Встреча
2027
Катя отправила сообщение и подумала, что будет так хорошо увидеть его снова. И неважно, что ему, наверно, все равно. И вообще, он взрослый человек, если не захочет встретиться, то просто откажет.
2007
Она вбежала в поезд за мгновенье до того, как захлопнулись двери, и врезалась в чью-то широкую спину в клетчатом пиджаке. Спина от неожиданности охнула и начала поворачиваться. Девушка буркнула извинение и хотела уже юркнуть в спасительный сумрак узкого коридора вагона, но не успела. Молодой человек аккуратно придержал ей дверь и предложил помощь с ручной кладью.
Она не успела ответить, как он уже подхватил ее кожаный чемоданчик с потертыми уголками и сделал пригласительный жест другой рукой. И все это сопровождалось улыбкой, которой улыбаются только очень близким друзьям. Девушка невольно улыбнулась в ответ и едва слышно поблагодарила его.
Конечно, оказалось, что они едут в одном купе. Ночной поезд Минск – Санкт-Петербург. Почти шестнадцать часов пути. Полупустой вагон. И в купе они вдвоем.
– Вы домой, к родителям? – он помогал ей запихнуть чемодан под сиденье, поэтому голос получился приглушенный и чуть сдавленный.
– Ой, нет. Я к подруге. Сдала выпускные и решила, что если уж начинать взрослую жизнь, так сразу в Питере…
И замолчала. Поезд начал движение. Застучали колеса по рельсам.
– А я домой. Давно не был, представляете? – и обернулся на нее, словно хотел удостовериться, что она представляет.
Девушка стояла, закусив губу, и смотрела в сторону, на чемодан, как бы проверяя, что там все надежно и правильно встало.
Он выпрямился, опустил сиденье, расправил белье на нем. Повернулся к девушке.
– Владимир.
Она слегка порозовела, но ответила:
– Очень приятно. Катя.
Он кивнул. Оглянулся по сторонам купе, похлопал по карманам:
– Катя, вы чаю хотите?
Она растерялась от неожиданной заботы и прямо посмотрела ему в глаза. Глаза оказались зелеными, большими. Под блондинистой модной челкой. Отвлеклась на них, забыла про вопрос. Вспомнила.
– Нет, спасибо. Я недавно поужинала.
– А, ну ладно. А я попью.
Он задержался взглядом на ее лице чуть дольше, чем казалось было надо, вышел и прикрыл за собой дверь.
Катя села, поправила голубое платье в мелкий белый цветочек, чтобы оно не помялось, и вздохнула. Посмотрела на удаляющийся Минск и представила. Представила, как они вдвоем с этим Владимиром разговаривают, обо всем - обязательно обо всем на свете, – а потом она оставляет ему номер, а он ей потом позвонит. Или напишет. Лучше напишет. Она не любила, когда ей звонят.
2013
Дверь с шумом открылась. Катя подняла голову. И на мгновение ей показалось, что сейчас войдет Владимир. Глупости какие, после той дурацкой встречи на Лиговке прошло уже лет пять. Она заболела, но все равно пришла на вечеринку. Ей стало плохо. А потом помнила только отрывки: как он садится в машину, а она уже внутри, как еле стоит у лифта в больнице и он ее придерживает, как открывает глаза и видит капельницу и каких-то женщин вокруг. Дня через три, когда она начала понимать, что происходит вокруг, Катя взяла телефон. Ничего. От него ни звонка, ни сообщения. И Катя решила, что ему все равно.
В купе вошла Оксанка – та самая подружка, к которой она когда-то приехала в Петербург.
– Ты чего? – Оксана, видимо, считала разочарование в глазах подруги. Та вздохнула.
– Да ничего, – и уже совсем другим голосом, радостным и живым, добавила, – я миллион лет не ездила на поездах! Представляешь?
2014
– Вов!
– Чего?
– Ты еще долго на созвоне сидеть собираешься? Мы обещали родителям же, ну!
В комнату вошла стройная высокая девушка в широких домашних штанах и коротком топе. Он в ответ только скорчил смешную рожицу и отвернулся обратно к экрану.
– Как обычно! – девушка демонстративно закатила глаза, развернулась и вышла.
– Как обычно, – себе под нос передразнил он девушку и снял наушники. Никакого созвона у него не было.
Он откинулся на стуле и разблокировал телефон. Открыл мессенджер. Начал методично перелистывать список контактов и остановился.
Катя.
Просто "Катя".
Смешная Катя с мелкими кудряшками, веснушками и голубыми глазами. Его Катя.
Да не его.
2019
Катя уже полчаса сидела в кофейне и каждые две минуты проверяла мессенджер. Сообщений не было.
Она облизнула губы. Почувствовала на них корочку и незаметным для самой себя движением ее отгрызла.
– Можно забирать?
Официант показал рукой на пустую тарелку со следами штруделя с яблоками и корицей.
– Да.
– Что-нибудь еще?
Она просто мотнула головой и снова уткнулась в телефон.
Он раньше никогда не опаздывал. Тем более без предупреждения.
Ее сообщение прочитано. Ответа нет.
Она вздохнула. Встала, сгребла куртку и сумку, еще раз посмотрела в телефон. И вышла. Вспомнила про тот случай с болезнью. И поняла, что ничего не изменилось.
Владимир сидел в машине напротив кофейни и смотрел на Катю. Он видел, как она ушла.
Он опустил глаза, потер нос. Вздохнул. Снова разблокировал экран телефона и в сотый, наверно, раз, перечитал сообщение: “я беременна”.
2021
– Ты че?
Владимир повернул голову к другу. В глазах все немного расплывалось.
– Ниче…
Они уже пятый час сидели у него дома и пили виски. Все началось как отмечание его дня рождения. В квартиру набились все его друзья: и школьные, и институтские, и остальные, кого он успел насобирать за эти Питерские годы. Только ни девушки, с которой расстались еще год назад, ни ее придуманного ребенка не было.
Все гости уже разошлись и остался только его лучший друг.
– Я ж вижу, что нет, – у друга язык заплетался, поэтому фразу было понять сложно.
– Да… – Вова махнул рукой и уронил голову на стол, за которым они сидели.
– Опять Катя?
– Ну…
Что “ну” друг так и не узнал, потому что Вова уснул.
Утром они проснулись, наварили кофе и он рассказал.
Что они с Катей опять встретились. Так хорошо поговорили. У нее какой-то очередной ухажер, модный, богатый. Конечно! Она же журналистка. Так странно. Такая стеснительная – и журналистка! Замуж ее позвал.
– Вот козел, а, – Вова не выдержал и выругался.
– Ты же сам так хотел.
– И ты – тоже козел, – беззлобно огрызнулся Владимир и замолчал.
2027
Катя поправляла волосы перед зеркалом. Заметила мелкие морщинки вокруг глаз и задумалась. Ботокс. Не ботокс. Нет, не ботокс. Не хочется быть похожей на куклу без эмоций.
Отошла немного от зеркала, чтобы увидеть себя в полный рост. Покрутилась. Стройная, подтянутая. Костюм сидел идеально: широкие брюки струились по ногам, топ открывал ровно то, что должен был открыть, а жакет прикрывал это красивое безобразие ровно до нужного момента.
Сегодня очередная премьера. Такая же, как все остальные. Те же люди. Те же мужчины. Те же разговоры. Та же она. Или нет.
Она действительно мечтала обо всем этом, когда садилась в тот шестнадцати часовой поезд на Петербург. И мечта сбылась. Почти. Она поймала себя на том, что опять думает о Владимире. Но это было так давно, что уже почти стерлось из памяти. И потеряло всякое значение.
По дороге домой она выложила пост в закрытом аккаунте о том, что все же Питер совсем не место для жизни. И тут же получила комментарий: “не так уж и плохо, если теплей одеваться=))”
Ну надо же. Какие люди. Она усмехнулась и отправила ему сообщение.
2027
Они сидели в ресторане. Пятница, вечер. Шоу уже началось. Певица исполняла какой-то зажигательный джаз, а танцовщицы в длинных платьях подогревали публику.
У них уже забрали меню, а они все молчали.
Но напряжения не было. Она откинулась на спинку стула и рассматривала его лицо. Оно почти не изменилось. Тот же распахнутый взгляд зеленых глаз. Немного поправился, но его это не портило.
Он облокотился о стол и смотрел то в сторону, то на артистов. И очень бегло – ей в глаза. Как будто… смущался?
Он достал сигарету, вспомнил, что в ресторане, убрал.
– Ты снова куришь? – она нарушила молчание.
– Ага. Ты против?
– Нет, конечно, нет. Просто удивилась.
И они замолчали.
Она смотрела на него и думала, что как будто не было этих дурацких лет. Хотя они, конечно, были.
Им принесли ужин. Салаты, мясо, сырную тарелку.
– Это совершенно невозможно полностью съесть, – она посмеялась и посмотрела на него.
– Ты думаешь, это необходимо?
Она не ответила.
Она попробовала его мясо. Его лимонад. Его салат.
– Ты надолго в Питер?
Он промолчал. Он давно жил на несколько разных городов. Устал от этого и хотел вернуться. Но возвращаться было некуда.
Она сделала вид, что не заметила его молчание.
– Тебе там нравится?
– Ты помнишь набережную? То место? – он наконец посмотрел ей прямо в глаза. Робко. Но увидев ее ответный теплый взгляд, расслабился.
– Да… – она улыбнулась
– Погнали туда?
Он помог ей надеть плащ.
Они вышли из машины на набережной. Пустой. Холодной. Ветренной.
– Тебе не холодно?
– Немного.
Он подошел и обнял ее. Она уткнулась носом ему в грудь. Где-то на уровне подмышки. И закрыла глаза.
Он наклонился и поцеловал ее в макушку.
– Кать, я такой дурак…
Она не ответила. Только слегка вздохнула и облизнула внезапно пересохшие губы.
