Сказка про Ивана Умного и Кощея Смертного (1)

                                                                  1
                 
            Жил-был в древности царь Селивёрст. При нём, как и положено, имелось царство-государство независимое да богатое, войско храброе, царица благолепная и добрая, а также дочь, царевна Василиса. Не прекрасная, и даже не премудрая, а так себе, больше похожая на невзрачного отрока, чем на девицу. Хотя ранее была очень даже хорошенькой. Перемена случилась нежданно, за одну ночь. Все вокруг только подивились. Слухи ходили, что будто без нечистой силы там не обошлось, ибо приметил чей-то зоркий глаз следы от укуса на левой ягодице царевны. Давно уж пора бы и замуж ей, но всё как-то подходящей партии не находилось. Ордынский хан имел одних дочерей, князь Литовский, король Аглицкий и Византийский император надменно породниться не пожелали. Со временем подыскали датского принца заморского, правда, захудалого и плюгавенького. На свадьбу гостей собралась тьма-тьмущая, столы от разносолов ломились, царь с царицей на молодых с умилением взирали. И тут случилась беда. На царский дворец совершил набег Кощей Свиндосович Бессмертный. Его подручные пробежались вдоль столов, отбирая у гостей золотые кубки, посуду и ссыпая всё это в берестяные туеса. Главный же злодей подхватил на руки невесту, сорвал с головы царя корону, напялил её себе на шишкастую башку, завопил зычным голосом и был таков. Унесли их резвые кони за тридевять земель в тридесятое кощеево царство. А датский принц остался, как дурак, под столом сидеть, накрывшись скатертью. Стражники тоже не дали отпор захватчикам, ибо с великой радости, а тем паче на халяву, зело много браги выпили. Непонятно только было зачем Кощею прыщавая царевна понадобилась. То ли старый хрыч жениться надумал, то ли в заложницы взял, дабы за неё приличный куш с Селивёрста сорвать и продолжить чахнуть над своим златом.
            Собрал монарх своих советников да бояр именитых. Заседали они три дня и три ночи, решали задачу, как царевну из плена вызволить и корону вернуть. Ибо царь без короны, в треухе, как бы и не царь вовсе. Кто-то из них вспомнил про Ивана-дурака, который лежал дни напролёт пластом на печи и в ус не дул. Мол, моя печь с краю - ничего не знаю. Но закавыка была в том, что просыпалась в нём пару раз в году силища неуёмная, охватывал его какой-то кураж, и совершал тогда Ванька всякие геройства. То чудище угробит, то оборотня прищучит или лешего от села отвадит. Сняли царёвы слуги Ивана с печи, доставили во дворец. Владыка поведал ему о своей беде и сделал предложение, от которого тот не смог бы отказаться:
            - Ежели Ваня вернёшь всё, украденное злодеем, то получишь полцарства и дочь мою Василису в жёны, так как датский принц напустил в штаны и сбрендил окончательно со страху.
            «Нафиг мне эти полцарства, да ещё довесок к нему в виде царевны», - подумал Иван, но ничего не сказал и согласился. Мало ли что. От царей можно всякое ожидать, вон конфискует печь, что тогда делать… Короче, собрался и отправился в путь. А бедняку собраться - только подпоясаться.
Шёл, шёл Иван несколько дней, сам не зная куда, прилёг отдохнуть под огромным дубом и задремал. Вдруг разбудил его свист пронзительный, могучий и какой-то прямо залихватский. Вскочил путник на ноги, смотрит, а на ветке Соловей-разбойник сидит и трели выводит.
            - Что, к Кощею, - говорит, - собрался?
            - К нему…
            - Ну дела, - критично осмотрел Соловей мужика, - в такой экипировке к Кощею соваться не канает. Скрутит он тебя в бараний рог. Иди вот этой тропинкой в лес к Бабе-яге и одолжи всё, что потребуется, пока её дома нету. Сапоги-скороходы, меч-кладенец там, ну и всё такое… А от меня держи вот этот прибамбас.
             - А что это?
             - Это свистулька моя гиперзвуковая, сам смастерил, - похвастался разбойник.
             - А как же ты без неё?
             - Ну что с дурака взять, это же дубликат, а подлинник всегда со мной.
Соловей достал откуда-то из-под крыла точно такую же свистульку и оглушительно свистнул. Ивана сдуло и шмякнуло оземь.
             - Ого, ничего себе, - Ванька встал на четвереньки, - ну спасибо, Соловей.
             - Спасибо на хлеб не намажешь. Сочтёмся как-нибудь.

             Побрёл Иван по тропинке, зашёл в лес. Деревья стояли плотной стеной, закрывая огромными кронами солнечный свет, поэтому казалось, что в лесу не день, а сумерки. Вскоре в самой чаще на узкой прогалине показалась избушка на курьих ногах, упираясь крышей в ветви, а огромными лапами в корни деревьев. На пне стояла ступа, а из неё торчало метловище. Оглянувшись, полез Иван по верёвочной лестнице вверх, отворил скрипучую дверь и вошёл внутрь избушки. В нос ударил смердящий дух. В печи полыхал огонь, в казане булькало какое-то варево. На стенах висели пучки трав, засушенные тушки мышей, жаб и других тварей. В углу находился сундук, а посреди каморки колченогий стол, покрытый грязной скатертью-самобранкой.
            - Эко запущено всё, хуже, чем в моей избе, - пробурчал Иван, спотыкаясь о какие-то кочерыжки на полу.
            - А чего припёрся, мы тя в гости не звали, - пропищал кто-то из угла.
            Иван с трудом разглядел на сундуке берестяной короб с яйцами, а рядом мелкого лысого гнома в очках. И тут вспомнил он, что кощеева смерть находится в яйце с иголкой, а где должно быть яйцо, из головы выветрилось. Решил гость прояснить этот вопрос с помощью коротышки.
            - Ты кто такой будешь, - задал наводящий вопрос Ваня.
            - Я - подельник, то бишь, помощник бабушки-ёжки, Сёма Яйценюх.
            - Замечательно. Значит, ты в яйцах разбираешься. Найди мне, Сёма, яичко, в котором смерть кощеева находится.
            - Да легко, - гном взял из короба яйцо, самое мелкое, самое грязное и отдал его Ивану.
            - А ещё мне надо это, это, и это, - стал собирать гость разные волшебные причиндалы. Взял меч-кладенец, который использовался тут в качестве кочерги, стоптанные сапоги-скороходы, шапку-невидимку, похожую на мочало. Скатерть-самобранку и ковёр-летунец, висевший на стене, брать не стал, постеснялся. Да и не было у него уверенности, что они ему пригодятся.
            - Та-а-к, и кто это ко мне пожаловал, - на пороге вдруг возникла Баба-яга, костяная нога, - никак сам Ванька-дурачок. Чо надоть?
            - Так я это…,- Иван поведал бабке свою невесёлую историю, - мне Соловей подсказал к тебе обратиться за волшебными приблудами, но я всё верну. Потом. Когда с Кощеем разделаюсь.
            - Вернёшь, куда ты денешься. А Кощею Свиндосовичу укорот давно пора сделать, достал уже, гадит и гадит на моей земле. Держи вот ещё фляжку смердяки.
            - Зачем это?, - Иван нюхнул и скривился от омерзения.
            - Объясняю. Ты шапчонку-невидимку напялишь, а дух-то русский никуда не денется, Кощей тебя сразу раскусит. Вот смердякой намажешься и будешь там у них, как все. Ладно, хватит лясы точить, давай бражки за успех нашего дела накатим.
            Яга налила из жбана две кружки, Иван свою взял, чокнулся, на стол поставил и сказал:
            - А пить будем потом. Когда Кощея замочу.
            - В сортире?
            - Да хоть и в сортире. Где найду, там и замочу.
            - Правильно, молодец. Возьми мешок для причиндалов. Может тебе ещё ступу мою с помелом одолжить?
            - Не люблю я все эти летунцы. Мне в сапогах сподручнее будет.
            Иван обул сапоги-скороходы, всё остальное сложил в мешок и полез вниз.

(Окончание следует)