Время сна

Широкие шаги настойчиво преодолевали густую массу из снега, льда и воды. Но, чем больше старался Алексей ускоряться, тем, казалось, медленней двигался. Брызги -- то ли мокрого снега, то ли подтаявшего града, то ли ледяного дождя -- безжалостно хлестали по лицу со всех сторон. Удлинённая куртка с капюшоном уже не спасали. Тело промокло, становясь частью этого пронизывающего, мокрого, ветреного окружения. По лицу стекали прожигающие холодом капли, притворяясь слезами. Сердце сжалось в комок, прячась, отказываясь перекачивать кровь. Весь организм стонал, умоляя остановиться прямо здесь, сейчас, лечь, свернувшись, прижав колени к груди, и уснуть. А лучше -- умереть.

Сжав зубы, сунув руки в карманы, Алексей упрямо двигался вперед. Он знал: это ловушка. Болезнь настигла его, как и остальных, сейчас, на рубеже между осенью и зимой. От неё не скрыться, лекарства нет. Оставалось надеяться, что его не накроет слишком сильно. Не настолько, чтобы сознание начало работать против себя. Алексей тревожно обернулся, когда взвыла сирена. Дальние прожектора полосками тающего света догоняли, облизывали, и убегали дальше. Он почти физически ощущал прикосновения оранжево-красных рассеивающихся длинных щупалец. Мимо пронеслась машина скорой помощи, воя и искрясь мигалками. Сердце опомнилось и забилось. Быстрее, чем следовало. Нарастающая тревога переходила в предчувствие надвигающейся беды. Как бы он ни старался спешить укрыться дома, от себя не спрятаться.

Приближался Комендантский час.

Единственным спасением от СЭДа был сон. Несколько лет назад, когда выявились первые вспышки болезни, пытались лечить всеми доступными антидепрессантами, анксиолитиками и седативными средствами. Но лекарства не только не облегчали ситуацию, но в большинстве случаев даже усугубляли состояние больных. Позже в ход пошли нейромодуляция и экспериментальные методы.

После безуспешных попыток пришлось признать, что, несмотря на симптомы, схожие с симптомами острой клинической депрессией, эта болезнь не была просто химическим дисбалансом или расстройством психики в привычном понимании. Она действовала на каком-то фундаментально ином уровне, за пределами того, что могла понять и вылечить современная медицина. Это было нечто, что имитировало депрессию, но являлось ею лишь в обманчивой оболочке.

Синдром Эфемерной Депрессии, как назвали эту болезнь, обрушивался сезонно, в конце осени. Продолжительность составляла несколько дней, иногда прерываясь на недолгую мнимую ремиссию. В течение этих дней значительно увеличивалось количество суицидов. Вся работа людей сходила на нет, так как даже при лёгкой форме не оставалось ни желания, ни сил трудиться. Часто болезнь сопровождалась ощущением сонливости. Со временем обнаружили, что те, кто не сопротивляется, кто максимально много времени проводит во сне, легче переносят болезнь практически без последствий. Тогда и установили время сна при вспышке заболеваний СЭДом. Вначале это носило добровольный, рекомендательный характер. Потом официально утвердили конкретное время Комендантского часа, когда все должны оставаться в своих квартирах и спать. Тех, кто не подчинялся, принудительно запирали в безопасной комнате. Это имело негативные последствия: переживая симптомы СЭДа в изолированном замкнутом пространстве, лишь единицы оставались в здравом рассудке. Увеличилось количество больниц, содержащих душевнобольных. На их содержание ввели новые налоги.

Дверь захлопнулась за спиной, щёлкнул замок. Алексей вдохнул тёплый, душный воздух непроветренной квартиры. Вместе с теплом тяжёлой ладонью грудь сдавило наплывающее отчаяние. Он дома. В безопасности. А какой в этом смысл? Спрятавшись от окружающих, от себя не уйти. Медленно сняв мокрую куртку, Алексей двинулся в сторону кухни. Шаги давались с трудом. Создавалось впечатление, что он движется под водой. Ощущение напоминало то, как во сне пытаешься бежать, а ноги не слушаются — становятся ватными, тяжелеют и путаются. Тело продолжало дрожать от холода. Необходим горячий чай.

Щёлкнул выключатель. Звук показался резче обычного, отчего Алексей вздрогнул. Яркий свет на мгновение болезненно ослепил. Парень, издав тихий звук, напоминающий то ли вздох, то ли стон, прикрыл глаза ладонью.

Алексей смотрел на льющуюся воду, чувствуя, как его силы вытекают вместе с ней. Он даже не сразу заметил, что чайник переполнился и вода пошла через край.

Едва зажёгся огонь на плите, свет несколько раз моргнул и с лёгким щелчком погас. Алексей неловко повернулся, задев стоящую на тумбе кружку. Та слетела на пол и со звонким, резко разрывающим тишину квартиры, звуком разбилась. Осколки, словно от взрыва, разлетелись по полу. Алексей выругался, руки задрожали. Казалось, это было последней каплей. Той, которая пересекает край, которая является границей между сдержанностью и отчаянием. Застонав, парень сполз на пол, опираясь спиной о шкафчик. Огонь на плите создавал в тёмном помещении зловещие живые тени, которые тянули свои длинные, извивающиеся пальцы к человеку. Какой смысл делать чай, согреваться, спать. Да, он в очередной раз переживёт этот день, а что дальше. Алексей закрыл руками лицо. Монотонная однообразная работа с утра до вечера, чтоб к концу месяца получить зарплату, с которой на налоги вычтут больше половины. Всегда остается столько, сколько едва хватает до следующей зарплаты. И так месяц за месяцем, год за годом. Ничего не меняется. А может эти дни болезни на самом деле дни просветления? Когда люди начинают осознавать, насколько бессмысленно и бесполезно их существование. Всё остальное время занято символическими якобы важными и необходимыми делами. Настолько занято, что человеку некогда думать. А сейчас, в тишине и темноте, всё становится понятно. В животе что-то заныло, сжалось в тугой комок, мешающий дышать.

Алексей медленно поднялся и, выключив газовую плиту, вышел из кухни, стараясь не наступить на осколки от кружки. В спальне он не стал включать свет и раздеваться. Он упал на кровать, лёг, согнув ноги в коленях, прижал их к себе и накрылся одеялом с головой. «Спать, спать, спать...» – шептал он сам себе, стараясь заглушить остальные мысли.

Сонливость прошла, уступив место непрерывающемуся потоку мыслей. Парень обхватил голову руками, словно это могло препятствовать движению мыслей.

«Я выключил газ или нет?» – острым ножом сквозь густой поток прорезалось в голове. Алексей уже представил, как найдут его, скрюченного под старым одеялом, бездыханного, отравившегося газом. Или вспыхнет пламя – тогда он сгорит живьём, не успев выбраться из пожара. Воспалённый мозг схватился за это, рисуя всё более красочные картины страданий и боли, которые придётся вынести перед смертью.
Алексей выпрямился, сбросил одеяло в сторону и, лёжа на спине, уставился в потолок. Глаза привыкли к темноте, теперь потолок из чёрной пустоты стал синевато-серым прямоугольником, отражающим уродливые пятна от проникающих сквозь окно тревожных вспышек фар или прожекторов. Алексей моргнул – потолок словно опустился чуть ниже. Ещё раз моргнул – ещё ниже. Несколько секунд парень лежал, не отрывая взгляда от тёмной поверхности. Сначала та оставалась недвижимой, затем резкими толчками, синхронизировавшись с ударами сердца, стала быстро снижаться. Когда потолок был совсем над ним, Алексей зажмурился, едва сдерживая крик. Сердце колотилось, стремясь выскочить из груди. Когда глаза открылись, потолок был на своём месте. Безучастный к человеку, лежащему под ним, отражающий лишь мелькающий свет, дотрагивающийся до него сквозь окно. «Я схожу с ума,» – подумал Алексей, пытаясь выровнять участившееся дыхание. – «Газ. Нужно выключить газ.» Он поднялся с кровати, встал и, покосившись на потолок, вышел из комнаты.

Кухня встретила его острой болью. Алексей, балансируя на одной ноге, стараясь не упасть, нащупал впившийся в подошву осколок разбившейся кружки. Выдернув его, он поморщился от боли. Будто проблем мало было, не хватало еще раны на ноге. Внимательно вглядываясь в полумраке, стараясь снова не наступить ни на что, Алексей дохромал до плиты. Он проверил все ручки конфорок. Они были выключены. Он повернул одну из них и принюхался. Едкий запах дал знать, что газ открыт. Перед тем как закрыть обратно, парень застыл. Рука опустилась. Может оставить так? И лечь спать. И весь рутинный круговорот бессмысленности, называемой жизнью, напоминающий скорее пустое существование, закончится. Всего несколько секунд Алексей так стоял – перед газовой плитой, из конфорки которой выходил газ. Стоял, опустив голову и руки, словно сломавшись. Эти несколько секунд, казалось, длились вечность. Дыхание замедлилось.

Алексей вздрогнул, очнувшись от неосознанного оцепенения, и быстро повернул ручку обратно. «Что ты творишь,» – проговорил голос в голове. – «Ты же понимаешь, что это болезнь. Иди спать!» Но он продолжал стоять, глядя на плиту. Запах газа рассеивался. Спать не хотелось. Он знал, что не заснет. Как долго он протянет наедине с СЭДом в квартире? Как долго его разум сможет убеждать не совершать опрометчивые поступки? Парень рассеянно осмотрелся, словно находился не в своей кухне, а в незнакомом месте. Чувство безысходности заставило шагнуть в сторону прихожей. Холодная мокрая куртка обняла сыростью едва успевшее согреться тело. Мокрая обувь подняла волны холода вверх по ногам. Резкая боль в подошве ступни напомнила о недавнем порезе.

Осторожно открыв дверь подъезда, Алексей огляделся. Теней поблизости не было. «Тени» – так люди называли тех, кто следил за выполнением правил Комендантского часа. На самом деле эта организация звучала, как Территориальный Единый Надзор. Но, частично из-за аббревиатуры Т.Е.Н., частично из-за того, что те всегда были одеты во всё черное, а лица скрывали наброшенные на голову капюшоны, название Тени негласно закрепилось за ними.

Усилилось биение сердца. Всплеск адреналина от страха быть замеченным Тенями двигал вперед. Алексей крался вдоль стены, стараясь не попадать под свет прожекторов, которые полосовали дорогу и облизывали стены многоэтажек. Зачем он идет и куда, парень ещё сам не понял, знал только, что, оставаясь на месте, наедине с собой, погрузится в трясину обречённости. Дождь закончился, уступив место лёгкому морозу, который ближе к ночи обещал усилиться.

В привычном вечернем пейзаже города что-то изменилось. Алексей остановился, внимательно всматриваясь в окружающие силуэты. Там, где заканчивалась улица, открывался обзор на площадь, посередине которой находился фонтан. Он сейчас не работал, перейдя на зимний режим. В фонтане улавливался какой-то силуэт. Парень осторожно стал приближаться. Жёлтая полоска света проползла по фасаду соседнего дома. Алексей замер. Едва опасность миновала, он проскользнул незамеченным за угол дома. Перед ним открылась полупустая вымороженная площадь. В фонтане, дно которого было заполнено недавно прошедшим дождём, покрывшимся сейчас ледяной коркой, сидела девушка. Тонкая, почти прозрачная фигура застыла неподвижно, уронив руки вниз. Глаза были устремлены в пустое чёрное небо. Лишь лёгкое облачко пара, появляющееся при едва уловимом дыхании, давало понять, что девушка ещё жива. По краю площади проползла линия света, скрывшись за ближайшим поворотом. Участь девушки была предрешена: либо медленная смерть от холода, либо вечные страдания в запутанных закоулках сломленного сознания после того, как её обнаружат и запрут в «безопасной комнате». Ещё не осознавая, что делает, Алексей быстрым шагом направился к ней.

Перебравшись через борт фонтана, парень ступил на корку податливого льда. Лёд треснул, мёрзлая вода хлынула внутрь ботинка, острыми осколками холода впиваясь, забираясь под кожу, проникая в кровь, поднимаясь выше, расползаясь по всему телу. Нервные окончания взорвались болью и тут же затихли, уступив место глухому онемению. Дыхание сжалось.

Девушка по-прежнему сидела, поджав под себя ноги, полностью скрытые водой. Она не реагировала на появившегося человека. Алексей протянул руку и схватил её за локоть.

– Идём, – прошептал он, едва шевеля замёрзшими губами.

Девушка медленно повернула к нему голову. У Алексея перехватило дыхание, как от удара. В больших чёрных глазах, радужки которых почти сливались по цвету со зрачком, казалось, собралась тоска всего мира. Девушка не выглядела, как болеющие, отчаявшиеся, которые бросаются с моста. Она словно растворялась в ледяном объятии этой ночи, сливаясь с нею.

Алексей поднял ослабленное, почти заледеневшее, тело на руки. Луч прожектора проскользнул совсем рядом. Парень не чувствовал своих ног, но заставлял их передвигаться, идти прочь от площади, подальше от света и виднеющихся недалеко Теней – стражей Комендантского часа. Страх перед ними и ощущение в своих руках лёгкого веса умирающей девушки затмили симптомы СЭДа, отодвинув их на задний план. Куда идти, он не знал. Домой возвращаться уже было опасно – после наступления Комендантского часа Тени сначала прочёсывают улицы, потом часть отправляется контролировать подъезды и крыши. Скорее всего, они уже во всех домах.
Завернув во дворы, Алексей остановился у деревянной пристройки, соединённой с многоэтажным зданием, которая образовывала тупик, закрытый с трёх сторон. Осторожно опустив девушку на ноги, парень снял куртку и набросил ей на плечи.

– Зачем? –прошептала девушка, едва шевельнув губами.

– Вот именно, зачем, – пробормотал Алексей, растирая ей плечи, руки. – Нужно пережить эту ночь. Тебя как зовут? Я раньше не встречал тебя.

– Дина, – все так же тихо ответила девушка, опустив взгляд. Густые длинные ресницы скрыли нескончаемую грусть в тёмных, как сама ночь, глазах.

– Нужно где-то спрятаться, – сказал Алексей, растерянно осматриваясь.

Сделав шаг к пристройке, он толкнул дверь, даже не рассчитывая, что она окажется открытой. Но дверь с лёгким скрипом приоткрылась. Парень заглянул внутрь. В помещении застыл густой, плотный сумрак. Проступали очертания пустых деревянных ящиков, обрывки мешковины беспорядочно лежали на грязном полу, в углу – груда балок и досок.

– Пошли, – парень взял девушку за руку. Она, не сопротивляясь, последовала за ним.

Из-за куртки, которая была на несколько размеров больше её, девушка выглядела ещё более худой и хрупкой. Алексей подавил в себе порыв обнять её, опасаясь напугать. Он окинул взглядом помещение в поисках того, чем можно согреться. Несмотря на холод, здесь казалось намного теплее из-за отсутствия пронизывающего ветра, звуки которого продолжали доноситься снаружи. Судя по нетронутому слою пыли, застывшему на поверхности всех предметов, сюда давно никто не заглядывал. Скорее всего Тени тоже здесь не появляются.

Алексей принялся собирать валяющийся картон, мешковину, и укладывать на поддоны, чтоб теплее было сидеть. Возможно, придётся всю ночь переждать здесь. Дина наблюдала за ним. Ее взгляд стал более осознанным.

– Ты в порядке? – спросил Алексей и предложил присесть на самодельный "диван".

– Да, уже лучше, – улыбнулась в ответ девушка. Голос её, тихий, мелодичный, не нарушал затишья их убежища, а наоборот, дополнял. – Мне страшно. Впервые я не могла контролировать себя. Всё словно в тумане.

Алексей собрался продолжить разговор, но его прервал странный звук, донёсшийся из глубины помещения. В этом звуке слились хрип, стон и боль. Парень с девушкой одновременно вскочили. Они, переглянувшись, направились в сторону, откуда донёсся этот звук, с опаской вглядываясь, готовые в любое мгновение метнуться к выходу.

Из пристройки, которая изнутри выглядела как одна большая комната, был проход в подвал дома, который Алексей не заметил сразу, когда осматривался. Он нерешительно ступил на лестницу, уходящую вниз. Там было темнее, но глаза, свыкшиеся с полумраком, сразу различили скорчившуюся в углу фигуру.

– Эй, – окликнул человека Алексей, приблизившись.

Хриплый срывающийся кашель разорвал густой влажный воздух подвала. Парень, совсем юный – лет пятнадцати-семнадцати на вид – повернул голову. Девушка вскрикнула и закрыла рот руками. Шея подростка и верх одежды были в крови.

Алексей сорвал с себя шарф и попытался прикрыть им рану, из которой текла кровь, но мальчик оттолкнул его.

– Я должен покончить с этим, – прошипел он и, снова закашлявшись, попытался нащупать на лежащий рядом нож. Но ослабевшее тело уже плохо слушалось его. Сухой песок, покрывавший пол подвала, смешался с кровью, превратившись в бурую грязь.

– Посвети мне, – попросил Алексей девушку и прошептал, уже обращаясь к подростку: – Что ты творишь? Успокойся. Тебе нужно дожить до утра, потом симптомы СЭДа начнут утихать, и ты вернёшься к нормальной жизни. Но ты не должен сейчас сдаваться. Возьми себя в руки.

Алексей продолжал шептать, стараясь отвлечь парня. Вспыхнул свет фонарика с мобильного телефона. На шее подростка виднелся надрез. Не было похоже, что он задел артерию, но Алексей плотно прижал шарф к ране, пытаясь остановить кровь.

– Тёма... – телефон в руках девушки задрожал.

– Ты его знаешь? – обернулся к ней Алексей, продолжая зажимать рану.

– Мальчик с нашего дома, он же ещё в школу ходит, – проговорила Дина, не сводя полный ужаса взгляд с окровавленных рук нового знакомого, пытающегося спасти очередную жизнь. – Он же ещё совсем ребёнок…

Тёма упрямо мотнул головой и попытался снова оттолкнуть Алексея.

– Я не… – начал говорить он, но опять закашлялся.

– Не разговаривай, – раздался голос совсем рядом.

От неожиданности Алексей выругался. Он не слышал, как к ним кто-то подошёл. Сутулый старик скинул с плеча большой рюкзак и принялся рыться в нём. Спустя пару секунд он извлёк несколько кусков марли и, сложив их, приказал:

– Отойди.

Резкий, не терпящий возражений, тон заставил Алексея отступить. Старик прижал одной рукой марлевые салфетки к ране, другой наклеил поверху несколько длинных полосок пластыря, откусив их от ленты.

– Почти как новенький, – довольно кивнул старик и отступил на шаг, рассматривая свою работу.

Дина наконец вышла из оцепенения и подскочила к мальчишке. Он медленно приподнялся и теперь сидел, опираясь спиной о стену. Девушка упала на колени и обняла его.

Алексей стоял, прислонившись к стене подвала, и отрешенно наблюдал за происходящим. Все казалось странным и нереальным: этот подвал, девушка с раненым парнем, старик, появившийся словно из ниоткуда. Их голоса раздавались глухим гулом в голове, как из-под воды. Он уже не чувствовал холода мокрых ног. Создавалось ощущение, что вместо них ниже колен тяжелые ледяные камни. Все тело била дрожь. "Зачем я здесь? – вязкие мысли медленно пробирались в сознание. – Я должен быть дома… Спать." Спать – то, что сейчас необходимо. Алексей закрыл глаза.

Щёку словно обожгло. В голове зазвучали взволнованные голоса. Снова удар по щеке. Алексей приоткрыл глаза, нехотя выплывая из сна. На него испуганно смотрели черные глаза девушки. Мокрые волосы мягко касались его шеи и лица.

– Он очнулся! – радостно сообщила Дина и добавила, обращаясь к нему: – Извини, пришлось ударить. Мы не могли тебя разбудить.

– Он замерзает. Ему нужно ближе к огню, – раздался голос старика.

Алексей повернул голову. Сутулый человек подкладывал обломки поддонов в небольшой костер. Рядом сидел мальчик, осунувшийся и бледный, при свете огня казавшийся привидением.

– Поднимайся, – девушка тянула Алексея за руку.

Тот с трудом приподнялся, чуть не упав. Ног он не чувствовал вообще.

– Вы тоже поняли, что здесь что-то не так? – старик обвёл сидящих у костра взволнованным, в свете огня кажущимся безумным, взглядом. – Время сна – то самое время, когда есть шанс выбраться. Пока это лишь теория, но я уверен, что это так.

Алексей переглянулся с девушкой. То, что говорил этот человек, звучало бессмысленно.

От тепла к ногам начинала возвращаться жизнь. Лёгкое покалывание в доли секунды превратилось в резкую острую боль, словно под кожей тысячи игл пронизывали плоть. Место, где был порез от осколка кружки, пульсировало. Боль, будто там вновь и вновь резали острым лезвием, становилась невыносимой. Старик продолжал что-то говорить, но Алексей не мог сконцентрироваться на его словах. Дрожащими руками он медленно снял ботинок, и стянул пропитанный ледяной влагой носок, чтобы взглянуть на порез. Кожа на ноге стала белой и сморщенной. Края раны разбухли, порез казался больше, чем был. Из него медленно вытекала светло-розовая жидкость.

Старик замолчал, уставившись на ногу Алексея. Дина отвернулась.

– Плохо выглядит. На, обмотай этим, – он достал из рюкзака рулон бинта. – Подвинь обувь к костру, чтобы высохла. С такой ногой в мокрых ботинках ты долго не пройдёшь.
Алексей взял бинт из рук старика.

– Откуда у тебя это всё? – он уставился на бинт, потом принялся обматывать ногу.

– Ты вообще слушал, что я говорил? – воскликнул старик.

– Видимо, что-то пропустил, – пробормотал себе под нос Алексей, заканчивая перевязку.

– Ладно, начнем сначала, – терпеливо проговорил старик, ломая сухую доску. – Меня зовут Мирон. Наш мир, в котором мы живем, не реален. Но опасен.

– Как может быть опасен, если нереален? – усмехнулась Дина, снова переглянувшись с Алексеем.

– Вы не верите мне, – старик кивнул, потирая переносицу. – Я докажу. Следует только подумать. Власти борются с симптомами СЭДа, так?

Молодые люди кивнули.

– Но всё же сами провоцируют их. Звуки сирен, свет прожекторов, мелькающие угрюмые Тени.

– Но это же жизнь, – развела руками Дина. – Сирены скорой помощи и прочее.

– Тогда зачем им Тени? – приподнял бровь Мирон. – И я ни разу не видел, чтобы скорая помощь кого-то спасла во Время сна. Это просто фон. Иллюзия. Макет.

– Что за бред? – недоверчиво буркнул Алексей, сняв второй ботинок и подставив ноги к теплу. Он сжал зубы от боли. – В этом нет логики.

– Давайте вспомним, кто такие Тени. Территориальный Единый Надзор. Они появляются лишь тогда, когда наступает Время сна. Потому что все обычные люди должны в это время спать.

– Ты считаешь, что Тени – не обычные люди? – улыбнулась Дина, подвигаясь поближе к костру. От ее штанин шел легкий пар. Запах сырой ткани перемешивался с запахом дыма.

Мирон вскочил. Его взгляд безумно сверкал в свете огня.

– Вы лично встречались с Тенями? Они не такие как люди! Во-первых, почему на них не действует СЭД? Во-вторых, где они в обычное время? Прячутся? Почему и зачем?

– Ну, это их работа, – пожал плечами Алексей. – В обычное время это простые люди. Возможно, у них какой-то иммунитет к болезни.

Он обнял девушку одной рукой, и начал растирать ее плечо. Сквозь плотную ткань куртки он почувствовал мелкую непрекращающуюся дрожь её тела. Девушка казалась совсем маленькой в его большой куртке. Дина не сопротивлялась и прижалась к нему. Сидящий поодаль от них и от костра подросток не сводил с них напряжённый взгляд.

– Я видел Теней! – эмоционально жестикулируя, продолжал Мирон. – Одного из них прямо лицо в лицо. У них глаза чёрные! Нет, не зрачки, а полностью! Черные, как сама пустота! И полностью безэмоциональные! Люди такими не бывают.

– И поэтому ты носишь целую аптечку с собой? – насмешливо перебил его Алексей.

– Повторюсь: это не реальный мир, здесь что-то не так, – не обращая на интонацию парня, продолжал старик. – Я намерен выбраться отсюда. Поэтому и собрал всё необходимое, мало ли что может произойти.

– Как именно и куда выбраться? – снова подал голос Алексей. Рассуждения ненормального старика его и смешили, и раздражали одновременно.

– Я не знаю, – воскликнул Мирон, на мгновение замолчал, напряженно оглядываясь по сторонам, и добавил: – Надо искать знаки.

Нервными, дёргаными движениями он поломал еще несколько тонких досок и подбросил в костер. Огонь чуть притих, словно пробуя на вкус новое угощение, затем вспыхнул с новой силой. Причудливые тени затанцевали на стенах маленького помещения. Мистическая обстановка с безумной речью старика создавала странное ощущение ирреальности. Мог ли Алексей еще сегодня утром представить себя сидящим в каком-то забытом всеми подвале с параноиком, мальчиком, чуть не перерезавшем себе горло, и симпатичной девушкой. Парень повернул голову к Дине и вдохнул запах ее волос. Они пахли сыростью, городом и еще чем-то приятно-сладким.

Внезапно подросток, сидевший до этого настолько тихо и неподвижно, что про него временно забыли, вскочил и схватил девушку за руку.

– Дина, пошли, – голос звучал сипло и надрывисто.

– Куда? – растерялась девушка.

– Домой, – мальчик старался говорить короткими отрывистыми фразами, чтобы не раскашляться. Он бросил неприязненный взгляд в сторону Алексея. – Подальше от психов.

Оголившееся запястье открыло зажившие шрамы на внутренней стороне руки.

– Тёма... – девушка медленно встала и дотронулась ладонью до шрамов. – Так ты не первый раз...

Мальчик одернул руку и опустил рукав.

– Это неважно, пошли.

– Мальчик прав в том, что нужно уходить, – подал голос Мирон. – Долго находиться здесь опасно. Только подумайте, если кто-то из Теней сюда заявится. Мы окажемся в ловушке.

Тёма метнул взгляд на него.

– Вы как хотите. А мы домой, – он все-таки закашлялся и прижал ладонь к пластырю.

– Нет, это не выход, – обратился к нему Мирон. – Успокойся, присядь, я сейчас все объясню.

Подросток застыл, сверля его острым взглядом.

– Я считаю, что Комендантский час ввели не просто так, – быстро заговорил старик. – Думаю, что именно в это время есть шанс выбраться. Не знаю, как объяснить это чувство, но я просто уверен, что слабеет их власть, возможно, открывается где-то выход. Вернуться сейчас домой – значит сдаться.

– Хорошо, – подал голос Алексей, вставая. Он сделал шаг в сторону Дины, стараясь сильно не наступать на раненую ногу. – Даже если мы согласимся, что ты не сумасшедший, что ты предлагаешь? Бегать всю ночь по городу в поисках мистического выхода откуда-то и куда-то, пока не замёрзнем, или пока Тени нас не схватят?

– Зачем ты так резко с ним, – нахмурилась девушка. – Он же нам помог.

– Ты хочешь следовать предположениям больного параноика? – не унимался Алексей, чувствуя нестерпимое раздражение.

– Я понимаю, то, что я говорю, может показаться вам безумным, – примирительно поднял руку Мирон. – Вы ведь думаете, что эта жизнь реальна. Но я могу доказать, что всё лишь в наших головах.

– Даже стало интересно, – Алексей сложил руки на груди.

– Телефон, – быстро сказал Мирон. – Попробуй позвонить кому-нибудь или написать. Все люди в твоих контактах не существуют. Это всего лишь муляж.

Алексей быстро сунул руку в карман штанов и достал телефон.

– В подвале связи нет, – пожал плечами он. – Это ничего не доказывает.

– Я не знаю, как вам объяснить, но я уверен, что я знаю, что на самом деле происходит, но у меня будто пробелы в памяти. Такое ощущение, что кто-то намеренно стёр часть моих знаний.

– Я знаю, кто, – ухмыльнулся Алексей.

– Правда? – доверчиво воскликнул Мирон.

– Это старость.

– Хватит так с ним разговаривать! – вмешалась Дина. – Не думала, что ты такой токсичный.

Она нагнулась, чтобы обуть высохшие ботинки.

– Ты прав, пошли отсюда, – обратилась она к Тёме, беря его за руку. Сделав несколько шагов к лестнице, она остановилась и, обернувшись, сняла куртку: – Это твоё. Спасибо за помощь, больше мне она не нужна.

Алексей стоял с курткой в руках, наблюдая, как девушка с мальчиком растворяются в темноте. Внутри его разрывали противоречивые эмоции. Подсознательно он понимал, что неправ, но непонятно откуда взявшиеся злость и раздражение, как яд, отравляли, желали вырваться наружу. Ещё он видел, как этот мелкий смотрел на девушку. Не просто так тот вскочил, когда Алексей обнял её. Искры ревности разжигали и без того клокочущую озлобленность. Он стоял, тяжело дыша. Воздух вокруг стал плотным, вязким.

– Ты должен стараться контролировать себя, – донёсся до него тихий голос старика. – Пробуй подавить эмоции. Слушай голос рассудка.

Алексей набросил куртку и, сделав шаг к выходу, растерянно обернулся. Его обувь до сих пор лежала у костра. Парень медленно повернул назад. Обувшись, он застегнулся. Куртка ещё хранила тепло тела девушки. Закрыв глаза, Алексей представил, как её руки обнимают его.

– Ты в порядке? – нахмурился Мирон, наблюдая за резкой сменой в поведении нового знакомого.

– Да, – буркнул Алексей, открыв глаза. – Я ухожу.

– Подожди, я с тобой, – старик поспешно закрыл рюкзак и принялся торопливо тушить костёр.

Алексей, слегка прихрамывая, поднялся наверх. Дины и Тёмы там не было, и он поспешил к выходу. Едва он открыл дверь, как ветер бросил в лицо мелкие ледяные брызги. На мгновение перехватило дыхание от холодного порыва. Свет прожектора ослепил, Алексей сделал шаг назад, успев укрыться от луча. Взвыла сирена. Совсем рядом. Вдалеке послышался лай собаки. Наперекор здравому рассудку, велевшему спрятаться обратно или уйти в другую сторону от тревожащих звуков, Алексей направился туда, откуда, как ему показалось, раздавался вой.

– Ты куда? – послышался сзади срывающийся голос старика. Он догонял парня, надевая на ходу рюкзак.

Алексей не отвечал, уверенно двигаясь вперед. Сейчас его больше волновала судьба девушки, чем страх за свою жизнь. Старик не отставал.

– Отпусти! – крик разрезал ледяную взвесь, которая висела в воздухе, словно колючая пыль.

Не обращая внимания на боль в ноге, Алексей сорвался с места и помчался в сторону звука. Под светом прожектора посередине улицы стоял силуэт Тени. Одной рукой он держал за локоть испуганную девушку, другой – за воротник вырывающегося подростка. Тёма хрипло выкрикивал ругательства, надрывно кашлял и продолжал кричать. На губах у него виднелась кровь. Дина, наоборот, словно загипнотизированная, замерла. Она сейчас была похожа на хрупкую изящную скульптуру, вокруг которой в свете прожектора танцевала серебряная пыль.

Время будто замедлилось. Алексею казалось, что он наблюдает за происходящим со стороны. Его разум не контролировал тело, которое рванулось навстречу Тени – страшному врагу, при упоминании которого раньше пробирала дрожь. Алексей налетел на существо в черном капюшоне, изо всех сил толкнув его. Тот отшатнулся, разжал пальцы, заключенные в темные перчатки, но не упал. Накопившаяся ярость выплеснулась в удары. Алексей раз за разом наносил их, пока не очнулся от взрывной боли в костяшках. Тяжело дыша, он на мгновение осмотрелся. Осознание того, что он сейчас нарушил все законы, пришло яркой вспышкой. Мирон находился поодаль, в ужасе наблюдая за происходящим. Тёма, упавший, когда его отпустили цепкие пальцы, поднимался, одновременно пятясь. Дина по-прежнему тонкой обездвиженной струной стояла в оцепенении.

Повернув голову обратно к Тени, Алексей увидел его глаза. От ударов капюшон чуть съехал назад, открыв бледное безэмоциональное лицо. Несмотря на град ударов, видимых следов от этого не было. А костяшки рук Алексея, наоборот, были разбиты так, что между пальцев стекали капли крови. Черные, темнее, чем сама ночь, пугающие глаза Тени пристально и безучастно смотрели на человека напротив. Алексей отшатнулся назад.

– Ты ещё будешь говорить, что это я сумасшедший? – Мирон подскочил к нему. – Оглянись, они идут! Бежим!

В подтверждение его словам в конце улицы показался силуэт ещё одной Тени. Освещаемые замершим лучом прожектором, они были слишком лёгкой целью. Доли секунды Алексей колебался в замешательстве. Он старался больше не смотреть на Тень, всё ещё неподвижно стоявшую перед ним.

– Бежим! – умоляюще повторил Мирон и дотронулся до руки Дины. – Давай, очнись уже, дорогая!

Девушка вздрогнула, словно проснувшись, и с удивлением обвела взглядом окружающих. Алексей схватил её, буквально срывая с места, и потащил в сторону, противоположную той, откуда показались новые Тени.

– Тёма, – едва слышно выдохнула Дина, оглядываясь в поисках мальчика.
Тот следовал за ними, держась за шею и время от времени кашляя.

Тёмные переулки сменялись один за другим. Алексей не знал, куда они бегут, просто следовал за странным стариком. Тот уже заметно выдыхался. А мальчик всё больше отставал, пока не остановился вовсе.

– Я, наверное, всё-таки уснул дома. А это всё странный сон, – тихо пробормотал Алексей, опять ставя под сомнение реальность происходящего.

– Что ты сказал? – Мирон остановился. Он согнулся, упираясь ладонями в колени, пытаясь перевести сбившееся после бега дыхание.

– Ничего, просто мысли вслух, – буркнул Алексей и добавил, обращаясь к Дине: – Ты как?

Та молча кивнула, испуганно прижимаясь к нему. Она выглядела потерянной. Алексей инстинктивно обнял её.

– Нет-нет, – глаза Мирона снова сверкали безумием. – Это действительно сон! Я вспоминаю. Тяжело, урывками, некоторыми даже бессвязными, но вспоминаю! Это сон! Это прививка от СЭДа!

– Что он говорит? – Дина подняла голову к обнимающему её парню, тихо всхлипнула и коротко втянула воздух носом. Она старалась изо всех сил сдерживаться, но блестевшие в глазах слёзы давали понять, что она вот-вот расплачется. Холод, шок и страх давали о себе знать.

– Это и есть сон! Коллективный. Мы все переживаем симптомы СЭДа, чтобы, когда проснёмся, у нас был выработан иммунитет. Нам всё кажется реальным, но на самом деле это иллюзия! – старик уже возбужденно кричал, забыв про опасность от рыскающих недалеко Теней.

Хриплый кашель прервал его монолог.

Подросток, опёршись о стену, медленно сползал на землю. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым и сиплым.

Мирон подскочил к нему:

– Держись! – и добавил, обращаясь к Алексею с Диной: – Необходимо срочно отыскать выход, пока мальчик жив.

– Какой выход? – истерично закричала Дина, по щекам потекли слёзы. – Нужно помочь ему! Что делать? – она упала на колени и закрыла лицо руками. Её тело содрогалось от рыданий.

– Я сделал всё, что мог. Нужно спешить.

– Он же не сможет идти, – растерянно сказал Алексей, чувствуя, что почва здравого рассудка уходит у него из-под ног. Он тонул в окружающем сюрреализме, реальность рассыпалась на мелкие осколки. Ни с того ни с сего в памяти всплыло, как в погружённой во мрак кухне с шумом разбивается кружка, как осколок впивается в ногу. Словно в поддержку воспоминаниям острым эхом реальности боль полоснула по стопе. В голове отозвалась затерянная где-то глубоко в подсознании мысль.

– Мирон Керц, – тихо прошептал он.

Старик выпрямился, внимательно глядя на парня.

– Да, – с осторожностью в голосе проговорил он. – Я Мирон Керц. Откуда ты знаешь мою фамилию? Я её не называл.

Алексей молчал, нахмурившись. Он знал. Приходила уверенность того, что он знал всё, но что именно -- не мог вспомнить. Словно это знание блуждало в голове, пряталось в закоулках подсознания. Имя Мирон Керц как-то связано с СЭДом. В этом он был точно уверен.

– Ты можешь подняться? – Мирон снова склонился над Тёмой.

Тот кивнул и закашлялся. Бинт на шее потемнел.

– Мы сейчас находимся недалеко от края города, – проговорил старик, осматриваясь по сторонам. -- Где-то здесь должны проходить железнодорожные пути.

Мирон помог подняться мальчику и обратился к Алексею, кивнув в сторону девушки:

– Помоги ей.

Алексей на этот раз не стал спорить, хоть ему и показалось странным, с чего тот заговорил про железную дорогу. Он был погружён в свои мысли. Странное прояснение сознания, вспышки обрывочных воспоминаний волновали и даже пугали.

У Дины лицо было белым, как выглянувшая из-за туч луна. Девушка не реагировала ни на что, лишь тело беспрерывно дрожало. На щеках остались дорожки от слёз. Она была на грани срыва. Алексей поднял её на ноги и, непроизвольно шепча какие-то нелепые слова утешения, повёл в ту сторону, куда указал старик.

Многоэтажки небольшого города начали редеть, уступая место пустырям, заросшим редкими кустарниками. Впереди виднелась железная дорога. Рельсы блестели ртутными нитями, тянущимися из ниоткуда в никуда. За ними плотным одеялом висел туман. Рельсы словно отделяли мир людей от чего-то неизведанного, чужого. Под ногами захрустел обледеневший щебень. Каждый шаг отдавался в тишине резким сухим звуком, словно они шли не по камням, а по битому стеклу.

– Это то место, – прошептал старик, остановившись. – После объявления Комендантского часа я каждый раз сюда прихожу. Сначала думал, что зрение меня обманывает или память уже не та, но потом стал фотографировать.

– И ни разу не попался Теням? – недоверчиво проговорил Алексей.

– Я осторожен, – ответил Мирон, доставая телефон. – Вот, смотри.

Он пролистывал одинаковые, на первый взгляд, фотографии, на которых был тот пейзаж, который сейчас перед ними: пустырь, редкие деревья и кусты, рельсы, туман за ними.

– Не замечаешь? – догадался старик, заметив недоумение парня.

Длинный костлявый палец дотронулся до яркого прямоугольника дисплея.

– Смотри, – Мирон перешёл на шёпот, словно боялся, что его подслушают. – Видишь это дерево? Сравни с тем, что сейчас.

Алексей поднял голову. То самое дерево, вполне узнаваемое по раздвоенному стволу, росло чуть поодаль от железной дороги. Так же, как и на фото.

– А что не так? – парень, ничего не понимая, вновь уставился в телефон.

– Посмотри, с какой стороны от рельсов оно, – терпеливо пояснил старик.

Алексей внимательно рассматривал фотографию. То, что сейчас происходило, напоминало игру в картинки «Найди отличия». Дерево, действительно, на фото находилось за линией железной дороги, а в реальности – перед ней.

– Другой ракурс, – догадался Алексей. – Фото с другого ракурса.

– Да нет же, – Мирон заметно нервничал. Это было видно по тому, как дрожит его рука с телефоном. Он провёл пальцем по экрану, перелистывая фотографии. – Я всё фотографировал с одного и того же места.

Присмотревшись, Алексей действительно заметил небольшие отличия на одинаковых пейзажах. На некоторых даже железная дорога проходила под другим углом в отношении города.

– Но… – неуверенно пробормотал Алексей. – Как такое возможно?

Мирон не успел ответить, как они почувствовали вибрацию под ногами и переглянулись.

– Что это? – сказал Алексей, нервно осматриваясь. И сам же ответил на свой вопрос: – Поезд?

Словно услышав его слова, внезапно возник гигантский локомотив. Утробный низкий гул разрезал вязкую тишину. Он нарастал с пугающей скоростью, превращаясь в железный рёв. Оглушающий свист всколыхнул воздух. Стоявший чуть позади них Тёма что-то говорил. Его губы беззвучно шевелились. Звуки слов съедал возникший шум. Алексей повернулся в ту сторону, куда в ужасе смотрел мальчик.

Мир вокруг остекленело замер, превращая секунду в бесконечный, неподвижный кадр. Локомотив нависал над девушкой стальной громадой, перед которой та казалась хрупкой бумажной фигуркой. Взгляд Алексея встретился с печально-обречённым взглядом Дины. В её глазах не было ни тени страха. Парень лишь успел сделать судорожный вдох, как тело девушки растворилось в дымке тумана, белое полотно которого жёстко разорвал поезд. Он пронёсся, обдав волной холодного ветра.

– Господи… – в возникшей тишине голос старика звучал как-то неестественно и чуждо.

– Идём, – крикнул он застывшему парню и подскочил к мальчику: – Тебя же Тёма зовут, да? Идём, скорее.

Мальчик семенил за тянущим его за руку стариком, растерянно глядя на то место, где исчезла девушка. На рельсах не было тела.

– Давайте скорее, я не уверен, что можно выйти в любое время. Это может пропасть в любой момент… – старик продолжал бормотать. Часть слов Алексей не разбирал, но последовал за ним.

Мир внезапно схлопнулся, оставив после себя лишь гулкую пустоту. Алексея захлестнула волна тошноты, а тело налилось чудовищной тяжестью, пригвождая его к жёсткой поверхности. Он попытался вдохнуть, но вместо морозного воздуха в лёгкие проник запах антисептика и чего-то синтетического. Когда он открыл глаза, ночной туман не исчез – он стал ослепительно ярко-белым. Голова нестерпимо болела, словно в мозг вонзились миллионы острых игл. Алексей застонал, поднимая руку к глазам, чтобы защитить их от резкого света.

– Алексей Сергеевич, – знакомый женский голос пробирался в сознание сквозь боль.

– Дина… – пробормотал Алексей, осознавая, что голос не принадлежит ей. Тонкая фигура девушки, застывшая перед поездом, всё ещё стояла перед глазами.

– Вколи ему обезбол, – послышался второй голос, мужской. – У него же часть мозга, отвечающая за долговременную память, была заблокирована. Думаю, сейчас он страдает жёсткой мигренью.

Алексей почувствовал лёгкий укол. Не прошло и минуты, как боль начала отступать, а мысли прояснялись. Яркими вспышками в памяти возвращались события жизни. Всей его жизни.

Он медленно сел. Глаза привыкали к свету. Соседний модуль жизнеобеспечения был открыт. Там, свесив ноги вниз, сидел старик и пристально смотрел на Алексея.

– Ты... – выдохнул старик дрожащим голосом.

– Я, – улыбнулся Алексей, поднявшись. Он выглядел уверенно. Сделав шаг в его сторону, он насмешливо добавил: – Мирон. Мирон Керц – великий учёный, создавший проект "Время сна". Удивительно, а ведь я почти вспомнил тебя там.

– Нет... – протянул старик, инстинктивно отклоняясь подальше от молодого человека. – Я же просил. Я приказал уничтожить этот проект. Он не работает. Он опасен.

Алексей не ответил и повернулся посмотреть на другие кувезы.

Открытая капсула с девушкой. Парень вспомнил то волнение и испуг, когда впервые увидел ее. Замерзающую, такую беззащитную, но отстранённую. Запах ее мокрых волос. Тот обречённый взгляд за мгновение до смерти.

Алексей сделал глубокий вдох и взглянул на неё. Та изящность, утончённость исчезла. Её мёртвое лицо было белым, угловатым, совсем не похожим на ту Дину. Оно отталкивало.

– Она исчезла до того, как умерла, – приподняв брови, Алексей вопросительно посмотрел на высокого мужчину в белом костюме.

– Я думаю, сказался сбой, вы же были на границе выхода, – пожал плечами тот. – Не думаю, что это что-то новое.

– Но она всё же умерла. Я считаю, что это стоит учесть, – Алексей отвернулся от капсулы с девушкой в сторону модуля, где, обхватив голову руками, сидел, покачиваясь, подросток. – А этот на грани. Нужно его бросить в Комнату. После неё из него можно сделать Тень.

– Как Ваши ощущения? – спросил мужчина в белом. – Как оно работает?

– Изумительно, – улыбнулся Алексей. – Моя нога до сих пор болит, несмотря на то что я сейчас знаю, что она в порядке.

– Удивительно, – восхищенно воскликнул его собеседник.

– Это необходимо прекратить! – вмешался старик. Он стоял, указывая дрожащим пальцем на Алексея. – Ты! Ты не имеешь права пользоваться моим проектом. Он был создан во благо человечества, для лечения болезни. Но он не работает. Люди умирают. Зачем ты продолжаешь это?

– Ты ещё не понял? – медленно, словно наслаждаясь реакцией старика на его слова, проговорил Алексей. – Мне казалось, ты умнее. Лечение СЭДа не имеет уже никакого отношения к "Времени сна". Мы изучаем, насколько мозг способен влиять на физиологические изменения тела. Давно известны эффект ноцебо, фантомные боли, стигматизация, кардиомиопатия Такацубо и прочее. Но, как мы уже выяснили, есть много неизученных нюансов. А так как мозг не отличает реальность от качественной симуляции, то твой проект идеально подошёл для моих исследований.

Алексей отвернулся от ошарашенного старика в сторону капсулы с девушкой.

– Психосоматический коллапс. Я думаю, это именно то, что произошло, учитывая её состояние на тот момент и тот факт, что поезд не успел коснуться её.

– Ты сумасшедший, – прошептал старик.

– Кстати, – Алексей резко к нему повернулся. – Спасибо, Мирон Керц, за помощь в поисках недочётов симуляции. Ты отлично справился, нашёл уязвимое место системы, через которое мог выбраться кто угодно, что весьма нежелательно. Продолжай свою работу.

Молодой человек сделал несколько шагов к дверям, бросив напоследок:

– Почистите его память от ненужной информации и отправляйте обратно, – и вышел, хлопнув дверью.

– Нет, – пробормотал старик, пятясь. – Пожалуйста, только не обратно.

– Не переживай, ты ничего не вспомнишь всё равно, – мужчина в белом костюме приблизился к нему.

– Не сопротивляйтесь, пожалуйста, – проговорила его ассистентка. – Мы же не хотим нанести Вам увечья физически.