Мысли, записанные в камнях Фердинанда Шеваля
Я обогнул Землю десять раз!
Звучит невероятно. И мне порой кажется, что я просто запутался в цифрах. Но математику не обманешь: вот диаметр планеты, вот пройденные мной километры, вот дни и годы. Люди часто недооценивают свои возможности, не замечают ценности того, чем занимаются каждый день, а многие даже затрудняются ответить, чем были так заняты сегодня. Я вот каждый день прохожу по тридцать два километра. Я доставляю почту. Хожу одной и той же альпийской дорогой вот уже тридцать лет, не обращая внимания на капризы погоды. Может показаться, что это не так впечатляюще, что это обыденно, но я ценю свой труд, и с высоты вытоптанных мной шагов незначительной начинает казаться уже длина экватора.
Как я уже сказал, люди редко придают значение тому, на что тратят отпущенное им время. Просыпаются утром, чтобы заснуть вечером. И перед сном надеются избежать мыслей о том, как мало успели сделать, как далеко уже прожгли свой фитиль. Я никогда не бывал в городах. Думаю, там, в окружении блестящих зданий и людей в красивых сюртуках, проще спрятаться от таких мыслей. Здесь же, среди бесконечной синевы неба, всё время ощущаешь свою недолговечность. Эти горы стояли тысячи лет до меня, и ни один их камень не дрогнет, когда я вернусь обратно в землю. Мои мысли сотрутся, если только я не узнаю у камней способ их сохранить.
Нам с детства рассказывают, что среди людей встречаются великие. Те, о ком пишут в газетах, когда о тысячах других забыли ещё при жизни. Я много думал о том, в чём же разница… Как стать тем, кто заслуживает памяти? Деньги? Связи? Образование? Только в сорок лет я осознал, что разница в упорстве. Любой человек имеет право добиться успеха, и даже необразованный альпийский почтальон может стать известным на весь мир – если даст воспарить своей воле, если найдёт себе цель. Уверен, я не первый, кто открыл этот секрет, но теперь господа со всей Европы забираются в горы ради того, чтобы встретиться со мной. И тем, что я создал ради любви.
Всем им интересно, как я к этому пришёл. Я всегда отвечаю: ногами. Как и все, я мечтал о том, что однажды создам что-нибудь великое. Как и большинство людей, я боялся даже озвучить свои мысли. Но с горными тропами я был откровенен. Я шёл и признавался в любви причудливым узорам чешуек на шишках, хвалил сплетения перьев на птичьих грудках и обещал камням… Обещал, что однажды поделюсь с миром их красотой.
Альпийские камни удивительны! Каждый можно рассматривать под разными углами, изучать пальцами его неровности и выемки. И каждый хотелось забрать с собой. Но я не решался поддаться страсти – до того дня, пока не встретил камень, буквально сбивший меня с ног. Когда я поднялся, собрал разлетевшиеся письма, то больше часа изучал тысячи складочек на поверхности глыбы, о которую споткнулся. Камень преткновения… Он был создан величайшим художником во вселенной, и его каменные узоры шептали мне: повтори, если достаточно уверен в себе... Повтори, если знаешь, для чего…
В тот момент я стал художником. Можно учиться рисованию в дорогих студиях Парижа – это не сделает тебя художником. Художника надо открыть в себе. И тогда уже сама природа будет давать тебе уроки о том, что делать с цветом, формой и материалом, если, конечно, тебе хватит усердия учиться. Я стал каменщиком и скульптором, не зная, каково это – быть ими. Я ощущал себя ребёнком, изображающим взрослого, когда впервые замешивал известь по рецепту, который мне казался правильным. Когда, неумело работая мастерком, укладывал камни под хитрыми углами. Ребёнок не знает, как надо, и это даёт ему шанс придумать, как лучше. А потому со временем на смену деревенским зевакам, считавшим меня чудаком, что разговаривает сам с собой, стали появляться городские господа. Ходили и удивлялись, как же мне удалось сделать конструкции таких невероятных форм. А я продолжал крепить камни на проволоку и арматуру.
Всю свою жизнь я хожу и думаю. Когда в моей жизни появилась ты – я узнал, что такое любовь. И стал думать, как тебе о ней рассказать. Мои мысли, естественно, складывались в Je t'aime, но оно звучит так коротко… В нём просто не может поместиться всё моё чувство. Тогда газеты показали мне, как говорят о любви на других языках. Испанское Te amo хочется кричать с горных отрогов, но его эхо, такое звонкое, слишком быстро стихает. Я радовался, найдя в «Берлинском вестнике» Ich liebe dich, но оказалось, что, произнося его, губы складываются в улыбку. А она слишком недолговечна.
В тот день, когда я споткнулся о камень преткновения, всё вдруг стало понятным. Собирая конверты, я собрал самого себя. И осознал, что именно с помощью камней я расскажу о своей любви. Только они смогут звучать достаточно долго. Вы с мамой тогда уже легли, и я, склонившись над кроватью, пообещал, что построю для тебя дворец. Такой, какого не было ни у одной принцессы на свете. Построенный одним для одной. Идеальный дворец.
Не секрет, что наш мир далеко не идеален. Но почему? Об этом я тоже думал, и мне кажется, что это оттого, что не все люди умеют любить. Иначе как объяснить, что они могут так искренне и так беспричинно ненавидеть друг друга? Запирают свою любовь. А ведь если бы они нашли в себе храбрость заглянуть в глаза тем, кто на них не похож… Сколько достоинств, сколько красоты они бы увидели?
Я понял это, когда обрёл любовь. И, едва начав строительство, я решил, что не буду мешать культурам Востока переплетаться с культурами Запада. И дворец стал строить себя сам. Стоило мне возвести греческую колонну, как по ней тут же стекала лиана камбоджийского орнамента. А на головах полинезийских истуканов одна за другой стали созревать итальянские вазы с цементными растениями. В газетах мне часто попадались фотографии храмов, а потому я не сильно удивился, обнаружив на южном фасаде маленькую мечеть. Но прошло несколько недель, и рядом выросла синагога, затем соборы других конфессий, египетские, японские, индийские святилища. В идеальном мире найдётся место чудесам всех народов.
Когда я начал строить дворец, ты была совсем маленькой принцессой. И пусть все принцессы взрослеют, я хотел, чтобы, когда бы ты ни пришла во дворец, ты могла вспомнить все радости детства. Здесь можно носиться по длинным коридорам, считать ступеньки бесконечных лестниц, пробегать через множество дверей и прятаться. Я помню, как ты любишь прятаться. А ещё – находить то, что обычно скрыто от глаз. И дворец тоже это помнит: он заселил себя сотнями больших и маленьких тайн, прячущихся среди диковинных зверей и добрых чудовищ. И я надеюсь, что, когда ты на него смотришь, ты улыбаешься. Пусть улыбка и недолговечна.
Жизнь летит быстрее любой лошади. Когда я впервые замешал раствор, думал ли о том, сколько времени потрачу на это строительство? Нет! Но каждое утро я выходил на горную тропу с сумкой писем и телегой для камней. Каждый вечер брал стремянку и работал до глубокой ночи. Математику не обманешь: дворец поглотил 10 тысяч дней, 93 тысячи часов и 33 года испытаний. Я хотел доказать, что воля человека может быть крепче любого камня. И ради этой идеи моё тело выдержало всё: время, критику, годы.
А ещё я хотел, чтобы мир узнал о моей любви к тебе. И он узнал. Не только во Франции, во всей Европе, Америке, Японии выходили статьи. «Почтальон Фердинанд Шеваль в одиночку построил самый прекрасный дворец на свете», «Невероятная работа одного человека». Когда ко мне приходили журналисты, я говорил им, что начал строить этот дворец, чтобы превратить твою жизнь в сказку. И они понимающе кивали и начинали расспрашивать меня, фотографиями каких зданий я вдохновлялся. Все, кроме одного молодого человека из Лиона.
Услышав всё, он долго молчал, а потом спросил изменившимся голосом: «Почему вы не прекратили? Не бросили всё это… Господи, ведь ей было всего пятнадцать!..» Он действительно хотел знать. И я рассказал ему, как в тот день лёг на землю около дворца и почувствовал, что ты никуда не ушла. И, что ты хочешь, чтобы я продолжал жить. Пару дней назад я получил его статью: «Любовь сильнее времени и смерти – идеальный дворец для дочери почтальона». Хочешь, почитаем её вместе?
