Ты думаешь это смешно?

Я выхожу на улицу, вдыхаю сухой летний воздух. Так душно! Хочется пить. Мама выбегает за мной. Её лицо красное, в глазах слёзы.

— Ты с ума сошёл! — Мама бьёт меня сумкой. — Ты совсем ненормальный?! Что о нас подумают? Ты думаешь, это смешно?!

…

Отец постоянно повторял: главное ударить первым.

Ну, пока не сел.

Витя был на голову выше меня и шире в плечах. Бритая башка и кожаная куртка, вместо школьного костюма, как бы намекали, что человек это серьёзный. Впрочем, в этом классе, я был единственным человеком в школьном костюме.

Как там говорила завуч? Официально школьной формы пока нет, но большинство учеников ходят в брюках и пиджаках. Разумеется, в этот же день мы отправились на местный рынок - мама не хотела, чтобы мы выглядели как нищие.

— Ты выглядишь как чёрт.

— Ты хоть знаешь, кто такой чёрт?

Драться не хотелось, тем более в первый день. Хотелось учиться, хотелось оценок. Москва… она так рядом! Но если я промолчу, каждый в этом классе будет считать меня тряпкой.

Главное — ударить первым.

Между нами встал худощавый парень. Русые волосы, причёска «под горшок», зелёная футболка. Он был похож на Шегги из мультика про Скуби-Ду.

— Посмотрите, какой Витя страшный!

— Слышь!..

Витя попытался схватить парня, но тот вывернулся и вскочил на парту.

— Посмотрите на меня, я Виктор, и я вор в законе. Мама купила мне кожанку, как у настоящего бандита.

Он зашагал по партам, роняя чужие учебники и тетради. Ученики загалдели.

— Олег, чтоб тебя!..

— Помолчите все, я вживаюсь в роль!

Он провел рукой по лицу и спустил её к паху, изобразил мастурбацию.

— О, Саша Белый, о да. Ты такой крутой…

Все заржали.

— Слышь дебилоид, тебе после школы кранты, понял?

— Это что за выражения?!

В класс вошла учительница.

— Молодой человек, чтобы завтра родители были в школе.

— Людмила Михайловна... — Парень, которого называли Олегом, слез с парты. — Извините его, бога ради, он не виноват.

— Козлов…

— Извините и меня. Бога всуе поминать не стоило. Ну, вызовите мою маму? У неё не так много подруг…

— Олег ты…

— Утомил вас, Людмила Михайловна? Ну да, и Витю я спровоцировал, он вообще ни в чём не виноват. Вы же видели, я по партам скакал, как сумасшедший, и обзывал его!

Учительница вздохнула и принялась массировать переносицу.

— На следующей неделе у всего класса генуборка, ты проведёшь её один. Понял меня?

Олег поклонился.

— За что я вас всегда уважал, так это за справедливые наказания!

— Не ёрничай! Все по местам.

Он сел на своё место и подмигнул мне. Я сделал вид, что не заметил.

Как только закончился последний урок, я мигом юркнул в гардероб, накинул куртку и вышел из школы. Я точно знал, что Витя остался за моей спиной, и всё-таки мне казалось, что он вот-вот выйдет из-за угла.

Под ногами в ритм шагов хрустели листья. Когда хруст учащался, я заставлял себя идти медленнее. Не хватало ещё, чтобы одноклассники подумали, что я убегаю!

К моим похрустываниям прибавились новые, частые. Я развернулся, готовясь к драке, но вместо Вити увидел Олега, который явно не успевал остановиться. Он влетел в меня на полной скорости, и мы рухнули на асфальт.

Я поднялся на ноги и уставился на одноклассника. Он лежал на земле, закинув руки за голову.

— Из тебя получится отвратительный водитель.

— Я думал, это… неважно.

— Не переживай, Витька при зрителях крутой, но после уроков вы с ним очень похоже убегаете друг от друга.

— Не смешно.

— Ошибаешься мой друг, это уморительно. Твоя гордость загораживает от тебя весь комизм ситуации. Дай руку.

Я помог ему подняться.

— Меня Олег зовут.

— Андрей.

— Кажется, нам по пути, Дрони. Думаю, это начало прекрасной дружбы.

— Ага. Только никогда не называй меня так больше.

…

Сухой летний ветер поднял пыль. Я наконец стянул с себя рюкзак и поставил его на лавочку рядом с подъездом. Потёр натёртые лямками плечи.

Олег выглянул с балкона.

— Дрони! Наконец-то. Всё купил?

Я устало кивнул.

Его голова исчезла в окне, а через несколько секунд передо мной упал железный ключ от подъезда. Я вздохнул и потащил свою ношу на четвёртый этаж.

Дверь в квартиру была открыта, я зашёл, привычным движением запер за собой.

— Здравствуйте, тёть Ир, — я заглянул на кухню.

Мама Олега отвернулась к окну, она вытирала слёзы кухонным полотенцем.

— Привет, Андрюш. — Она пыталась говорить спокойно. — Олег в комнате, собирается.

— Спасибо.

Так неловко было видеть взрослых в слезах. Особенно тётю Иру.

Я зашёл в комнату друга.

— Привет. А что с твоей мамой?

— Да забей. — Олег безуспешно пытался балансировать на одной ноге. — Кармелита выходит замуж за Хуана, а любит Антуана. Ты всё принёс?

— Если мама узнает об этом, мне конец.

— Сынок, — он изобразил мамин тон, — пойми, сегодня ты пьёшь пиво, а завтра сосёшь бомжу за героин.

— Захлопнись.

Мы распихали алкоголь по двум сумкам.

— Ну что, придумал, как будешь Катьку кадрить?

— Отвали.

Катя училась в параллели. Она была весёлой, смелой и всегда в центре внимания. Что рядом с ней будет делать такой парень, как я?

— Ладно, пошли, нас ждёт нечто невероятное!

У Оли была огромная квартира и предки, которые постоянно сваливали за границу. «Вписки у Оли» были главным культурным мероприятием не только нашей школы — наверное, целого района. Впрочем, под «нечто невероятное» Олег подразумевал обычную попойку, только в большой и богато обставленной квартире.

Олег, как всегда, был в центре гостиной, вытворял какой-то очередной перформанс. Несколько бутылок назад он разделся до трусов, обмотался белой простынёй и просил называть его Юлием.

Я стоял ближе к выходу, старательно делая вид, что чувствую себя комфортно. В комнату вошла Катя.

— Привет, молчун, — улыбнулась она мне.

— Что?

— Это мы с девчонками придумали тебе обидное прозвище, — она нагнулась и прошептала мне на ухо, — это потому что мы стервы.

— Понимаю. Интересно, какое прозвище вы придумали ему, — я кивнул в сторону друга.

Она пожала плечами.

— Друг молчуна. Мне кажется, в вашем тандеме ты яркая личность, а он твой хвостик.

Я усмехнулся.

— Ты и правда стерва.

— Да какая разница, — сказала она, а затем, отвернувшись, прошептала: — Класс.

Я рассмеялся.

— Ты! — прокричал Олег. — Ты сказал, возьмёшь пиво и вернёшься, но предал меня… ради девчонки?!

Он упал на колени, держа воображаемый нож, вогнанный в живот, и прошептал:

— И ты… Друн.

Он вскочил и ткнул пальцем в Катю.

— Давай в бирпонг, прямо сейчас. Я тебя размажу!

— Да брось, я ни разу не проиграла.

— В первый раз всегда больно, сестрёнка. Давай на желание?

Кажется, все в комнате смотрели на нас.

— И что ты хочешь?

— Твой поцелуй.

— Поцеловать тебя?

— Ну, не меня, это как-то неспортивно. Поцелуешь… ну, например... не знаю... Дрона.

По комнате прокатилось многоголосое «у-у-у».

Я поперхнулся пивом.

— А у меня спросить?

— А ты прям сильно против? — спросила Катя.

— Не… ну…

— Хорошо, Олеж, но если выиграю я, ты поцелуешь Дрона. Взасос!

Я встрепенулся.

— Эй!

— А ты что... — насупился Олег. — Ты прям сильно против?

— Да!

Он отмахнулся.

— Идёт!

Они пожали руки.

…

Ночь была невероятно тёплой, хотя, скорее всего, согревала бутылка вина, которую мы с Олегом распивали по пути домой.

— Нет, ну, ты бы видел свою рожу. У тебя эта дебильная улыбка на всю жизнь останется?!

— Заткнись. — Я, хохоча, толкнул Олега. — Это просто поцелуй. Ничего особенного.

Никогда этого не забуду. У ребят по одному стаканчику, Олег кидает, шарик попадает в цель, и, прежде чем я успеваю понять что происходит, Катя уже рядом. А потом…

— Ничего особенного! — передразнил Олег. — Готов поспорить: только и ждешь, чтобы добраться до душа.

Он изобразил свой любимый жест.

— Пошёл ты! Я, кстати, всё ещё злюсь! Кто тебе разрешал на меня спорить?

— Да боже мой, во-первых, я был уверен, что выиграю...

— Почему?

— Потому что она поддавалась, дубина. Три раза по стаканчику не попасть, она хотела проиграть, и я с самого начала это знал! А во-вторых, я не понимаю, почему ты отказываешься меня целовать!

Он потянулся ко мне губами. Я, хохоча, стал удирать. Он схватил меня за плечо и потерял равновесие. Мы упали на траву.

— Покурим?

Я кивнул. Мы лежали и смотрели на звёздное небо.

— Олег.

— А?

— Я хочу после школы в Москву поехать. Поступлю в институт Горького. Я писать хочу… только не говори никому.

— Замётано.

— Поехали со мной, а? Займешься стендапом. Может, когда-нибудь я напишу роман, а ты напихаешь туда шуток. Если мама согласится снять мне квартиру…

— Андрей. — Он встал, отвернулся от меня. — Я должен тебе кое-что рассказать.

Я растерялся.

— Опять какой-то дебильный прикол?

— Типо того. Ты знаешь, что означает аббревиатура БАС?

…

Когда я отхожу от гроба, никто не произносит ни слова, но все смотрят на меня, я узнаю этот взгляд: сколько раз я видел его со стороны! На Олега так смотрели постоянно.

…

Боковой амиотрофический склероз. Обычно, когда Олег рассказывал о нём, он пропускал название, которого никто не знал, и сразу говорил:

— Ну, типа как у Хокинга.

Он проучился с нами ещё полгода, последний месяц ходил с тростью.

— Знаешь, Дрон что меня очень сильно бесит? — Спросил он как-то неожиданно серьёзно.

— Что?

— Делать вдохи и выдохи. Хорошо, что скоро в меня засунут трубку, которая будет делать это вместо меня.

— Боже, это не смешно!

— Ошибаешься, это уморительно! Просто ты пукська, и не можешь оценить весь комизм моей шутки.

— Да ну тебя.

Я достал трубку, начал забивать её.

— Посмотрите на него. Ты у нас теперь трубочный человек? Прям джентльмен, а чего вы девушек целуете, а потом на свидание не зовёте?

Я нахмурился. Конечно, я хотел позвать Катьку погулять, один раз даже подошёл, но…

— Это было давно, проехали.

— Не проехали, блин, ты опять начинаешь своё «что обо мне подумают». Поэтому и куксишься каждый раз, когда я шучу про БАС. Ведь приличные люди над инвалидами не прикалываются.

— Чё ты ко мне пристал?

— Да потому что это тупо! Зачем ты прогибаешь свою жизнь под них? Да через год ты свалишь в Москву и никого из них больше не увидишь!

— Я не еду в Москву.

— Что?

— Я решил не ехать, у нас тут есть неплохой вуз, поступлю на юрфак…

— Да ты с ума сошёл? Ты же хотел…

— А теперь не хочу! Я пытался, понятно? Но каждый раз, когда я перечитываю то, что написал… Я… просто не могу хоть кому-то это показать. Только, бога ради, оставь при себе всю эту хрень про то, что мнение других не важно, про то, что надо следовать за мечтой, и все остальные цитатки из пабликов с Хью Джекманом!

Я посмотрел на трубку в руках. Вытряхнул табак. Курить расхотелось. 

— Знаешь, что я о тебе думаю? — сказал Олег. — Ты крутой парень и потрясающий друг. Это так, если тебе интересно. Мудила.

Мы помолчали.

— Что ты сказал, когда я достал свою трубку?

— Что ты прям джентльмен.

— Нет, до этого.

— Эм… что ты теперь трубочный человек.

— Сам ты трубочный человек, по крайней мере, через полгода им станешь.

Наступила пауза, а потом Олег расхохотался.

…

Я подошёл к знакомому подъезду, набрал номер квартиры.

— Здравствуйте, тёть Ир, это Андрей.

Дверь открылась.

Цивилизация понемногу доходит и до нашей глубинки, жаль, что недостаточно быстро. Олег перестал ходить несколько месяцев назад, недавно он перестал шевелить одной рукой, второй едва мог удержать ложку. Обычно я приходил погулять с ним. Брал друга на руки, а тётя Ира спускала коляску.

Я зашёл в квартиру.

— Олег, к тебе Андрей пришёл.

— Спасибо, что уточнила, а то же меня навещает такая куча людей.

Я зашёл в его комнату. Олег лежал в кровати, рядом стоял бокал с водой и трубочка.

— Олег, пляши! Наконец перевели последний спешл Джефриса. — Олег честно попытался подвигаться в кровати. — Сейчас смотрим или вечером?

— Что за вопрос, давай сейчас, конечно! Только можешь сначала кое-что сделать? Видишь письменный стол? Открой первый ящик.

Стол был весь заставлен бесполезным барахлом, даже странно, что тётя Ира тут не убиралась. В ящике я увидел белый конверт с надписью «Дрон».

— Что это?

— Откроешь конверт, когда придёт время.

— На Пасху?

— Сам же понимаешь…

— Нет, не понимаю. — Я сжал кулаки. Ногти больно впились в кожу. — Когда мне открыть твой херов конверт?!

— Чё ты завёлся-то?

— Потому что ты всегда был придурком, идиотом, долбанутым на всю голову, но ты никогда не был бесхребетным. Ты ведь сдаёшься!

— Кто бы говорил!

Я не знал, что ответить. Просто стоял, сжав кулаки, и сверлил его злобным взглядом.

— Да плевать. — Я взял записку и засунул её обратно в комод. — Можешь засунуть эту записку себе в задницу.

— А толку? — Он, как смог, пожал плечами. — Тебе же эту задницу потом подтирать.

…

Олег умер через неделю. Помню, как мама зашла в комнату, пряча руки, сказала:

— Андрюш, там… тебя к телефону.

Я уже тогда всё понял. Разговаривать с тётей Ирой было так странно. Я выразил соболезнования, она поблагодарила, рассказала, что он умер в больнице, вроде не мучился, сказала дату похорон.

Всё так буднично, так обыденно. На следующий день я пошёл в школу, рассказал одноклассникам.

Витя сказал:

— Пойдёмте покурим, что ли.

Всю большую перемену мы курили и вспоминали какие-то истории. Этакие поминки в школьном туалете, Олегу бы понравилось. А потом мы решали пробник ЕГЭ.

Оказалось, смерть — не такое уж важное событие.

Я вспомнил про записку через пару дней. Забавно, он ведь понимал, что я всё равно её прочту. А я кричал и делал вид, что мой отказ что-то там значит. Я пришёл к нему домой, сказал тёте Ире, что забыл у него свою вещь. Сам не знаю, зачем врал. Просто чувствовал, что это только между нами.

Вскрыл конверт на месте. Почерк еле различимый.

«Дорогой Андрей, если ты это читаешь… бла-бла-бла… хнык-хнык-хнык… как жаль… печаль. А теперь о важном! Дрон, я придумал отличную шутку, так сказать, напоследок. Только пошутить её придется тебе...»

…

Я сижу в небольшой тёмной комнатке. Из колонок играет грустная музыка, а в центре лежит нафаршированный формалином Олег. Незнакомые мне люди стоят кучками, какие-то бабушки плачут. Все с лицами, выражающими глубочайшую печаль.

Одному мне не грустно. Мне смешно и страшно. Это слишком напоминает свадьбу. Тоже куча людей, малознакомых с виновником торжества, тоже есть ведущий, тоже есть конкурсы.

Люди по очереди подходят к Олегу и целуют его в лоб.

Сколько раз при жизни он ставил в меня в неловкое положение? Но выходка после смерти бьёт все рекорды. Неужели я действительно сделаю это?

Очередь доходит до меня, на ватных ногах я подхожу к Олегу и целую его в лоб. На секунду я замираю, а потом… Я спускаюсь к губам и изображаю самый страстный поцелуй, на который способен. С постанываниями и причмокиваниями.

А потом поднимаюсь и смотрю в ошарашенные лица. Пытаюсь сдержать смех, но не выходит.

Когда я отхожу от гроба, никто не произносит ни слова, но все смотрят на меня, я узнаю этот взгляд: сколько раз я видел его со стороны! На Олега так смотрели постоянно.

Я выхожу на улицу, вдыхаю сухой летний воздух. Так душно! Хочется пить. Мама выбегает за мной. Её лицо красное, в глазах слёзы.

— Ты с ума сошёл! — Она бьёт меня сумкой. — Ты совсем ненормальный?! Что о нас подумают? Ты думаешь, это смешно?!

— Я думаю это уморительно.