Семья

ВАНЯ

Папа женился когда мне исполнилось девять. Я знал, что у него кто-то есть, мне бабушка рассказала. Сам папа ничего не говорил про свою знакомую. Не знаю почему. А потом просто сказал: “Я женюсь, сынок. Её зовут Эльза. И скоро мы будем жить вместе”.

Я растерялся и не знал как реагировать. Поэтому просто пожал плечами. Если бы папа спросил: «Ты согласен, Ваня, жить втроем?», то я бы ответил: «Нет».

Я мамы не помню. Мне было два года, когда она погибла. Но жить с мачехой не хочу.

Чаще всего я провожу время с бабушкой. Она рассказывает мне про маму, про её детство, показывает фотографии и непременно говорит: “Жениться папе во второй раз мы с тобой не позволим. Мачехи тебе еще не хватало. Мачехи добрыми не бывают”.

БАБУШКА

Зятя я не полюбила практически сразу же. Я не такого мужа дочке хотела. Какой-то он крученый, как веревка. Никогда ничего прямо не скажет. Весь в себе. Не нравятся мне такие. Сложный он. Но дочке перечить не стала. Хочет замуж - пусть идет.

А вот когда они решили на новой машине в отпуск съездить - я воспротивилась. Что за ерунда? Машину-то не зять водит, а Лиза. Это она на автомобилях помешана.

- Что за отпуск у тебя получится? Все время за рулем? Твой-то будет сидеть да в окно глядеть. А ты?

А дочь мне в ответ:

- Мама, перестань! Ты же знаешь, как я люблю скорость.

Хорошо хоть Ванечку они тогда с собой не взяли. Я отстояла.

Из отпуска зять вернулся один. На костылях. Как так получилось? Как? До сих пор ни понять, ни принять не могу. Он жив, а Лизы моей нет. Убийца. Пусть и не он за рулем был, а Лиза - все равно убийца. Никогда не прощу.

Но вслух ему ничего не высказываю, не хочу портить отношения. Вдруг не позволит с внуком встречаться. Без Ванечки я не смогу. Кто у меня еще остался?

ВИКТОР

Самое интересное, что при всей моей безрассудной любви к Лизе жениться я на ней решил только после знакомства с будущей тещей. Очень она мне понравилась: рассудительная, спокойная, готовит хорошо. Да, выглядит замкнутой и строгой, но это же не самое страшное? И я понял, что и Лиза будет спокойной и любящей. Ведь дочки, как правило, на мам похожи. Во всяком случае так говорят.

После того страшного дня теща не попрекнула меня ни единым словом. Я видел, что она страдает, видел как ей плохо, но ни одного обвинения в мой адрес. Да и в чем я виноват? Я просил Лизу сделать остановку на сон, но она ответила: “Ты только посмотри какая трасса! Красота, а не трасса, Вить! Буду ехать до заката, ведь мы как раз на запад движемся. Представляешь, въедем с тобой в падающее солнце”. А въехали в перевернувшуюся перед нами фуру. Лиза пыталась вырулить - не получилось. Вся сила удара на ее сторону пришлась.

Теща меня в те дни здорово поддержала: и похороны на себя взяла, и Ваньку. А я вел себя как дерьмо. Никому слов поддержки не сказал. Лежал, уткнувшись лицом в подушку, и выл. А потом, когда немного пришел в себя, дал слово никогда больше не жениться. Решил посвятить себя сыну. Считал, что я все равно виноват в смерти Лизы. Даже если не виноват. Хорошо хоть слово тогда себе дал, а не вслух кому-то. Иначе тяжелее было бы нарушать. Ведь познакомившись с Эльзой я понял, что слово нарушу. Буквально сразу же понял.

ЛИЗА

Меня удивило, что не чувствую боли. Совсем не чувствую. Витя на пассажирском кресле кричит, а я в ступоре. А потом вдруг осенило - умерла. Опять умерла. Как только это осознала - провалилась куда-то и звон в ушах. А потом пришла в себя - сижу, как ни в чем не бывало, на облаке. Облака - это не сказка, людьми придуманная, а возвращение. Самое интересное, что все жизни на облаке сразу вспоминаются. Потому что жизнь тут у таких, как я весьма однообразна. Ни времен года, ни страстей, ни боли. А все жизни на земле из памяти начисто стирают. Если не стирать земные воспоминания, то никто из нас не сможет спокойно выполнять свои обязанности, будет стараться прослеживать жизнь тех, кого на земле любили. Или кого ненавидели. Вмешиваться начнем, короче.

Я - заменяющая. Я не знаю сколько раз еще мне надо сюда вернуться, чтобы мне доверили быть хранителем. И даже не знаю - хочу ли я быть хранителем. Потому что хранители уже не возвращаются. Эти знания каким-то образом приходят ко мне сами.

Работа у заменяющих самая спокойная. Сиди себе, качай ногами и жди. Ждать тут, кстати, совсем не тяжело. Тут нет понятия скука и время. А через какое-то время вдруг в голове появляется образ того, кого придется заменить. Не знаю, почему одних заменяют, а других - нет.

На этот раз мне пришел образ вполне приятной женщины. Я за ней несколько дней наблюдала. Одинокая, но это её не напрягает. Нелепая какая-то. Добрая, сразу видно. Все время улыбается чему-то. Её бы не заменять, а сюда, на облако. Тут, как мне кажется, ей самое место. Или я чего-то не понимаю. Да и не мое дело - понимать.

Через три дня она оттолкнула чужого ребёнка на пешеходной зебре. Пьяный водитель проехал на красный. Сама, конечно, оказалась под колесами. Меня эта сцена совсем не взволновала, заменяющие не волнуются. Это хранитель должен сейчас крыльями хлопать. А он, судя по всему, ситуацию прощелкал. Или хранитель мальчика оказался сильнее, чем…

Я не успела додумать мысль, как провалилась куда-то в темноту и звон в ушах…

ВИКТОР

Эльзу в больницу привезла скорая помощь. Ей повезло - я сразу это понял. Серьезных травм нет. Так, по мелочи. Самое неприятное - перелом ноги. Но кости срастаются. Это я, как хирург, точно знаю.

А вечером, придя домой, узнал, что произошло с Ванькой. И сопоставил - моя пациентка его спасла. Тещу всю ночь отпаивал сердечными каплями. Она почему-то считала себя виновной, хотя её рядом не было. Ванька решил раньше времени самостоятельно уйти из школы. Кто-то его там обидел, вот он и убежал домой за утешением.

Когда на следующий день после операции зашел в палату к Эльзе и она впервые осознанно на меня посмотрела, я понял, что пропал. Влюбился. Возникло ощущение, что знаю её давно. Хотя прекрасно понимал, что мы прежде не были знакомы. Про то, что она спасла моего сына почему-то не сказал.

- Как вы себя чувствуете?

- Прекрасно. - Эльза смотрела на меня так, как будто не я врач, а она. Она меня успокаивала.

Можно и не говорить, что всю заботу об Эльзе после больницы я взял на себя. Она оказалась совсем одинокой и не приспособленной. Проводил с ней практически все свободное от работы время. Ваньку совсем забросил. И опять от тещи ни одного упрека. Я понимал, что ситуация ей не нравится, но ничего не объяснял.

ЭЛЬЗА

Не знаю почему, но я в своего хирурга влюбилась сразу же. Раньше мне не приходилось испытывать такого сильного чувства. Я даже думала, что со мной что-то не так. Что не дано мне любить и быть любимой. А когда поняла, что и он влюблен, то стала мысленно благодарить того, кто сбил меня. Буквально молилась на него и желала всего хорошего.

То, что Виктор практически переехал ко мне даже не обсуждалось. Мы оба вели себя так, как будто это самой собой разумеется. Как будто и до больницы мы жили вместе. Я знала, что у Вити есть сын, но он меня с ним не торопился знакомить. Он, как я уже заметила, достаточно закрытый человек.

И когда Виктор предложил мне официально оформить наши отношения, я согласилась сразу. Мне это казалось само собой разумеющимся.

В ЗАГС отправились как только я смогла ходить без костылей. После ЗАГСа поехали к Виктору. Он так решил.

Дверь нам открыл Ваня. Я знала, что он дома один. Как только я увидела мальчика, сразу поняла, что я способна на более сильные чувства, чем те, которые я испытывала к Вите. Что-то внутри меня сместилось, открылись какие-то неведомые мне прежде шлюзы и меня затопило таким счастьем… Как хорошо, что тот пьяный водитель меня сбил.

ВАНЯ

Я надеялся, что папа откроет дверь своим ключом. Это дало бы мне возможность еще какое-то время отсидеться в своей комнате и не знакомиться с новой женой. Бабушка отказалась приходить к нам. Сказала, что не горит желанием видеть “эту”.

Но папа позвонил. Мне кажется, что он всегда просчитывает мои планы и срывает их. Пришлось открывать.

Как только встретился взглядом с Эльзой, захотелось подойти и обнять ее. Еще захотелось заплакать. Но я заставил себя буркнуть “Здрасти”, развернуться и уйти. Мачехи мне еще не хватало.