Изнутри

Основано на реальном факте.

Фото автора.

Я уже немолодой человек. Куда ни ткнусь -- сплошные «не» преследуют. Не могу скакать в клубах по ночам, пить вино по вечерам. Стометровку не пробегу, по лестнице с трудом поднимаюсь. Но и не думать не могу, не размышлять, не вспоминать. Тем более, что один я, а времени на пенсии -- море разливанное.

Вчера в парке наблюдал картинку: молодая мама с ребенком лет трех. Шпыняет мальчонку, дергает, туда не ходи, сюда не смотри, зачем побежал в кусты, испачкаешь новый комбинезончик. А ребятенок мир познает, ему хочется, ему надо, он, в конце концов, право имеет. Закапризничал, руку из мамкиной руки тянет. Так она ему по попе. Давай обзывать ужасными словами, матом, схватила сына и трясет. Не с раздражением трясет, не с возмущением: с ненавистью. Не скрою, опешил даже, такая ненависть плескалась в ее побелевших глазах, когда я подошел к ним.

-- Что лезешь не в свое дело, козел старый? Своих внуков воспитывай, а тут не указывай!

Мне и крыть, как говорится, нечем. Обратно на лавочку поплелся, уселся, да постарался от криков как-то отрешиться. И тут всплыл в памяти один случай. Давно это было. Тогда мамочкам стали оплачивать длительный отпуск по уходу за ребенком, непрерывный стаж сохранять до трех лет. Я в то время студентом был, на ветеринарном учился, такими вопросами, конечно, не интересовался. Да как-то раз электричку ждал, от нечего делать газету свежую читал. И бросилось мне в глаза письмо примерно такого содержания:

«Здравствуйте, дорогая редакция.

Пишет вам обычная гражданка нашей великой страны. Я возмущена до глубины души, что сейчас молодым женщинам можно не ходить на работу через несколько месяцев после родов! За что это им такое счастье привалило? А мы все, кто не попал под этот закон, за что страдали? У меня двое детей, и я как сейчас помню: сына маленького закутаю, на санки посажу, примотаю к ним, чтоб не вывалился, а дочку полугодовалую на руках несу. Метель, мороз, а я иду с двумя в ясли их поскорее сдать, да на работу бежать. Работала я в ту пору бухгалтером. Попробуй еще опоздать, премии лишить могут. А уж больничные брать, так целая история. Все косо смотрят, как будто я предательница какая! И вот цифры на счетах перекладываешь, а у самой сердце не на месте: что там с моими в яслях?

Как выжила тогда, сама не пойму. Ни толком поесть, ни толком поспать. Жизнь: дети, работа, болезни детские. Страдания только помню в ту пору, никакой радости материнской, ни до нее было.

Так за какие заслуги нынешней молодежи такое послабление? Чтоб мамаши молодые по парикмахерским себе маникюр намазывали, да прически накручивали?

Мое мнение такое: мы страдали, так пусть и они страдают. Как все!»

Когда я это читал, казалось, что газета жжет мне руки: столько яда, столько зависти, столько ненависти было в строках этой измученной женщины. Злоба и отчаяние пропитали каждое слово, каждую запятую ее письма.

И тогда я подумал: а нужно ли такое материнство, которое вместо любви, несет в себе разрушение? Когда из женщины, матери, на свет выходит самое сокрытое, самое потаенное, самое мерзкое? Когда страдают ее дети, тоже будущие родители?

И еще у меня возник вопрос: а почему в письме не упоминается отец этих детей?

Я всегда впечатлительным был, захотелось мне с матерью поделиться, обсудить прочитанное. Хотя в нашей семье не принято это было. В смысле разговоров душевных. Все больше о том, что ели, что пили, какие оценки в школе. Да и семья у нас была, по правде сказать, одно название. Когда отец напивался, мать иногда в сердцах бросала:

-- И зачем с тобой, сволочью, живу? Думала, хоть ради детей халкать не будешь! Так нет, бутылка тебе дороже нас всех!

---

Так вот. Я человек как человек, обычный мужчина. Женщины у меня были, хорошие, красивые, умные. Но семью я так и не завел. Не решился. Почему? Так сложилось. Но, может быть, определяющим стал момент, когда мать моя вбежала в комнату, радостно газетой потрясая?

А я ведь когда подпись под тем письмом читал, даже и подумать не мог...