Пробег из века в век. Часть 15.
Таллинский электротехнический завод «Estel»
После увольнения мы решили на время остаться в Эстонии. Всё же была квартира, в которую иногда подавали горячую воду. Жена работала, а дочь посещала садик. Затем я планировал съездить в Челябинск и провести рекогносцировку на предмет дальнейшего устройства.
Первые дни было очень непривычно. Я просыпался, и не надо было никуда спешить, не надо надевать форму, которая как-то сиротливо стала висеть на своем месте.
Повсеместно расформировывались военкоматы. Остался лишь отдел в республиканском, где я успел получить военный билет офицера запаса, без которого было невозможно получение паспорта. (в те годы у офицеров не было гражданского паспорта). Ведь еще сам Полиграф Шариков утверждал:
- Помилуйте, как же так без документа? Это уж, извиняюсь. Сами знаете, человеку без документов строго воспрещается существовать!
Дальше сама судьба благоволила мне с решением проблем. Очень быстро я получил паспорт. Очень красиво была заполнена графа об органе, выдавшим паспорт: "Кесклиннаским отделом префектуры полиции г. Таллина Республики Эстония". А вот страница со сведениями о прописке была пустой. Уже в Челябинске при оформлении прописки женщина паспортист долго рассматривала эту запись и смотрела на меня так, будто я получал этот паспорт на Мадагаскаре! Слова: "полиция" и "префектура" тогда ещё были иностранными и были не в ходу. И ещё возникла проблема: я не являлся гражданином России, так как по состоянию на 6 февраля 1992 года не был прописан на территории РФ, (жена и дочь прописались в Челябинске у моих родителей после переезда из Цесиса). Два месяца ушли на всякие запросы, и вопрос решился.
Очень быстро решился и вопрос с трудоустройством по специальности. Вновь опять помог случай. Инна работала в гарнизонном госпитале, где иногда проходили обследования и лечение офицеры запаса. Одним из её подопечных был Борис Михайлович Смоляр, подполковник запаса, работавший замом директора завода Estel. Как-то вечером они разговорились, и уже через пару дней я был в его кабинете. И наследующий день я стал механиком транспортного цеха этого завода.
Из-за отсутствия прописки меня оформили временно на три месяца. Завод очень удобно расположен: прямо у вокзала, куда прибывал электропоезд из Клооги. Прямо как в Челябинске завод им. Колющенко. Завод выпускал промышленные полупроводники, пользовавшиеся огромным спросом. С первого дня я с удовольствием вошел в ритм. Было очень интересно и познавательно организовывать обслуживание и ремонт автомобилей, с которыми ранее не приходилось иметь дело. Отличный, полностью русскоязычный и очень дружный коллектив. Работалось легко, не отвлекали наряды, построения, совещания и другие атрибуты воинской службы.
Были, конечно, и непривычные взаимоотношения между руководителем и подчиненными, к которым приходилось привыкать. Все обращались друг к другу на "ты" что поначалу резало слух. Однажды после смены я возле проходной увидел беседующих: директора завода и Смоляра. Сработал армейский инстинкт: я не решился в их присутствии покидать территорию завода. Видя моё замешательство, Борис Михайлович засмеялся и сказал, что бы я отвыкал от армейских правил и спокойно ехал домой.
Поселок Клоога.
Пятидневка пролетала быстро, и я привыкал к двум выходным. Мы много гуляли, выезжали в Таллин к друзьям в Меривялья. Они приезжали к нам. Интересно жить, будучи привязанным к расписанию электричек: с точностью до минуты знаешь время приезда гостей. Жизнь налаживалась. Я каждое утро с удовольствием шел на станцию и ехал на уже полюбившуюся работу. После смены прогуливался по городу, который, честно говоря, не особо любил. Таллин - своеобразный город.
Безусловно. Великолепный Старый город с причудливыми улочками, с многочисленными кафе и барами, со старинными магазинчиками и толпами разноязычных туристов. Неплохой центр с гостиницей Выру и комплексом современных зданий. Ну а дальше! Несколько кварталов со "сталинками" микрорайоны "хрущевок" и окраины: совершенно не ухоженные, застроенные малоэтажными домами с печным отоплением. По-моему, в то время был только один район новостроек - Ласномяэ. В той же стороне, на берегу залива, за глухими заборами были вполне приличные домовладения по типу современных коттеджных поселков.
В скором времени во всей красе проявились негативные последствия спешного образования непонятного СНГ. Помните эти порой напоминающие "ситуацию паноптикум" события? Конечно, помните этот дележ всего и вся, причем не до, а после! Украина стремилась стать "владычицей морей", требуя Черноморский флот. Казахстан не мыслил себя без "ядерной кнопки" отсутствие которой якобы очень беспокоило суверенный народ республики.
А промышленность? А ресурсы?
А как, опять же по "многочисленным просьбам трудящихся" вводились запреты на вывоз продукции и сырья? Лихо так. некоторые новые Первые лица, вчерашние покорные Первые секретари стали "вождями" наций, воздвигая самим себе золотые памятники и печатая свои лики на купюрах новых национальных валют. Перестали "кормить Москву" но как-то и у самих с прокормом начались проблемы.
Между нашим заводом и объединением КамАЗ существовал договор, согласно которому Estel поставил на литейное производство автозавода полупроводники, а КамАЗ должен отгрузить два седельных тягача. После начала "парада суверенитетов" отгрузка приостановилась. Смоляр очень
волновался, что никаких тягачей завод не получит.
Я знал о проблеме и вызвался попробовать решить её, используя свои военные связи. Вскоре я вылетел в Н. Челны. Расчет был примитивный: я знал, что в представительстве военного заказчика служит мой однокурсник, с которым у меня были отличные отношения ещё с момента поступления. Я просто решил обратиться к нему с проблемой, не особо рассчитывая на положительный результат. Всё же он не был начальником Управления сбыта. Площадка перед складом готовой продукции была забита автомобилями со всех регионов бывшего СССР. Было видно, что люди живут в этих машинах и уже не один день.
Я нашел своего однокурсника, чему он был очень удивлен и рад. Оказалось, что склад забит новыми автомобилями, но они некомплектны из-за срыва поставок чего-то там как раз из государства СНГ, и их отгрузка приостановлена. И все же друг мне помог без всяких вознаграждений и традиционной "поляны"! Пришлось два дня хлопотать и бегать по многочисленным руководителям, собирая их автографы (страшная бюрократия)!
Начать пришлось с того, кто получил на склад полупроводники, и заканчивать чуть ли не уборщицей Управления сбыта. Нам выдали забракованные, предназначавшиеся для нужд Армии КамАЗ-5410, не прошедшие контроль качества и комплектности. Через день из Таллина прилетели водители, и мы очень быстро двинули в сторону Эстонии. Уже на первой же АЗС мы столкнулись с проблемой: оператор только после длительных уговоров согласилась отпустить топливо по талонам (была такая форма оплат) выданным в суверенной Эстонии. Далее приходилось туго: почти на всех последующих АЗС следовал отказ! От советских времен нас отделял очень короткий промежуток времени, поэтому за пол литра беленькой нам открывались заливные горловины бездонных топливных баков тракторов и грейдеров дорожных служб. Наконец-то по разбитым, ухабистым дорогам Псковщины мы подъехали к границе Эстонии.
В последней псковской деревне мы решили узнать об обстановке, так как было опасение, что на новых автомобилях нас попросту не выпустят. (Нечто подобное пункту пропуска с автомобильной будкой и шлагбаумом уже было на дороге). Осведомленный мужичок, очень похожий на тракториста из "Бумера" посоветовал не испытывать судьбу и воспользоваться специфическим окном. Удивительная способность наших людей: на всякий закон придумывать способ его обхода! Нам пришлось проехать несколько километров в сторону от дороги, где на краю поля стоял трактор ДТ-75 с тросом. За десять рублей этот "старинушка" натужно пыхтя, перетаскивал автомобили прямо по полю к лесной дороге уже на территорию Эстонии. Мы воспользовались окном, и поздним вечером я уже был в Клооге. Уж живя России, эти водители по дороге в Омск заехали в Челябинск, и мне было приятно увидеть те КамАЗы и тех водителей.
А тем временем матушка-Эстония серьёзно взялась за санкции против бывших военных, ставших лицами без гражданства и прописки. Ничего подобного не было в Литве и Латвии. Там приняли "нулевой вариант", предоставив гражданство всем желающим, проживавшим на момент обретения независимости на ее территории.
Заканчивался мой трехмесячный срок трудоустройства, а даже малейшего намёка на получения прописки и вида на жительство не намечалось. Почти весь коллектив завода состоял из русскоязычных, Но вскоре после провозглашения независимости отдел кадров возглавил некто господин Кару. Как Вы думаете: кем он трудился "до"? Правильно, инструктором райкома партии! А теперь - беспрекословный исполнитель решений новой власти! Нет-нет, я не бегал и не прятался от него, как от майора Лагунова. Но знал, что он постоянно напоминал начальнику цеха о "моём вопросе".
Смоляр и начальник цеха Валера Смирнов всячески пытались оставить меня на работе. Я действительно и сам хотел, работа, и коллектив мне очень нравились. Я приобретал новый опыт в специальности и уже окончательно перешел на "мирные рельсы". Со мной составили договор совместительства, и я продолжил работать. Но было всем ясно, что вечно так продолжаться не может. Директор завода написал в письмо в какой-то Департамент, и Смоляр лично поехал "пробить вопрос". В письме была просьба предоставить мне вид на жительство и прописку, аргументируя тем, что я ценнейший работник, без которого у завода возникнут серьезные проблемы по всем вопросам и, возможно, будет подорван экономический суверенитет государства. Но, увы! "Оккупационное" прошлое перекрывало все мои заслуги. Нам стало понятно, что придется покидать негостеприимную Эстонию.
Мы с оказией переправили Тому в Челябинск, а сами начали готовиться к отъезду. Я еще работал, но новые вводимые ограничения заставляли спешить с отъездом. Складывалась реальная возможная проблема с отправкой контейнера. Кроме того, вводились ограничения на въезд для лиц, не прописанных в Эстонии (военных это пока не касалось). То есть: выехать я мог, а вот вернуться - сложно. Кроме того, и в России наступали сложные времена. Мама работала не на самой высокооплачиваемой работе, сестра училась в институте. и реально я переживал за них, понимая, что вместе легче пережить сложный период того исторического отрезка.
Трудное, но необходимое решение. Ведь придется заново начинать жить в новых условиях, без своей квартиры и без работы, да и еще и в условиях "шоковой терапии". Но, справедливо рассудив, что дома и стены помогают, мы начали собирать вещи. Это уже был четвертый переезд за четыре года.
"Цеховики" организовали отличные проводы с шикарным столом и "артельной баней". Было весело и одновременно грустно. Я благодарил ребят за отношение, за тот бесценный опыт работы в гражданском коллективе, ну и за роскошные проводы. Накануне мы отправили контейнер, я отдал соседу ключи с просьбой передать в полк, и мы навсегда попрощались с Клоогой. Ночевали мы у Валеры, начальника цеха, и вечером, уже в компании провожающих, прощались на перроне возле вагона поезда Таллин-Москва.
Снова город Челябинск –
Мой родственник и чудак!
Челябинск 1992 год.
Столица бурлила, и мы её увидели практически такой, как товарищи Бендер и Воробьянинов, прибывшие в это же место из Старгорода за шестьдесят пять лет до нашего приезда на Ленинградский вокзал из Таллина. Известный каждому транзитному пассажиру подземный переход на площади Трех вокзалов в Москве напоминал торговые ряды периода НЭПа. Бойкие "баушки" еще вчера сидевшие на лавочках возле подъездов, обсуждая морально-этический облик жильцов (особенно одиноких молодых женщин) и делавшие замечания дворовым мальчишкам по поводу шумности хлопанья подъездными дверьми, покинули свои насиженные места и лихо бросились выполнять указ "О свободе торговли". На тарных деревянных ящиках был дивный товар. Можно было купить черта лысого, черта с чубчиком, но преобладали продукты, один вид которых и способы презентации практически на асфальте вызвал бы приступ эпилепсии у любого инспектора СЭС. Там же, активную торговлю «оригинальной туалетной из Франции», разлитой, где-нибудь в окрестностях Мытищ, вели вчерашние завсегдатаи винных отделов и пунктов приема стеклотары. Россия кинулась в торговлю!
Уже через двое суток мы выходили на перрон Челябинского вокзала. Конец апреля встретил еще не убранным зимним мусором и ветром, теми же торговыми импровизированными точками и запахом отпущенных цен.
Жить нам предстояло в двухкомнатной квартире родителей на улице Российской, в районе плавательного бассейна, где жили мама и сестра. Тесновато для пятерых, но некритично. Очень быстро пришел контейнер из Таллина, и нам пришлось бОльшую часть вещей выгрузить в свободном помещении у мамы на работе. Инна устроилась на работу в больницу, что для неё было тоже не самым лучшим испытанием. Как и всякому уроженцу цветущего, более южного края, тогда она совершенно не знала ни Урал, ни Челябинск. Да и мне приходилось его узнавать заново. За девять лет я подзабыл маршруты транспорта и некоторые улицы, а район застройки по улице Братьев Кашириных я вообще увидел впервые.
Интересное было то время в Челябинске, как, впрочем, и в других городах. Все менялось и, как всегда, по-российски стремительно и в огромных масштабах. Менялся облик людей. Мне тогда казалось, что стала проявляться индивидуальность личности. Мы уходили от советских стандартов в одежде и единообразия в быту. От всего серого переходили к более ярким тонам. Да, пусть ещё следовали "стадной моде" Сбросив с себя боты "прощай молодость" и "пОльты" с воротниками из меха неизвестного животного, надев польские "варёнки" Мальвина, турецкие свитера "Boys" и китайские пуховики, из которых торчали то ли перья, то ли вата, мы семимильными шагами шли в сторону от стандартов, неизвестно кем сочинёнными. Сложное и трудное было время, но его надо было пройти. Этот этап прошли в разный период все страны, взявшие ориентир на рыночную экономику.
После обустройства быта надо было решить проблему трудоустройства. Как и у всех, имевших денежные накопления, наши небольшие ресурсы, оставшиеся у нас после Польши, превратились ни во что! Конкретных наметок на работу у меня не было. Тема силовых структур типа ГАИ для меня была закрыта, а никаких знакомых и старых друзей, которые могли бы как-то сориентировать, я пока не отыскал. Оставалось попробовать бюро по трудоустройству. Так я стал заместителем начальника транспортного цеха знаменитого завода мерительных инструментов "Калибр" расположенного практически в центре города.
Но поговорим о Челябинске тех лет. Вы же ещё не забыли то время "ножек Буша" от "Союзконтракта" спирта "Рояль" и рекламы, призывающей пить водку "Зверь" от употребления которой, как утверждал голос известного артиста: "Похмелья не будет". В стране появилась частная инициатива, ставшая наполнять скудный рынок.
Как грибы в жилых кварталах появлялись торговые киоски, порой сделанные из пятитонных контейнеров, в которых продавали круглосуточно, без всяких лицензий спиртное очень сомнительного качества. Помните Амаретто и какую-то шипучую винную субстанцию Спуманте в красивой бутылке для шампанских вин? Улица Кирова у Главпочтамта абонировали челноки. По тротуару было невозможно пройти из-за нагромождения столиков с товарами и огромных клетчатых баулов с турецкими одеждами. В фойе кинотеатров и дворцов культуры продавали Секонд Хэнд. На улицах возле продовольственных магазинов стояли очереди за новым, не виданным чудом американского птицеводства - куриными окорочками. Советская торговля до их появления продавала только целиком, с лапами и страшными головами синюшных кур. А вечером страна с замиранием сердца следила за слезами Марианны и сложностями жизни Просто Марии. А для отвлечения от переживаний вставлялись ролики о предприимчивом Лене Голубкове, состояние которого с каждой серией росло как тесто на дрожжах по причине правильной покупки акций МММ.
Появились первые иномарки, двигатели которых дымили, чадили, но вращали колеса. Гаражные "дяди Васи" тут же подсуетились и освоили ремонт и изготовление расходных материалов. Лично видел, как из Зиловских тормозных накладок вырезались прямые куски и приклепывались к основе изношенных до металла колодок дисковых тормозов. Появился прокат видеокассет и видеосалоны. А ведь как радовались пассажиры в залах ожидания, смотря пиратские копии Рэмбо, коротая время до поезда. Красивое слово "Евро" стало приставкой к словам: ремонт, стандарт, поддон. Но не особо было весело от реального снижения уровня жизни из-за роста потребительских цен и инфляции. Помните, как чуть ли не ежедневно менялись ценники в магазинах, так как в торговле начали применять курс у. е. переводя цены в рубли по курсу Центробанка? Ведь реально: из-за задержек довольно скудных зарплат многие продукты и вещи становились недоступны. Многие опять активно занялись выращиванием овощей на «фазендах», всем желающим выделялись участки под картофель, шла гуманитарная помощь.
И вот появилось некрасивое и непонятное слово "ваучер". Газеты бесплатных объявлений тут же запестрели сумасбродными предложениями: "Поменяю свой ваучер на вашу видео двойку, или машину, или квартиру". Видимо, автор полагал, что в будущем обладатель того ваучера сможет обменять его на 10 видео двоек и на дачу в Подмосковье. Нет смысла обсуждать ваучеризацию. Одно мне было тогда понятно, что без упорной, не однодневной разъяснительной работы нельзя было спешно проводить тот процесс.
Но пора поспешить на завод, в транспортный цех. Не хочу выглядеть в Ваших глазах "критиканом" но существует объективная реальность, которую я видел на заводе. Вот как раз это предприятие и показывало всю тупиковость командно-административной плановой экономики. Оборудование очень старое, видимо, с военных времен. Возможно, в цехах по изготовлению проходных калибров оно было лучше, но я там не бывал. А вот цеха по производству штангенциркулей, отверток и наборов инструментов вызывали удивление. При этом двор был забит ящиками с новым оборудованием, полученным по разнарядке Госплана СССР, о монтаже которого, никто не помышлял.
Завод работал на склад, забитый штангенциркулями, наборами инструмента "Юный слесарь" которые уже были в каждом челябинском доме, и отвертками. Ну сколько надо этих наборов в дом? А штангенциркулей, которым ничего практически не делаться десятки лет, их только теряют. Но директор, явно уже переработавший лет десять лишнего и не принимающий иных форм экономики, грудью стоял против перемен и "прихватизации" при этом ничего не делая для модернизации и перестройки производства. Заводоуправление было забито пожилыми тетками, работавшими в многочисленных учетно-плановых отделах. Помните таких, сидящих за столами, заваленными бумагами в различных конторах? Они даже в помещения сидели в своих меховых шапках - формовках очень причудливой формы. По-моему их главной задачей было: обсуждение вчерашней серии с кознями Луиса Альберто, чаепитие - артельное приготовление обеда из принесенных продуктов с последующим мытьем посуды.
Я как-то зашел в бухгалтерию за доверенностью к такой тетке, которая только ими и занималась и ничем более. И знаете, что я услышал, войдя в кабинет? "Выйдете! Вы не видите, что мы чай пьем". По-моему, комментарии излишни. Понятно, что просто так людей, привыкших к такому стилю работы, нельзя взять и в одночасье сократить.
Но оптимизация заводу была нужна. Естественно, наступил момент, когда просто нечем было выплачивать зарплату, все шло на поддержание завода в жизнеспособном состоянии. Задержки выплат достигали двух месяцев, а на два месяца остановить жизнь невозможно. Автомобили тоже были очень старыми, не раз прошедшими капремонт. В основном ГАЗ-52, собранные еще при Хрущеве. Забот по обеспечению ремонтов хватало: восстанавливали в цехах все, что могли, благо оборудование позволяло. Мне же приходилось мотаться по автопредприятиям и заниматься бартерным обменом запчастей на инструменты.
Понятно, что я обдумывал варианты перехода на другую работу, хотя очень этого не люблю. И появилась такая возможность! Как Вы думаете, кто помог? Ну конечно, Его Величество Случай. Сколько же их таких уже было и будет!
А завод жалко! Не знаю, что и как там было, но скоро он превратился в торговый комплекс " Калибр". Стране нужны были торговые площади. А ведь при рациональном подходе и привлечении инвесторов в тех цехах можно было организовать современное производство той же бытовой техники, которой так тогда не хватало. Сейчас он существует, но в промзоне и не особо известен.
Давайте ещё перекурим и переместимся. в бизнес лихих девяностых. Хотя это был не бизнес, а коммерция, но мы тогда смысл этих понятий не знали.
