​Дух Дойнангнон

Лететь! Вперёд! Быстрее молнии! Через пространство! Насквозь и навылет! Если бы у меня были уши, я слышал бы свист ветра, если бы были глаза, из них лились бы слёзы. Я должен успеть, всё готово для моего появления! О, как же я долго ждал, и вот — лечу! Лечу навстречу новому воплощению!!

Я буду сильным! Я смогу перевернуть жизни столь многих, что в это сложно поверить, но я смогу! Вперёд! Меня ждут! Как же меня ждут, как мучительно им без меня, как пусты их дни, как напрасны старания! Но я скоро появлюсь в удивительном, сказочном, многогранном, необыкновенном и восхитительном воплощении! Лечу-у-у! Встречайте!

*

- Так! Труппа! Внимание! - режиссёр похлопал в ладоши, печальные струны тайской гитары тьакау стали тише, и актёры остановили вялотекущее действие, — ну что такое?! Фестиваль через месяц, а вы никак не включитесь! Я не понимаю! Что не так?! Ну красивая же легенда, такой психологичный сюжет, очевидные и понятные характеры! Сто раз уж всё разбирали! А вы… Глаза пустые! Слова пустые! Зритель ждёт от нас катарсис, а мы ему что? Вы ему - что?!

Режиссёр вскочил со своего места, упёр руки в бока. Актёры на сцене растерянно взирали на мэтра.

- Вот вы! Любовничек! Никита! Ладно в вашем взгляде ни тени любви, но каплю похоти-то можете добавить?! Мне интересно, хоть кто-то из труппы поддался бы на ваше кислое соблазнение? Ну! Дамы? - Актрисы, посмеиваясь, качали головами.

- Видите, вас не хотят! Наталья! Принцесса! А вы? Поаккуратней с животом! Дорогая моя, вы влюблены по уши, вы готовы на всё! Зрителя должна потрясти ваша трансформация! Вам надо от нежной страсти прийти к такой точке горя, чтоб Джульетта нервно курила в сторонке! Ну я же объяснял! Превращение Принцессы в гору должно разорвать сердца зрителей! Я не верю в вашу любовь, беременность и трагедию! Кто это там ещё смеётся?! Свита! Горожане! А вы что? Вы о чём думаете?! Забыли, что это вы должны создавать атмосферу?! Вы все погрязли в какой-то… каше! В тяжёлой жидкости!

Артисты переминались с ноги на ногу; им явно было неловко и почти стыдно, но, понимая, чего от них хочет режиссёр, они почему-то не могли выполнить его требования.

- Я решительно не понимаю! Вы вроде всё по моим установкам делаете, но… будто для проформы! Вы не включаете сердца! Как так, я не понимаю, опытный же коллектив! Я думал, вы загоритесь этой поездкой, этим фестивалем, новыми возможностями, но вы...

Тираду прервал помреж, осторожно кашлянувший за спиной режиссёра.

- Вам что? Вы нашли, как показать растущего призрака?!

- Да. Смотрите: на умершую Принцессу свита и горожане накидают траурные вуали, чтобы создать очертания горы, которую повторит голограмма, она будет увеличиваться, доползёт до задника, и тут как раз проявится нынешний вид горы Догна.. Дойнаг… - помреж пытался разглядеть что-то на своей ладони.

- Вы до сих пор название не выучили?! - прошипел режиссёр и повернулся к труппе, — призрак будет громадный, гора — величественная, а актёры — горстка безмозглых муравьёв! Тайский зритель закидает вас... чем там они закидывают бездарностей? Ананасами… папайей… Хватит киснуть! Собрались! Давайте, акт третий, все на исходные! Принцесса! Аккуратней с животом, другого у костюмера нет! Музыку громче, поехали!

*

И ровно в тот момент, когда в середине третьего акта лицо режиссёра от негодования покрылось красными гипертоническими пятнами, в вечернем небе мигнуло, и почти невидимый сгусток, сверкнув, скользнул сквозь крышу театра.

Никто не заметил, никто не понял: просто чуть задрожал воздух на сцене, медленная волна прошлась по кулисам и занавесу, на секунду «поплыла» фонограмма и моргнуло освещение. Принцесса вдруг умолкла на середине фразы, непонимающе обвела пустой зал взглядом, и её руки сами потянулись к животу; обнимающий этот жест, каким беременные оберегают не рождённое ещё дитя, был настолько естественным и трогательным, что режиссёра бросило в пот.

- Так! Принцесса… зафиксируйте… Дальше! - сказал мэтр надломившимся голосом, и актриса подняла полные слёз глаза:

- Он не вернётся… Он никогда не вернётся, а я… а мы? - ладони от живота взлетели к лицу, словно стараясь сдержать готовый сорваться крик, и хрупкая фигурка рухнула на пол, словно срезанный цветок. Массовка, словно по мановению волшебника, выпорхнула на сцену и закружилась вокруг принцессы, размеренно и пронзительно зазвучал финальный текст. Каждый статист горевал в тот миг совершенно искренне, и это отражалось не только в глазах: казалось, скорбь катится по кончикам пальцев.

Голос декламатора замолк, тайская музыка стихла, в разлившейся тишине гулко, словно вбивая момент в сосуд времени, зааплодировал помреж.

- Браво! - Режиссёр взволнованно поскакал на сцену, — зафиксировали! Это блестяще! Друзья, вы все большие молодцы!

Актёры, словно очнувшись от наваждения, оглядывались друг на друга, почти смущаясь похвалы мэтра. Тот подал руку и помог подняться принцессе, чьи щёки были залиты румянцем от удовольствия. Постепенно поднялся шум: все радовались, что спектакль наконец сдвинулся с мёртвой точки, задышал и зажил своей жизнью, всем хотелось репетировать дальше.

Помреж в зале воздел очи и шёпотом вознёс благодарность небесам за то, что спектакль обрёл наконец душу и теперь пойдёт как по маслу. История хрупкой принцессы, чей дух превратился в гору, наверняка придётся по вкусу тайскому зрителю. Осталось только выучить название горы. Дойга… Донга… Помреж посмотрел на свою ладонь и прочёл шпаргалку: «Дой-нанг-нон».