Окна

Город плакал мелким дождём, срывающимся в стороны от резких порывов ветра. Грязные тёмно-серые полоски покрывали мокрыми тропинками замершие дома. Изношенные кроссовки размеренно наступали на неровный тротуар, оживший струящимися ручейками. Чёрные пряди волос прилипли к лицу, одежда насквозь промокла.

Он любил город, каким бы тот не был: зябким, мокрым, снежно чистым, жгуче опаляющим. Город менялся с порами года, с погодой. Менялся, как меняются и люди. Разный вид, разное настроение. Старел, покрываясь шрамами.

Невидимой тенью фигура подростка притаилась у дерева. Жёлтые глаза отражали свет, исходивший из окна напротив. В тусклом свете электрической лампочки жил отдельный мир, оторванный от суеты вне его.

Полноватая женщина в домашнем халате что-то готовила. Плавные размеренные движения, перемещавшие её от газовой плиты к кухонным тумбам и обратно, вселяли покой, но слегка навевали ощущение усталости.

Вихрем энергии и огня ворвался в этот мирок мальчик лет пяти. Рыжие кудри на голове издалека горели пылающим пламенем. Мир за оконным стеклом встрепенулся. Пар, поднимающийся от выпечки, оказавшейся на столе, танцуя, медленно поднимался к плафону, обволакивая его туманом.

Парень у дерева закрыл глаза, вдыхая воздух. Тёплый аромат мысленно проник внутрь, согревая и насыщая.

Тусклый свет с жителями меленькой вселенной преобразовался в планету, которая заняла своё место в бесконечном космосе.

Оттолкнувшись от дерева рукой, мальчишка вернулся на мокрый тротуар. Дерево отпечатком грубой коры какое-то время жило на ладони, пока холодные капли дождя не смыли его.

Другое окно открыло мир маленькой сухой старушки. Тонкие белые волосы, туго стянутые в гульку, в некоторых местах своевольно вырвались на волю, хаотично обрамляя голову воздушным ореолом. О ноги тёрся кот – полная противоположность хозяйки – энергичный и упитанный. Поднятый кверху хвост был распушен и цеплялся, когда животное восьмёркой обходило ноги, толкая так, что старушка едва не падала.

Одна рука опиралась на трость, доверяя ей больше, чем ногам. Трость дрожала. В другой руке была миска. Доковыляв до стены, старушка медленно наклонилась и аккуратно поставила её на пол. Кот жадно набросился на еду. Маленькое, покрытое сеткой морщин, лицо словно засветилось. Тонкие белые губы растянулись в улыбке. И тишина, наполненная только мурчанием кота. Новая вселенная – новая планета спряталась в черноте, слегка освещая её едва уловимым светлячком.

Белое окно. Яркий, отдающий синевой свет словно раздвигал стены маленькой комнаты. Прямо перед окном виднелась светлая макушка молодой девушки. Она что-то усердно писала, время от времени отрываясь от занятия, чтоб поднести к губам чашку с кофе. Иногда задумчиво поднимала взгляд на окно. Каждый раз мальчишка вздрагивал, боясь быть увиденным, хоть и знал, что из освещённого помещения ничего нельзя различить дождливым тёмным вечером. Спокойный мечтательный взгляд отрешённо смотрел не на улицу, а в бесконечную даль. Утончённое лицо снова сменилось светлой макушкой.

Парень, облокотившись о стену соседнего дома,ещё какое-то время любовался затаившимися в заоконном мире загадочностью и красотой. Урчание в животе прервало царившую атмосферу, вернув мальчишку к действительности. Быстро упаковав новую вселенную, подросток засеменил вдоль возвышающихся над ним серых гигантов с бесконечными глазами, полными новых, неизведанных миров.

Чёрная пасть подъезда проглотила ступившего в него человека. Широкими шагами, переступая через ступеньки, парень быстро добрался до нужного этажа, но перед дверью остановился. Какое-то время он стоял, уткнувшись в неё лбом. Приглушённые толщиной двери звуки, исходящие из квартиры, останавливали желание зайти.

Автоматический свет коридора, реагирующий на звук, потух. Закрыв глаза, казалось, если очень захотеть, то можно исчезнуть, раствориться в серых стенах, погружённых в тьму.

Вспыхнул свет. Звуки чьих-то шагов отражались от ступенек и разбивались о стены.

Мальчишка вздрогнул и воровато оглянулся, будто его уличили в преступлении. Ещё немного помедлив, он сунул ключ в замочную скважину. Один щелчок, второй – и город с высокими домами, с длинными узкими переулками, с шумными яркими проспектами, с плачущим небом, с израненным асфальтом, остался позади, за массивной дверью.

В квартире никто не спал. Хотелось есть, но доносившиеся из кухни женские всхлипы заставили пройти мимо. Маленькие лужицы следовали за мокрыми ногами, шагающими к комнате в другом конце коридора.

Опасность появилась с волной запаха перегара и пота. Инстинкт самосохранения подтолкнул быстро метнуться к комнате и запереться. Парень опёрся спиной о дверь и выдохнул. С обратной стороны доносилось невнятное глухое рычание, сквозь которое можно было разобрать ругательства. Дверь сотрясалась под натиском разъярённого отца. Появился страх – выдержит ли дверь. Дверь выдержала.

Подросток прошёлся по комнате. Клетка – унылая пустая клетка, где приходится отбывать свой срок под названием жизнь. Нервные движения рук вывернули всё содержимое школьной сумки на пол. Помятая пачка вывалилась последней. Тощие пальцы достали одну сигарету. Держа ее в зубах, парень опустился на край кровати. Так он долго сидел, направив взгляд на стену, словно пытаясьрастворить или прожечь в ней дыру. Обои на стене неровными полосками спускались с потолка к протертому линолеуму на полу. Сверху часть обоев отстала и висела грязным лоскутом, поддерживаемая мотками пыльной паутины. Подросток не помнил первоначального цвета обоев - возможно, они появились здесь ещё до его рождения. Сейчас местами бурые, местами почти белые, а там, куда добирались иногда солнце, остались бледно жёлтые пятна.

Парень взял незажженную сигарету изо рта, положил в карман и встал. Подойдя к дверям, он прислушался. Судя по тишине, отец или уснул, или ушел.

Дверь отворилась со скрипом. Мальчик осторожно выглянул. Воздух в доме замер вместе с ним. Вдох – несколько шагов на носочках – выдох. Дверь кухни была отворена. Мальчик осторожно заглянул – никого внутри. Еще вдох – медленно открывается дверца холодильника. Выдох – полупустая банка с заплесневевшим вареньем, банка с жиром и сдувшийся пакет с майонезом. Закрыв холодильник, рука взяла со стола черствеющий кусок хлеба и сунула его в карман.

Выйдя из квартиры, парень стал подниматься вверх. Ступенька за ступенькой, по пути откусывая хлеб. Этаж за этажом стены подъезда провожали его укоризненным взглядом. Дверь чердака была открыта. Как всегда.

С высоты многоэтажного дома город выглядел иначе. Окна с разнообразными и такими, казалось, глубокими мирами смотрели сейчас равнодушно. Почти все тёмные, как пустые глазницы. В некоторых еще горел свет – желтые, белые, голубые точки.

Подросток сел на край крыши и запрокинул голову. Дождевые тучи почти рассеялись, и небо заполнило бесконечное количество рассыпанных звёзд. Они сияли белыми точками, живыми. Не как стеклянные окна. Такое небо снизу города невозможно увидеть. Лишь здесь, где нет искусственных огней, открывается вид на бескрайний космос. А еще здесь тихо. Город жил, дышал, его звуки даже ночью не угасали, но отсюда, сверху, они казались далёкими, приглушёнными. И тут можно заметить духов города. Они появлялись лишь ночью, когда суетливые люди спят. Свободные от бетонных стен, асфальтированной земли и всеобщего осуждения. Парень мечтательно наблюдал за ними. Они были частью города, но в то же время не зависели от него. Они летали вокруг, звали к себе.

Чиркнула спичка. Затяжка – выдох – сигаретный дым танцевал вместе с духами. Последняя затяжка – непотушенный окурок сорвавшейся звездой полетел вниз.

Подросток встал. Снизу за ним следили тысячи черных окон. Сверху свободно сияли звёзды. Глаза закрыты – шаг вперёд – духи города подхватили его под руки. Теперь он тоже стал частью города, таким же, как они – бестелесным и свободным.