Девочка Аля вела себя тихо. Семья жила бедно. Родители всё время работали. Аля старалась быть послушной. А они благодарили Бога, что им достался тихий и послушный ребёнок.

Стеснённые условия загнали девочку в уютный уголок. А чтобы сильно не скучать, она начала читать книжки. Родителям было стыдно, что сил совсем не остаётся на дочку, но Аля лишь просила новых книг. И так они ей нравились, что девочка сложила себе из них домик, да там и спала.
- Где же Аля? – спрашивала порой мама.
- Да, наверное, у себя в гнёздышке, - отвечал папа, выключая свет.

Однажды книг стало так много, что и в комнату не попасть. Начали мама с папой порядок наводить, и в том самом гнёздышке нашли большую незнакомую книгу. В авторах они сами, в тираже один экземпляр, обложка ручной работы и большими буквами АЛЯ написано. Тут и поняли родители, что стала их Аля книгой. Испугались, к докторам понесли. А те только руками разводят, да у виска крутят:
- Вам бы отдыхать побольше, а то от переутомления и не такое померещится.

Они уже и сами начали сомневаться в произошедшем, да только видели, что каждое прочтение меняет Алю. То строчка изменится, то целый абзац. Значит, живая книга-то, и судя по страничкам – вполне здоровая. Но ничего уже не поделать.

Вскоре для Али наступило время и в школу идти. Какой бы ребёнок ни был, а образование нужно. Да вот ходить-то книги не умеют, тогда придумали, чтобы мама в школу устроилась и Алю с собой носила. Клала её аккуратно на заднюю парту в классе и забирала после уроков, как обычного ребёнка. Так книжечка наполнялась новыми знаниями.

А ученики прознали, что книга живая, и пробовали с ней подружиться. Но больше чем на пару страниц детей не хватало. Или скучно становилось, или домашки задали на всё свободное время, что и не погулять, не пообщаться. И всё же такое общение обогащало Алю.

Школу она посещала по всей программе, и к 11 классу накопила знаний не меньше, чем любой ученик старшей школы. Но книги аттестатов не имеют, поэтому в институт прямая дорога была закрыта. А как в ВУЗ без экзаменов и документов попасть? Быть может удастся в библиотеку какую пристроит? Технические библиотеки - не берут. Естественнонаучные – не берут. Гуманитарные – не берут. Не по программе!

Отчаялись родители и хотели уже было книжечку на полку поставить, но зашли случайно в Литинститут, который славился как кузница писателей и не чужд экспериментальной литературы. Там один опытный библиотекарь пригляделся и сказал:
- Пу-пу-пу… Таких-то книг никогда я и не видывал. Странная книга, много в ней всего. Читаешь, будто бы с человеком общаешься. Надо бы её исследовать.
- На исследования у нас бюджета нет, - отрезал ректор.
- Ну пусть хоть у нас останется, я за ней пригляжу.
- Конечно, пусть. Всё равно писать научить невозможно, а тут книга научилась. Быть может и студенты чему-нибудь у неё научатся. Принимаем её в библиотеку!

Студенты – народ простой и незамысловатый. Сказано, конечно: БЕРЕЧЬ БИБЛИОТЕЧНЫЙ ФОНД – да разве кто так делает? То уголок замнут, то слово подчеркнут, то пометку сделают. А кто-то вообще поля изрисовывал. В общем, с кем поведёшься… Много всяких словечек понабралась Аля, оживилась, приобрела новые черты и множество оттенков студенческой жизни. А потом кто-то книгу не вернул, где-то забыл и с концами. Видать, ей ноги сделали.

Так оказалась Аля на полках буккроссинга, где книги берут без учёта. И у неё появился настоящий регистрационный номер книги-путешественницы. С кем-то из читателей она попала в другой город, затем в следующий. Сколько было этих городов - только трек-номер и помнит. Но одно было ясно Але - что если закладывать правильные идеи в свои страницы, то можно перемещаться на попутных читателях. Люди ведь всегда путешествуют и частенько, от нечего делать, берут с собой книги в дорогу. Вот полка, вот книга, чего уж проще. Интересная – и в путь. Но не всегда Але везло с попутчиками. Попадались и невежи, от которых книга научилась защищаться сложными формулировками да заковыристыми словесами. А бывали и такие, с которыми хотелось подольше пообщаться – но, будучи единожды прочитанной, Аля возвращалась на полку, ведь узнать о её свойствах мог только тот, кто откроет её во второй раз.

И таким человеком оказался Никита. Он любил читать и увлекался поиском себя, много путешествовал, общался с людьми и книжки читал. И так сложилось, что книга его заинтересовала, ведь мысли в ней затронули и его вопросы бытия. Стал он её читать да перечитывать. А книга каждый раз по-новому читается. Но у него и раньше такое бывало, особенно когда к книге долго не прикасался. Начинаешь перечитывать – и совсем другое подмечаешь.

Да вот только Алю Никита её каждый день открывал, а потом и несколько раз на дню. Думал, что померещилось, что съел чего сомнительное или выпил воды дурной. Но нет. Или да? Показывать и рассказывать другим не стал, засмеют. Но понял, что книга с ним общается и неплохими знаниями обладает.

– Как же ты книгой-то стала? – думал Никита. Но прямых ответов книги не дают. Приходится между строк читать. А потом пришла ему идея свою книгу написать. А Алю он в соавторы взял. Её читал, свою писал. Да такую книгу интересную написал, что все удивились. Как это такой шалтай-болтай - и вдруг в писатели? А вот места знать надо! Но разве так книги пишут? Да только так, видимо, и пишут – читая чужие, и не только книги.

Аля такому успеху обрадовалась, страницы между строк заиграли торжеством. А Никита понял, что как ни старайся, такую книгу, как Аля, никто не мог бы написать. Захотелось ему узнать секрет этой книги - и отправился он путешествовать по меткам трек-номера, как книга его направляла. Добрался он до Литинститута и у библиотекарей поинтересовался, знают ли они такую книгу в штучном экземпляре? И пожилой старичок ему ответил:
- Знаю, знаю. Не доглядел я за ней. Увёл её кто-то.
- Кто-то увёл, а я вот - привёл. Но отдать её вам не могу. Подружились мы с ней, сроднились почти. Вместе уже новую книгу написали. Расскажите лучше, где её авторы живут?
- А, вы свой контакт оставьте. Они то к нам порой захаживают, спрашивают, не вернулась ли их Аленька? Вот обрадуются. Но их подготовить надо.
Так и поступили. Познакомился Никита с Алиными родителями и узнал об их горе и всех предшествующих событиях. А раз уж из-за книг девочка попала в переплёт, то, возможно, люди её из переплёта выпутают.

Аля металась в сомнениях, и текст её совсем перепутался. Еще бы, почти всю жизнь – книга, а тут обратно человеком стать. Не каждый такое потянет. Но и навсегда оставаться книгой ей не хотелось, хотя и привычно было. От того в ней вопросов и экзистенций поприбавилось.

Тогда Никита смекнул, что хороший читатель поможет Але определиться, и отправил копии спутанных страниц своим знакомых и друзьям, кто философию любил и в психологии разбирался. И оказалось, что эффект от чтения сами копии не менял, а вот книгу - упорядочивал. И стала она спустя время совершенно стройная, однозначная, с выдержанным стилем и желанием жить как человек. И организовал Никита презентацию, которой еще никто никогда не видывал, с автограф-сессией, и пришло множество людей, чтобы с Алей познакомиться. Там-то она и превратилась в человека, будучи окруженной людьми. Конфуз, конечно, вышел. Обнажённая, стройная, высокая красавица, вся в татуировках с полей и письменах вдруг возникла на месте книги рядом с Никитой. Он тоже удивился такому повороту, но план удался, и Аля не подвела. Она ослепила всех своей беспечностью и лёгкостью, что все забыли о её наготе. И Аля поставила всем желающим крестики на экземплярах книг, где числилась соавтором. Подписи делать по-человечески она научиться ещё не успела, но теперь всё у неё было впереди.
- Ну что, Никита, - с хрипотцой в отвыкшем от разговоров голосе спросила Аля, - продолжим наше плодотворное сотрудничество над новой книгой?
- Конечно, Аля, конечно, - сказал папа, укрывая дочку одеялом.
- Температуру померил?
- Да. И спинку лекарством намазал. Ей уже лучше.
- Надеюсь скоро выздоровеет. Славная у нас дочка. Интересно, как ей понравится в первом классе? А то столько книжек читает, что и не оторвать.
- Знаешь, иногда мне бывает сложно понять её мысли. Хоть иди и второе высшее получай, - сказал папа, и выключил свет в комнате.