SOS

Правила в общежитии политеха царили суровые. Пожарная сигнализация срабатывала даже от взгляда, мельком брошенного на нелегальный чайник, а проскользнуть мимо вахтёрши на женский этаж считалось у студентов подвигом, достойным кафедральной доски почёта. Вся энтропия вселенной не в силах была бороться с устоявшейся дисциплиной, и попытки хаоса сколько-нибудь нарушить статус-кво раз за разом терпели неудачу.

Главным архитектором хаоса всеми безоговорочно признавался Вася Кошкин по прозвищу Декан. Не потому, что обладал опытом последнего курса – хотя и это тоже – а потому, что здравый смысл считал не имеющим значения предрассудком и манипулировал окружающими с такой лёгкостью, будто раздавал направления на пересдачу.

Декан был гением студенческого выживания и в то же время катастрофой в человеческом обличье. Он запросто мог за ночь организовать три вечеринки, пять конфликтов и одно бракосочетание, не выходя при этом из алкогольной комы. Его комната была штабом, баром, складом и пунктом психологической разгрузки одновременно. И когда он скучал – а скучал Кошкин часто – общежитие начинало тихо постанывать, как старый лифт, предчувствующий фатальный перегруз.

В том же общежитии проживал первокурсник по имени Елисей. Парень был родом из глухой деревни, где, как говорится, интернет давали по праздникам, а электричество – по расписанию. Создавая Елисея, природа не стала мелочиться: рост под два метра, плечи шириной с дверной проём, а голова – монументальная, будто её высекли из цельного булыжника без примеси мозга. Елисей был добр, как звонок по окончании пары, и наивен, как расписание коллоквиумов. Он свято верил людям, объявлениям и даже обещаниям студенток-однокурсниц, чем вызывал у старшекурсников смесь умиления и недоумения.

И вот однажды Кошкин решил, что Елисею пора наконец полноценно влиться в коллектив. А «влиться» по его версии означало стать частью грандиозного розыгрыша. Для этого как раз наступил удобный момент: на факультете объявили конкурс научных проектов, где главным призом являлись три повышенные стипендии. Декану стипендия была нужна не ради денег – хотя деньги он тратил быстрее, чем успевал занимать – а ради принципа. При этом одним из выгодополучателей должен был стать Елисей: самому Елисею, простому и искреннему, эту стипендию получить было нереально. Он был наивен настолько, что рядом с ним казался интриганом даже обычный принтер.

Декан разработал проект «Система Оптимизации Социума». Или «Society Optimization System», в сокращении просто SOS. Система состояла из:

- корпуса древнего системного блока;

- лампочки (да-да, та самая «не… неонка» из «Сказки о Тройке» Стругацких);

- и Елисея, спрятанного в корпусе и нажимающего кнопку случайным образом.

По замыслу Кошкина, комиссия должна была позадавать вопросы, увидеть мигающую лампочку, убедиться в наличии искусственного интеллекта и в восторге удалиться. Но комиссия неожиданно решила провести полевой эксперимент.

– Пусть-ка ваша система оптимизирует… Ну, например, общежитие, – предложил академик Швилидзе – человек, который ненавидел инициативы студентов так же искренне, как студенты ненавидели его экзамены. И вот тут Кошкин ощутил, что судьба тоже решила развлечься вместе с ним.

Делать было нечего. Системный блок торжественно доставили в общежитие на тележке, которую обычно использовали для вывоза пустых бутылок после сессии. Тележку толкал сам Кошкин – торжественно-строгий, каким и должен чувствовать себя человек, которому доверили важное государственное задание. И одновременно напряжённый, потому что боялся уронить это доверие набок вместе с блоком, тем самым испортив весь эффект. Комиссия шествовала следом: академик, два профессора, четверо подающих надежды аспирантов и спонсор – особа, которая уже жалела о вложенных деньгах, но ещё не подозревала, насколько сильно будет жалеть через пять минут.

Вахтёрша, увидев процессию, незаметно перекрестилась. Не потому что верила, а потому что – на всякий случай.

Системный блок установили в холле. Его подключили к розетке аккурат под объявлением «котов и собак не приносить!». Елисей, сидящий внутри, согласно инструкции помалкивал.

– Что ж, – решил академик. – Пускай система начинает оптимизацию.

Комиссия придвинулась поближе. Аспиранты вытянули шеи, как нападающие гуси. Спонсор, подсознательно повинуясь жизненному опыту, осторожно отступил на шаг. И в этот момент в холл вошёл Серёга-химик – человек, который существовал по принципу «если что-то можно уронить, оно будет уронено именно мною». Он нёс кастрюлю с исходящей паром картошкой, свежесваренной на общей кухне. Картошки были горячими, кастрюля тоже, а Серёга не совсем трезвым. Он никак не ожидал встречи со столь высоким начальством и, увидев комиссию, остановился как вкопанный. Ситуация требовала немедленной демонстрации уважения, но руки у него были заняты кастрюлей, а внутренняя сущность мирно сожительствовала с парой литров пива. Поэтому он решил проявить искомое уважение единственным доступным способом: попытался поклониться.

Кастрюля, естественно, поехала вперёд.

Декан хотел перехватить её, но не удержал. Кастрюля ударилась о край системного блока, подпрыгнула и с глухим звуком приземлилась прямо на крышку блока. Внутри корпуса что-то глухо щёлкнуло – это Елисей от неожиданности нажал кнопку. Лампочка мигнула.

Заинтересованная комиссия придвинулась ещё ближе. Швилидзе прищурился, пытаясь понять: это внештатная ситуация или как раз сейчас и происходит обещанный взрыв интеллекта. Профессора переглянулись. Самый сообразительный из аспирантов включил камеру смартфона – фиксировать поведение системы в стрессовых условиях.

Декан, сохраняя выражение лица «всё идёт по плану», вернул кастрюлю хозяину и встал так, чтобы закрыть вмятину в корпусе.

– Как видите, – сказал он, – система реагирует на внешние раздражители. Это… э-э-э… сработал адаптивный модуль.

Академик кивнул, но взгляд его был настороженным.

– Хорошо, – произнёс он. – Пусть система продолжает эксперимент.

Внутри корпуса снова что‑то тихо щёлкнуло: Елисей, услышав голоса, решил, что пора нажать кнопку ещё раз, для надёжности. Лампочка мигнула дважды.

И тут произошло то, что было абсолютно логично, абсолютно правдоподобно и абсолютно в духе общежития: на втором этаже кто‑то, увидев мигающий свет в холле, решил, что это ему сигнал «вахтёрша наконец-то отлучилась», и рванул по лестнице вниз – в тапках, с пакетом пустых бутылок и выражением лица «успею выбросить до проверки». Он вылетел в холл, увидел комиссию, застыл, как олень перед фарами, и попытался сделать вид, что так и задумано.

– Я… это… оптимизирую пустую тару, – выдавил он.

Академик Швилидзе медленно повернул голову к Кошкину. Тот жизнерадостно прокомментировал:

– Вот! Пример. Система стимулирует экологическое поведение.

Студент с мусором энергично закивал.

Комиссия загудела. Профессора что‑то записывали. Аспиранты смотрели с уважением: система, похоже, действительно «работала». А внутри системного блока Елисей рандомно нажимал кнопку раз в несколько секунд, потому что Декан шепнул ему: «давай действуй!».

Лампочка мигала ровно, уверенно, как будто действительно что‑то анализировала. И в этот момент академик произнёс:

– Интересно. А может ли система… оптимизировать дисциплину?

Декан улыбнулся так, как улыбается на зачёте студент, который не знает ответа, но готов его озвучить. И в этот момент ему сказочно повезло: на лестничном пролёте сверху раздался грохот – видимо, кто‑то споткнулся о пустое ведро. Комиссия на автомате повернулась к лестнице.

С верхней площадки спускалась группа математиков. Они тащили огромное техническое чудище с ударной установкой, блоком управления и колонками. Чудище было украшено гирляндами, как новогодняя ёлка – собственно, это и была подготовка к новогоднему празднику: судя по всему, инициативная группа собиралась устроить репетицию выступления, не подозревая о присутствии комиссии. Увидев преподавателей, студенты застыли. И тут у кого-то из рук выпал пультик, который, по закону подлости приземлился как раз на кнопку «on».

Динамик ожил. И на весь холл раздалось громовое:

– НУ, ТЫ ГОТОВ, ПОЛИТЕХ?!

Академик вздрогнул. Аспиранты синхронно отшатнулись.

И, конечно, лампочка на системном блоке мигнула – Елисей, услышав вопрос, для порядка нажал кнопку. Кошкин мгновенно понял, что это его шанс. Он шагнул вперёд, поднял руку, как милиционер-гаишник, и громко объявил:

– Зафиксировано нарушение дисциплины, инициируется корректирующее воздействие! – и, не дав комиссии опомниться, скомандовал:

– Немедленно выключить звук! Система требует соблюдения порядка!

Воцарилась тишина.

Швилидзе медленно кивнул:

– Значит, система способна подавлять нежелательные поведенческие проявления?

Декан, как опытный актёр, выдержал мхатовскую паузу и гордо ответил:

– Способна. Она… эм… стимулирует саморегуляцию коллектива.

– Каким образом?

– А это наше «know how». Я не уполномочен раскрывать принцип до получения патента на изобретение.

Профессора понимающе закивали. Спонсор же впервые за всё время подумал, что деньги были вложены не зря. Академик, покосившись на него, подыграл Декану:

– Что ж. Результат впечатляет. Система… демонстрирует некоторую эффективность. Но, бесспорно, потребуются доработки.

Внутри корпуса Елисей, не понимая, что происходит, нажал кнопку ещё раз – на всякий случай. Лампочка мигнула ровно, уверенно, как точка в конце фразы.

Академик Швилидзе пожал Декану руку:

– Поздравляю. С вашей помощью институт получит грант. Надеюсь, – и снова посмотрел на спонсора. Кошкин ответил на рукопожатие так, будто всегда был уверен, что всё именно так и произойдёт.

Комиссия покинула место проведения эксперимента, обсуждая перспективы применения системы в иных социальных областях. Студент с пустыми бутылками растворился в коридоре со скоростью исчезающей при дополнительном вопросе надежды. Математики срочно командировали кого-то в магазин, чтобы пережить миновавший стресс.

Декан дождался, пока все разойдутся и открыл боковую панель:

– Всё, Елисей, вылезай! Поздравляю, ты только что оптимизировал политех.

Елисей выбрался наружу, помятый, вспотевший, но довольный:

– А я что? Я ничего… Я просто кнопку нажимал.

Декан хлопнул его по плечу:

– Вот именно. Вовремя нажимать нужные кнопки – самое главное.

Так Елисей стал легендой общежития. Человеком, который одним нажатием кнопки обеспечил факультету грант, а Декану новую порцию уважения. А системный блок с лампочкой ещё долго пылился в холле, потому что вахтёрша сказала:

– Не трожьте. Вдруг оно опять что‑нибудь оптимизирует.

И все послушно обходили его стороной.