Женю. — Вот руку на отсечение готов дать, что она настоящая! Я могу к ней прикоснуться! — воскликнул он, потрогав видение за плечо. — Это просто невероятно! Даже осязательные галлюцинации! А теперь, когда мы точно знаем, что я под действием этих чудо-грибов, мне нужно проверить самое главное — анестезирующие свойства!

Надеин достал из сумки футляр и извлёк из него скальпель.

— Александр Никанорович, вы точно трезво мыслите? — встревоженно спросил Свербеев.

— Полностью! И это тоже удивительно! Совершенно трезв!

— Ты всегда отличался рассудительностью, — ласково улыбнулась Женя.

— Ну конечно, — хмыкнул Надеин, — кому же ещё об этом знать, как не порождению моего же сознания.

Доктор провёл лезвием по запястью, оставив на коже красную полоску аккуратного разреза, и внимательно осмотрел рану.

— Совершенно не чувствую боли, — Надеин продемонстрировал порез Свербееву. — Вы понимаете, Сергей Дмитриевич, какие горизонты в медицине открывает этот организм?!

— А почему крови нет? — спросил Ашветия.

— Действительно, — Свербеев присмотрелся к порезу, — совсем не течёт.

— Да, это странно, — поднял бровь Надеин, — возможно, ещё один побочный эффект. И тоже к пользе! Кровопотеря — это же сущее бедствие. Перспективы для применения в хирургии грандиозные!

— А ты, Саша, глубже разрез сделай. Посмотришь, что у тебя внутри. — Женя подошла вплотную к Надеину и, бросив взгляд на рану, заглянула доктору в глаза. — Ты же всегда железякой бездушной был. А теперь ещё и ржаветь начал. — Она ослепительно улыбнулась и обхватила ладонь Надеина руками. — Ну, что сейчас скажешь? Как твоё сознание может такое знать? Проверь.

— Что за чушь... Это уже не смешно... — нахмурился Надеин.

— Что там у вас, Александр Никанорович? — окликнул его Свербеев. — Всё в порядке?

— Да, пока всё нормально. Но Фелиопа ведёт себя агрессивнее. Провоцирует меня через видения.

— Такое случается, — продолжала Женя, — если теряешь веру в свои убеждения. А в твоём случае — как раз наоборот — когда веру приобретаешь. Признайся хотя бы себе: ты уверовал в Бога после встречи с Владимиром Митрофановичем, но ты противишься этой мысли и терзаешь свой разум. И вот из-за этого в тебя пробрался мелкий бес и питается твоей упрямостью, превращая тебя в ржавое железо. Видишь, уже и кровь не течёт.

— И что мне теперь? — озадаченно почесал подбородок Надеин. — Как от этого избавиться?

— Ну вот, — улыбнулась Женя, — у нас уже диалог складывается.

— Тьфу ты! — тряхнул головой Надеин. — Вот же хитрая зараза!

— Что там у вас, Александр Никанорович? Громче говорите. Не слышу.

— Да так... Ничего, — отмахнулся Надеин. — Почти поверил. Что ж! Ваша теория, Сергей Дмитриевич, подтверждения не нашла, самостоятельного мышления этот организм не имеет. Предлагаю приступить к испытанию японского клинка.

— Ну уж нет! — лицо Жени исказилось злой гримасой, и девушка решительно шагнула к Надеину. — Такие твердолобые упрямцы мне ещё не попадались! Думаешь, я — плод твоего воображения?! Сейчас я тебе докажу обратное!

— Снова скажешь, чтобы я себя разрезал? — хмыкнул Надеин. — Ну хоть стреляться не предлагаешь, и на том благодарствуй, — доктор насмешливо изобразил подобие поклона.

— Шкатулка! — выпалила Женя. — Вы забрали её из каюты Эббота. Я знаю, как её открыть! Нажмите на крышку и поверните в сторону!

— А вот это уже интересно. Может, скажешь ещё, что там внутри?

— Внутри будет то, благодаря чему капитан не превратился в насекомое.

— Ну, это типичная уловка обычного фокусника. Что бы там ни оказалось, будь то старый компас или какой-нибудь документ, ты скажешь, что эта вещь волшебная.

— Там находится пузырёк с некой жидкостью. Капитан Эббот был членом масонской ложи «Великий Восток Франции» и был подготовлен к встрече с неведомым в своей экспедиции на Суматру. Ты что, до сих пор мне не веришь?! — голос Жени стал грубым, и сама она будто увеличилась в размерах.

— А вот это уже конкретнее. Пузырёк и «Франция» какая-то. Нет, такого я точно выдумать бы не смог. Терпеть не могу лягушатников! Сергей Дмитриевич, — окликнул лейтенанта Надеин, не отводя взгляда от стремительно меняющейся Жени, — Малхаз там шкатулку ещё не открыл?

— Никак нет, ваше благородие, — отозвался Ашветия.

— Попробуй нажать на крышку и в сторону повернуть.

Спустя несколько секунд послышался щелчок и радостное восклицание матроса:

— Действительно! Открылась, ваше благородие!

— Что внутри? — дрогнувшим голосом спросил Надеин.

— Склянка какая-то, — ответил матрос.

— С синим эликсиром, — тут же добавила Женя.

— Синее что-то внутри, — продолжил Ашветия.

— Что ты такое?.. — с трудом выдавил из себя Надеин. Женя в ответ хищно улыбалась, не сводя с него пронизывающего взгляда бездонных чёрных глаз.

— Кажется, мне удалось разбить оковы неверия, — довольным тоном произнесла она.

— Кто ты? — Надеин попятился, инстинктивно выставив перед собой скальпель. — Такого не бывает...

— А я думала, что таких, как ты, не бывает! — рассмеялась Женя. — Самый интересный экземпляр за все мои грибные годы. Да, мир меняется. Куда делась былая набожность? Сплошь нигилисты пошли. Ну ничего, Саша, скоро ты почувствуешь на себе муки возрождающейся веры.

— Что случилось, Александр Никанорович? — встревожился Свербеев, глядя на перепуганное лицо доктора.

— Похоже, что вы правы, Сергей Дмитриевич, — сдавленно ответил Надеин. — Оно живое. И нам лучше убираться отсюда поскорее.

— Вам лучше остаться здесь, — возразила Женя. — Ночью на острове небезопасно.

Надеин хмуро посмотрел на бывшую возлюбленную и повернулся к Свербееву:

— Так что вы, Сергей Дмитриевич, говорили про этого вашего шамана?

• * * *

Язвур шагал по топкому болоту, удаляясь от логова более крупного хищника, чем он сам. Одного из Глодохов Язвур почувствовал сразу, и тонкое щупальце ледяного ужаса коснулось его сознания. Эти древние существа превосходили по силе Язвура и прочих Танов и были часто враждебны друг другу, но ещё более опасными они являлись для низших по рангу. Язвур знал, что кто-то успел спастись во время вторжения нового повелителя Мрака, но не думал, что этот кто-то прячется здесь, на острове. И какое пристанище смог найти на безлюдном клочке земли один из старших нерождённых? Ответ на этот вопрос теперь был известен: случайное судно, занесённое волной в болото. Язвур поёжился, точно стряхивая с плеч липкие остатки прикосновения невидимого щупальца. Что ж, с людьми теперь покончено. С одной стороны, это хорошо: этих русских не назвать лёгкой добычей, а с другой — теперь нужно было искать новых носителей для вырвавшихся за ворота Танов. А три тетерева уже мертвы, и беззащитные Таны всё больше слабеют от голода. Зато есть целый отряд японцев, прямо сейчас высаживающийся на берег. Язвур улыбнулся, проверяя на послушность чужое лицо. Сейчас Язвур сожалел, что не покопался получше в угасающем сознании японца тогда, в минуты его смерти. И теперь Язвур даже не знал настоящего имени этого офицера. То, что имя Миёси оказалось неверным, он понял довольно быстро, но другое имя уже не мог ни вспомнить, ни придумать. Конечно он выкрутится, даже если встретит в отряде не только друзей, но и родственников мёртвого лейтенанта. Однако ему не давал покоя странный меч русских. Язвур сам видел, как священник разрубил на части Пихру в той пещере. Да так, что от бедняги остался лишь жалкий огрызок, за который небольшому Тану Пихре едва удавалось цепляться. Но теперь меч сгинул вместе с русскими, и, значит, волноваться по этому поводу пока не стоило. Сейчас срочно нужны были носители, и Язвур уверенно шагал навстречу японскому десанту.

Выйдя на вершину гряды, он осмотрел береговую косу и увидел высыпавших из лодок людей. Их фигурки с высоты казались крошечными и будто бы ненастоящими. Подкрашенные алым закатным светом, люди напоминали сейчас рыжих муравьёв. Они копошились, разбивали лагерь, торопливо сновали по галечному пляжу, вытаскивали на берег большие десантные лодки.

Из-за ворота неспеша выбрался Пихра. Царапнув шею Язвура острыми коготками, глаз устроился на плече японца и вперился немигающим взглядом куда-то за горизонт.

«Не показывайся людям, — мысленно велел Пихре Язвур, и тот нехотя перебрал тонкими лапками обратно под одежду японца. — Сиди тихо до вечера. Ты мне сегодня понадобишься». Язвур осмотрел своё изорванное одеяние. Повязка потемнела и начала ощутимо вонять, но снять её он не мог — обнажилась бы омертвевшая плоть, а живые обычно не ходят с гниющими ранами на груди. Нужно идти так. А если придётся показаться доктору, так на то ему и Пихра в рукаве. Сегодня он должен найти носителей для всех выскользнувших через врата Танов. Язвур засеменил вниз по склону, поднимая клубы пыли и разбрасывая перед собой мелкий щебень.

Одинокий силуэт, пересекающий склон горы, тут же привлёк внимание дозорных, и через считанные мгновения несколько пар глаз пристально наблюдали за спускающимся к ним человеком.

— Кто это? — спросил Сабэй у командира отряда. — Кто-то из ваших?

Офицер отнял от глаз бинокль и удивлённо посмотрел на Сабэя:

— Это лейтенант Мурато, — пробормотал командир.

— Вы же утверждали, что он мёртв! — взъярился Сабэй и вырвал бинокль из рук собеседника. Двойные окуляры тут же выхватили торопливо спускающегося человека. Грудь его была наискосок перевязана потемневшим от крови бинтом, а за плечом болталась винтовка. Форма морского офицера, хоть и изрядно потрёпанная, узнавалась даже сквозь линзы бинокля. На месте было всё, кроме одной детали... Сабэй скрипнул зубами и сжал металлический корпус бинокля до хруста в пальцах. На поясе его недавнего партнёра по карточной игре не было стандартных для солдата императорской армии ножен. А значит, не было и вакидзаси...

— Выслать ему навстречу отряд! — не скрывая ярость, взревел Сабэй. — Быстро! Быстро!

Вокруг него тут же всё засуетилось. И снова, подобно муравьям, завели свои кривые хороводы бесцветные рубашки, в скупом закатном свете казавшиеся бурыми; под резкие команды строились в шеренгу сорванные с обустройства лагеря бойцы. Вскоре внезапный гость, поддерживаемый с двух сторон безмолвными матросами, стоял напротив Сабэя.

— Так ты жив? — коротко бросил Сабэй, окатив потрёпанного офицера ледяным взглядом.

— Только волею богов, — склонил голову Язвур.

— Оставьте нас! — гаркнул Сабэй, и пространство вокруг них тут же очистилось. Бросив взгляд по сторонам, Сабэй навис над Язвуром: — Где вакидзаси?! — сквозь сжатые зубы процедил он.

— Клинок погиб вместе с русскими. Они сгинули в болоте.

— Как ты это допустил?! Ты потерял оружие! Ты покрыл голову позором, Юто Мурато!

Язвур опустил глаза, изображая на лице скорбь, и внутренне усмехнулся удаче — незнакомец сразу же сам назвал его имя. Знать бы ещё, кем был этот человек и что он знает про меч.

— Ты отведёшь меня на это место! Отведёшь и покажешь! — прошипел Сабэй.

— Ночь наступает... — неуверенно пробормотал в ответ Язвур, но осёкся на середине фразы, поняв, что не знает, как обращаться к незнакомому офицеру. Или это был вовсе не офицер — военной формы на нём не было. Язвур коснулся сознания незнакомца. Оно было как камень. Точно обтёсанный течением булыжник — гладким и холодным. И в этот момент в поле зрения Язвура появился мертвец. Он стоял поодаль и улыбался. Из разрезанного горла медленно текла кровь, заливая грудь тёмным. Призрак поднял руку и указал пальцем прямо на него, на Язвура.

— Знаю, — бросил Сабэй и отмахнулся от Тарамото. — Хамата! — крикнул Сабэй уже громче, и к нему тут же подбежал командир отряда. — Дай нам двух человек с фонарями. Мы идём на болото.

— Но, господин Сабэй... Уже темнеет. Русские... — возразил Хамата.

— Да! И насчёт русских! Сообщи на корабль: русские все мертвы. Остров чист, можно высаживаться. А я вернусь через час. Нужно убедиться в... — Сабэй на секунду замялся, — не ошибся ли лейтенант Мурато. Ну так что?! — гаркнул он уже в лицо Язвуру. — Покажешь?

— Конечно, господин Сабэй, — учтиво поклонился Язвур, — болота за грядой. Я вам покажу, где погибли русские.

Зубастая вершина горы беспощадным лезвием отрезала слабеющие солнечные лучи от небольшого отряда. Рваная тень пролегла по кронам деревьев, погрузив их подножия в вечерний сумрак. Язвур шагал в голове колонны, Сабэй ступал следом. Двое матросов замыкали походный строй. Фонари пока не зажигали — жидкий свет достаточно освещал путь. Вскоре под ногами мягко зачавкало, и в воздухе появился тяжёлый запах близкого болота.

— Как ты потерял вакидзаси, Юто? — тихо спросил Сабэй.

— Я был ранен в перестрелке. Мы обнаружили лагерь русских, но не думали, что они дадут отпор. Очнулся ночью. Оружия уже не было — русские забрали.

— Недурно выглядишь для покойника.

— Они же мне и помогли. С ними был врач. Он меня перевязал. Потом они оставили меня со священником. Я отобрал у него винтовку и сбежал.

— Это ты его напугал до полусмерти?

— А вы откуда знаете, господин Сабэй? — Язвур обернулся и изобразил на лице удивление.

— Он сейчас у нас на эсминце. Сам приплыл. На лодке. — Сабэй хмыкнул и надменно скривился. — Как погибли остальные русские? Священник сказал, что их трое оставалось.

— Я преследовал их по болоту. Они зашли в самую топь и завязли. И я их пристрелил, а тела поглотило болото.

— Почему не забрал вакидзаси?

— Глубоко, — пожал плечами Язвур.

В этот момент ойкнул один из матросов и шлёпнул себя по шее.

— Что там у вас? — обернулся Сабэй.

— Стрекоза укусила, господин Сабэй, — матрос гадливо вытер перепачканную ладонь о штанину.

Язвур настороженно всмотрелся в частокол тёмных стволов впереди и проводил взглядом ещё одну стрекозу. Насекомое метеоритом проскочило мимо него и кануло в сплетении сучьев кустарника.

— Нам туда, — указал Язвур направо, уводя отряд подальше от затонувшего корвета. Встреча с Глодохом ему сейчас нужна была меньше всего.

— Далеко ещё? — нахмурился Сабэй. — Скоро Танака прибудет.

— Уже недалеко. Вот сюда сейчас, по этой тропе.

Вскоре пришлось зажечь фонари и поставить одного из матросов во главе колонны. Ноги то и дело проваливались в топкий грунт; один раз Сабэю даже пришлось выдёргивать сапог из трясины обеими руками. Появились тучи насекомых. Мелкий болотный гнус не давал покоя, норовя забраться то в глаза, то в нос.

— Сколько ещё?! — вспылил Сабэй. Он застыл в позе цапли, поджав ногу, выливая болотную жижу из голенища.

— Вы видели?! — Язвур воздел руку вверх и тут же скинул с плеча винтовку. — Господин Сабэй! Там, за деревьями. Только что. Вы заметили?

— Нет, Юто! Нет! — раздражённо помотал головой Сабэй. — Я выливаю чёртову воду из сапог! Я ничего не видел! И что там может быть, кроме этих проклятых стрекоз?! Ты же сказал, что русские мертвы! Кто ещё здесь может быть?!

Язвур повёл стволом вдоль зарослей и клацнул затвором.

— Простите меня, господин Сабэй, — голос Язвура дрогнул, — я не уверен, что они все... Вон там! Смотрите!

Сабэй бросил сапог и ступил лентой портянки в густую грязь. Следующим движением он выхватил из кобуры пистолет. Матросы тоже засуетились и принялись скидывать с плеч винтовки.

— Да что там?! — Сабэй метнул на Язвура злобный взгляд. — Юто! Ты меня дурачишь?!

Тарамото в этот самый момент снова указал пальцем на Язвура. Сабэй тряхнул головой и в растерянности развёл руками, глядя на мёртвого друга, но тот продолжал безмолвно и уже без так надоевшей улыбки указывать на проводника. Сабэй развернулся и упёрся взглядом в чёрное жерло ствола направленной на него винтовки. Язвур надавил на спусковой крючок, и болото вздрогнуло сотнями вспорхнувших в вечернее небо птиц. Грохот выстрела прокатился по гниющему бурелому и растворился в тёмной трясине.

Сабэя откинуло назад и вбок. Перевернувшись в воздухе, он впечатался лицом в лужу и застыл в неестественной позе, подвернув под себя левую руку. Правая же продолжала сжимать пистолет. Язвур действовал молниеносно — отбросив в сторону винтовку, он ринулся к распростёртому телу Сабэя и одним движением вырвал из мёртвых пальцев оружие. Выстрелы раздались прежде, чем ошарашенные матросы сумели справиться с затворами винтовок. Ещё два тела рухнули в грязь. Язвур вставил пистолет за пояс и неспеша подошёл сначала к одному матросу, потом к другому. Оба тела он перевернул на спину и приоткрыл покойным рты. Оставался Сабэй. Но стоило Язвуру направиться к нему, Тарамото выхватил катану из ножен и угрожающе преградил путь.

— Ну и пусть гниёт, — пренебрежительно бросил Язвур и отошёл на несколько шагов назад. Один из фонарей погас, и керосин из него пролился на землю. Второй фонарь Язвур поставил возле одного из тел и стал ждать. На плечо ему выполз Пихра и тоже замер в ожидании. Спустя четверть часа первый матрос судорожно вдохнул и открыл глаза. Стерев ладонью грязь с лица, он посмотрел на Язвура и плотоядно улыбнулся.

— Добро пожаловать, Угтоб, — с такой же улыбкой ответил Язвур.

Через несколько минут ожил и второй матрос. Он окинул сумрачный пейзаж безумным взглядом и истерично захохотал. Смеялся он долго, неистово и нарочито, будто выполнял важную работу. После чего рывком поднялся на ноги и подхватил из болотного ила винтовку. Прицелившись по очереди в Язвура и Угтоба, он пальнул в воздух и впился зубами в собственное предплечье.

— Я долго этого ждал! — пережёвывая оторванный кусок плоти, воскликнул он. — И я очень голоден!

— И ты будешь делать то, что я тебе скажу, Хур. — холодно продолжил Язвур. — Там, за горой, нас ждёт много пищи. Очень много. Но мы должны сейчас поступить умно. Поэтому придержи пока свой голод: нам предстоит непростая работа.

— А что с этим? — ткнул пальцем в сторону Сабэя Угтоб.

— С ним покончено. Он нам не достанется. Он достанется болоту. А сейчас — в путь!

* * *

Рэйли дремал, растянувшись на койке, когда в дверь деликатно постучали.

— Макрой, ты? — сонно пробормотал Рэйли.

— Это Бизли, — донеслось из-за двери. — Сэр, пришли новости с острова.

— Сейчас открою... — Рэйли перевалился набок и прошлёпал босыми ногами к двери. Грузный гориллоподобный Бизли исподлобья посмотрел на шефа и протиснулся в каюту.

— Докладывают, что остров очистили от русских, и мы будем причаливать к берегу, — сквозь одышку отрапортовал он. После чего прищурился и, заговорщически понизив тон, произнёс: — Не нравится мне этот Танака, мистер Рэйли. А его этот племянник ещё больше. Если вам интересно моё мнение, то я бы не совался вместе с ними на безлюдный остров.

— Я бы тоже, Бизли, — легко согласился Рэйли. — Но на то она и служба Короне, чтобы ставить интересы империи выше собственной жизни. — он ловко натянул сапоги и оправил походную форму. — А теперь мне нужно несколько минут. Жди меня на палубе. И найди Макроя. Нечего разделяться.

— Будет сделано, шеф, — кивнул Бизли и бесшумно выскользнул за дверь.

Рэйли подхватил трость и, ловко крутанув в воздухе, вставил её под мышку. Надев на голову фуражку, он подошёл к клетке с вороном.

— Ну что, мистер Филтс, — вздохнул Рэйли, — на всякий случай, прощай.

— Крэдл! — ворон расправил крылья и раскрыл клюв, наблюдая за Рэйли одним глазом.

— Не надо отчаиваться, — хмыкнул Рэйли, — всего лишь очередное приключение. В любом случае ещё свидимся. Не на этом свете, так на том. А теперь... — англичанин достал из внутреннего кармана небольшой четырехзарядный револьвер и, щелчком вывалив барабан, посмотрел на блестящие гильзы патронов, рассыпанные по кругу, словно паучьи глаза. — А теперь пожелай мне удачи, старина!

— Крррэдл! — ответил ворон и дважды хлопнул крыльями.

— Благодарю! — Рэйли подмигнул ворону и энергичной походкой направился к двери.

На палубе царила суета. Матросы готовили шлюпки к спуску, у фальшборта выстроился десантный отряд. Танака стоял у самого носа судна и пристальным взором будто бы старался поскорее приблизить побережье острова. Рэйли кашлянул в кулак, приблизившись к шаману. Тот медленно повернулся и едва заметно кивнул.

— Стало быть, всё теперь в порядке? — Рэйли закинул руки за спину и стал рядом с Танакой. — Говорят, русские больше не проблема?

— Недавно радиограмма пришла, — кивнул Танака, — они все мертвы. Сабэй так сказал. А Сабэю я доверяю как себе.

— А как погиб его отец? — Рэйли невозмутимо продолжил смотреть на приближающийся остров, краем глаза наблюдая за реакцией шамана. Танака тоже не сплоховал — ни одна жилка не дрогнула на его морщинистом лице.

— Он погиб, — голос Танаки хрустнул сухим щебнем, и Рэйли понял, что подробностей не дождётся. Но и гнетущее молчание говорило достаточно о произведённом эффекте.

— Эти люди... с корзинами на головах, они кто? — спустя несколько секунд произнёс Рэйли и указал на двух пленников, появившихся на палубе. У обоих руки были связаны за спиной, а на головы надеты корзины.

— Жертвы для ритуала, — так же сухо, как и прежде, ответил Танака и искоса посмотрел на англичанина. — Надеюсь, с этим у вас нет проблем? Крови не боитесь?

— Да навидался уж... — криво улыбнулся Рэйли. — А почему русского для этих целей не использовать? Он большой, крови в нём побольше, чем в ваших доходягах.

— Оставим его военным. К тому же он христианин. Не думаю, что его недостойная кровь подойдёт для ритуала. Пусть остаётся здесь.

Рэйли молча покивал. Солнце уже коснулось горизонта за их спинами, и остров окутала сеть длинных теней. Лагерь на косе был ещё виден, но сосновый массив на возвышенности быстро погружался во мрак.

— Темнеет, — будто сам себе, просто для поддержания беседы, произнёс Рэйли. — Не стоило бы подождать до утра?

— Я должен был прийти к Караками ещё вчера. Бог Грома не должен ждать. Мы должны торопиться, пока он силён, пока душ хватает, чтобы его питать.

— Как скажете, господин Танака, как скажете, — задумчиво ответил Рэйли и полностью сосредоточился на созерцании вечернего пейзажа за бортом.

Вскоре машины в недрах эсминца замолкли, и судно медленно начало поворачиваться правым бортом к берегу. Лязгнули цепи, и два массивных стрельчатых якоря одновременно врезались в воду и устремились ко дну, приковывая корабль к месту стоянки. Матросы тут же налегли на барабаны, и три шлюпки, треща подъёмными механизмами, поползли вниз вдоль борта.

Рэйли занял место в задней части шлюпки. Макрой и Бизли двумя безмолвными глыбами устроились по обе стороны от него. Днище ударилось о воду, и лодку сильно качнуло. Офицер что-то выкрикнул, матросы отвязали канаты, и вёсла упруго врезались в морскую гладь, с каждым новым усилием отправляя его, Рэйли, навстречу судьбе. Именно так сейчас казалось англичанину. Он никогда не понимал фразы «засосало под ложечкой». Под какой ложечкой и что засосало? Но сейчас понял — это именно оно. Сосёт, да ещё как. Рэйли крепче сжал навершие трости и попытался найти взглядом Танаку. Тот плыл на соседней лодке и, будто бы почувствовав на себе взгляд англичанина, медленно повернул голову. Рэйли учтиво коснулся края фуражки и отвёл глаза. Внутри было неспокойно.

Как только лодка коснулась дна, матросы с гортанными криками высыпались за борт и потянули её на берег волоком. Пассажирам даже сапоги не пришлось замочить при высадке. Рэйли, выбравшись на сушу, подал знак помощникам держаться на расстоянии, а сам подошёл к Танаке. Тревога тревогой, а задание никто не отменял — нельзя допустить, чтобы старый шаман куда-нибудь незаметно улизнул. Тут же к Танаке подбежал с докладом дежурный офицер. На лице его угадывалась плохо скрываемое смятение.

— Господин Танака! — военный согнулся в почтительном поклоне, прижав руки к бёдрам. — Лейтенант Хамата. Старший офицер отряда.

— Где Сабэй? — Танака озадаченно окинул взглядом лагерь.

— Ушёл с лейтенантом Мурато на болото. Пока не вернулся.

— С каким ещё Мурато? — Танака прищурился и зло посмотрел на собеседника.

— Мы думали, что он мёртв, господин Танака. Его подстрелили русские во время прошлой высадки. Он спустился с горы, и они с господином Сабэем ушли на болото.

— Зачем?

— Он не сообщил, — Хамата тяжело задышал и отвёл взгляд в сторону. Про последовавшие после ухода Сабэя выстрелы он решил не рассказывать.

— Давно он ушёл?

— Около часа назад.

Танака сжал губы в полоску и стиснул посох так, что костяшки пальцев побелели.

— Некогда ждать! — наконец заключил он. — Нужно идти к кофуну во что бы то ни стало. Дайте мне дополнительных людей, — обратился он к лейтенанту, — человек десять. Вы с нами, мистер Рэйли?

— Безусловно, — Рэйли кивнул сначала шаману, а потом мимолётно двум помощникам.

— Подождите меня тут, — бросил Танака через плечо и направился в сторону палаток, — нужно перестраховаться. Не нравится мне всё это...

Рэйли проводил взглядом шамана и коротко дёрнул подбородком в его сторону. Макрой тут же отделился от шефа и тенью проскользил к посадкам, где укрылся, не сводя глаз с лагеря.

— Вот и мне это всё не нравится, — заключил Рэйли.

Солнце тем временем почти утонуло в горизонте. На остров наползала ночь.