Музей эротики

Шасси коснулись посадочной полосы и небольшой Боинг, мелко трясясь, покатился по ней. Павел сидел в кресле справа у иллюминатора, вцепившись обеими руками в подлокотники. Облегчённо выдохнув, парень повернул голову направо и перевёл взгляд от спинки сиденья впереди на несущейся и замедляющий свою скорость асфальт под крылом.

– Чё, ссышь? – насмешливо спросил сосед Игорь.

– Есть малеха, – Павел натужно улыбался, стараясь обуздать постоянный страх взлёта и посадки.

– Зря, Пашка, тяпнуть отказался, – Игорь скалился в улыбке, посматривая на парня чуть затуманенным взором.

«Когда он успел накидаться», – подумал Павел и отвернулся от коллеги, с интересом высматривая, как авиалайнер выруливает к зданию аэропорта Схипхол.

В начале наступившего века небольшая делегация крупной фирмы из России прошла паспортный контроль и подошла к даме с табличкой на русском языке в руке.

– О-о, это за нами, – сказал Игорь, указав рукой на даму.

Далее микроавтобус. Отель. Размещение по отдельным номерам. Ужин в ресторане гостиницы.

– Мужчины, – не слишком умело скрывая хитрый тон, спросил Игорь, – время ещё детское, а кэгэбэшники былых времён сечь нас не будут. Так, может, прошвырнёмся по городу?

– Прямо сейчас, на ночь глядя? – спросил самый старший из присутствующих Борис.

– Ну, да, – продолжал говорить Игорь, – мы же в Амстердаме. Быть здесь и не посмотреть его изнутри?

– Игорь, куда ты нас тащишь? – спросил Борис, когда трое вышли из отеля в смеркающийся город.

– Парни, да вы что? – Игорь достал из сумки карту города, уткнувшись в неё, изучая. – Мы же в городе свобод, греха и любви. Это же Амстердам! Конечно, на улицу Красных Фонарей!

– А что это за улица? – уточнил, не унимаясь, Борис.

Полысевший, с упитанным брюшком Борис Иванович был правильным человеком. По фирме ходили про него смешки, что эдакий облико-морале и семьянин. Игорь Алексеевич был чуть младше Бориса, но подтянутый, спортивный ловелас. Не пропускал ни одну юбку в фирме, хоть был женат и имел троих детей. Никто не уличал его в совращении секретарш и бухгалтерш, но слухи ходили, причём, противоречивые. Лишь Павел, пока ещё не доросший до отчества был холост и даже без девушки. Он жутко сторонился женщин, за что они посмеивались над ним. Этих троих, отличившихся в своих отделах, отправили в эту деловую поездку в Голландию, чтобы перенять опыт партнёров.

– Боря, – оторвавшись от карты, сообразивший, куда идти, улыбнулся Игорь, – там девчонки в окнах танцуют.

– Какие девчонки? – напрягшись, спросил семьянин.

– Какие, какие? – хохотнул ловелас. – Те самые, с которыми за деньги можно.

– О, нет, – начал Борис.

– Борь, ну, чё ты, как зануда, погуляем, посмотрим, как на экскурсии, нас ведь никто не заставляет, а так узнаем город с иной стороны. Потом некогда будет.

– Борис Иванович, – поддержал Игоря Павел, – давайте просто посмотрим для общего развития.

– Вот черти, – улыбнулся лысый, – ну, идём, погуляем.

Павлу и Игорю не показалось, что степенный Борис Иванович будто помолодел и расправил грудь. Игорь отметив это, устремился через парк вдоль дороги и словно себе под нос, но громко произнёс:

– Как говорит наш любимый шеф, нет такого мужа, который хоть на час не мечтал стать холостяком.

И сам прыснул от смеха.

В городе зажглись фонари, отражаясь от свинцовой воды каналов. Задул неприятный ветерок, несущий холод. Троица молча прошла колоссальную стоянку велосипедов, совершенно не понимая, как же можно достать тех дальних стальных ослов. Посреди улицы, преграждая путь возможным автомобилям, возник гранитный столб с надписью «Рэд лайт дистрикт».

– Ага, – заметно повеселел Игорь, обращаясь к своим спутникам, – вот и пришли. Ну, что? Не передумали посмотреть на город греховной любви изнутри?

Ни Борис Иванович, ни Павел не изъявили нежелания, наоборот, их глаза выказывали пока любопытство, присущее мужчинам, когда речь идёт о чём-то запретном.

Левее предстала улица, сбегающая чуть вниз, с не слишком широким каналом посередине, не имеющим никаких перил или их подобий. Свалиться в воду, зазевавшись, ничего не стоит. Реденькие деревца уже без листвы, растущие почти у кромки канала, казались какими-то фонарными столбами без ламп. Четырёх и пятиэтажные дома, ограничивающие эту улицу, первыми, изредка и вторыми этажами светились красным.

– А вот и девчонки, – сладострастно воскликнул Игорь, поравнявшись с первым окном в красной светящейся раме, где извивалась в эротическом танце молодая девица в одном флуоресцирующем тоненьком купальнике.

Завидев остановившегося перед окном мужчину, девица замерла, затем мило улыбнулась и пленительно поманила Игоря пальчиком, сексуально облизывая свой приоткрытый большой рот с пухлыми губами.

– Э, парни, вы куда? – крикнул Игорь вслед своим коллегам, прошедшим мимо.

Он жестом извинился перед сексапильной девицей за стеклом и кинулся за своими. Вокруг не слишком много людей, но все они поголовно были мужчинами. Вдруг впереди возник шум и подбадривающие крики. Из двери меж двух красных окон буквально вывалился на дорогу, еле стоя на ногах, растрепанный, спешно застёгивающий джинсы парень. Послышались аплодисменты и мужское улюлюканье. Парень с раскрасневшимся лицом приходил в себя, приводя свою одежду в порядок, а обслужившая его девица вернулась в окно, привлекая своим танцем нового клиента. Игорь быстро подошёл к парню и что-то спросил. Затем похлопал его по плечу и показал большим пальцем вверх.

– Узнал почём к девчонке зайти, – хихикнул Игорь, подойдя к своим.

– Ну, и сколько? – спросил Павел.

– А ты что, хочешь в гости к ней? – вопросом на вопрос ответил Игорь.

– Да, н-нет, – пожал плечами молодой.

– Ну и незачем тебе тогда знать, – буркнул ловелас, выискивая глазами танцующих девиц в красных окнах домов, явно подыскивая подходящую себе.

Показалась табличка «Museum».

– Оба-на, – присвистнул Игорь, прочитав надпись над дверью, – да у них тут ещё и музей эротики есть. Но я туда не хочу, чего я не видел.

– А мы с Пашей сходим, – сказал, оживившись, Борис, придерживая парня рукой, стремясь избавиться от компании Игоря, так желающего вкусить греха.

– Ну, и фиг с вами, столько девок классных тут и без обязательств, – махнул рукой Игорь и пошёл дальше на свет красных фонарей.

Борис и Павел заплатили за вход и вошли в пустой четырёхэтажный музей, посвящённый плотской любви. Им сразу предстала ростовая фигура на велосипеде, изображавшая, получаемую сексуальное удовольствие голландскую девушку, приподнявшуюся над сиденьем, из которого в неё входил фаллоимитатор. Неожиданно Борис, несколько равнодушно осматривая откровенные фотографии из прошлых времён, статуэтки и прочие пикантные экспонаты, спросил Пашу, который порозовел, будто юнец, рассматривая экспозицию:

– У тебя девушка-то есть?

– Да, нет.

– А чего так? Ты вроде бы парень красивый, умный.

– Да, – замялся Паша, – в общем я…

– Ты что, из этих…

– Нет, Борис Иванович, – ответил быстро парень, будто немного обидевшись, почему-то поддерживая доверительный разговор, как с отцом, которого у парня не было никогда.

– Тогда чего? – допытывался Борис, скользя взглядом по выставке. – Неужели боишься?

– Ну, в общем есть такое, не получается у меня девчонок… ну, это…

– Понятно, – Борис склонился над одной эротической статуэткой, – удовлетворять их не получается?

Павел повёл вверх бровью, соглашаясь. Борис посмотрел на парня чуть по-иному, ведь ему всегда хотелось иметь ещё и сына, хоть он души не чаял в двух дочках и жене. То ли пришёлся ему по душе этот коллега айтишник, с которым он много раз общался в служебной почте или в аське, то ли обстановка последнего часа и антуража пикантного музея, но, заметив явное замешательство Паши в вопросе о девушках, нутром почувствовав, что этот паренёк напомнил ему его самого в юности, решил помочь.

– Я тебе, Паша, расскажу одну историю, – начал негромко Борис, направляясь к лестнице на второй этаж, – про меня самого.

Первый курс, где-то после удачно сданной сессии. Мне уже полгода, как нравилась одна девушка с параллельного потока. Красивая, скромная, ямочка на одной щеке, появляющаяся при улыбке, когда поглядывала на меня. Набравшись смелости, я как-то подошёл к ней и пригласил в ближайшее студенческое кафе. На удивление она сразу согласилась. Посидели, поели мороженое, а после я её проводил домой. Так прошло пару недель. Катя, так её звали, наедине была немногословна и никак не отстранялась от моих робких прикосновений к ней. Первый поцелуй оказался весьма простым в достижении, она просто подставила свои губы моим и замерла с закрытыми глазами. Я даже тогда не поверил, что это так просто, ведь впервые целовал девушку, но как-то пресно. У меня тогда сложилось мнение, что поцелуи очень приятны им. Нам тогдашним неведомо было вот такое, как тут. Вот посмотри на эти фото, Паша, как этим занимались в начале прошлого века. Ну, ничего нового. А в моё время только пошло болтали о таком, да поговаривали о бо́льших свободах в капстранах.

Не осмеливаясь пока с Катей большего, я продолжал её целовать при каждом удобном случае, всё больше возбуждаясь от этого. Однако, я вовсе не понимал, нравятся ли ей поцелуи. Отсутствие её сопротивления воспринимал, как согласие, но складывалось впечатление, что целу́ю живую куклу. А гормон-то играет, вожделение растёт, ведь Катя не сопротивляется моим ласкам. Ну, я и принялся смелее её тискать под блузкой и под лифчиком, прижимаясь уже к ней своим твердеющим приятелем, рвавшимся наружу.

Как-то раз случилось окно в парах, за которым следовала ерундовая лекция. Я предложил поехать ко мне, благо жил совсем недалеко от института, ведь родители на работе, а лекцию можно и прогулять. Катя согласилась, что меня очень удивило, ведь она не могла не понимать, чего мне от неё нужно. До этого я не то, что не приглашал к себе девушек, да и вообще никогда с ними ничего не имел.

Дальнейшее было пусть и волнующе для меня и крайне приятно для неискушённого паренька, но очень странно. Никакими сведениями, кроме того, что от этого случаются дети, я не владел начисто. Так примерно понимал, но не знал. Похоже, что Катя также имела поверхностные знания о половых отношениях.

Мы зашли ко мне, сняли верхнюю зимнюю одежду. Я поставил чайник, мы испили чайку с печеньем, сидя на диване перед сервировочным столиком на колёсиках. Потом, легонько взяв девушку за талию, я притянул её к себе и принялся привычно целовать. Второй рукой я полез под блузку к лифчику. Никакого недовольства! Восприняв, что преград больше нет, я принялся расстёгивать одной рукой пуговки блузки, не переставая целовать. Снял блузку и, разобравшись на ощупь с премудростью застёжки лифчика, снял и его, пылающими руками гладя и лаская упругую девичью грудь. А её руки безвольно лежали на моих плечах, нисколько не прижимая меня к себе.

Я положил её на диван, оторвавшись от её губ, и принялся гладить обеими руками обнажённое по пояс тело Кати, продолжая хотеть её всё больше и больше. Сидя рядом с ней, я руками полез ей под юбку и добрался до жаркого живота над лобком, укрытым капроновыми колготками. Нащупал край колготок и принялся стаскивать их с неё. Если бы она помогала мне, но ни движения. Мне даже показалась, что она почти не дышит. Колготки с трусиками валялись теперь на полу, а задранная на талию её юбка обнажила скрытые прелести Кати. Она лежала на моём диване такая доступная, что мне совершенно не верилось в это.

Я принялся остервенело срывать с себя всю одежду, боясь, что Катя передумает, хотя, о чём она тогда думала, не понимал вообще, ведь не произнесла с момента окончания чаепития ни слова. Наконец, я навис над ней, начиная раздвигать ей ноги, чтобы впервые самому проникнуть в девушку своим каменным приятелем. Катя даже не поморщилась, всё также лёжа с закрытыми глазами, когда я глубоко вошёл в её скользкую щель. Справившись с первым подходом волны оргазма, я принялся медленно двигаться в ней. Недолго я держался и с непривычки успел лишь выскочить из неё, опасаясь закончить внутрь. Изливаясь ей на живот, я держался рукой за своего слегка измазанного в её крови приятеля. Катя так и лежала молча, но открыла глаза, когда я затих.

– Тебе понравилось? – спросила тихо она.

– Да, очень, – ответил я, даже не успев запыхаться, – а тебе?

– Необычно, – тихо сказала она, – я думала, что ты только войдёшь, а оказывается нужно ещё двигаться.

Мы сходили в ванную. Там я снова проник в неё сзади, наклонив вперёд. В те времена, Паша, надо было действовать, как говорят пекари: «Главное, вовремя вытащить». И что меня снова поразило, она стояла без звука, пока я не расслабился ей на спину. Уже потом жаркие признания в любви и всё такое.

До лета мы перепихивались всегда, когда удавалось. И каждый раз Катя лежала как бревно. Я быстро управлялся и всё. Хотя нам было интересно друг с другом. Она весёлая и остроумная, но в постели – никакая.

После сдачи сессии, она вдруг сообщила, что беременна. Я обрадовался и сразу предложил пожениться. Но она твёрдо сказала, что сделает аборт, после чего вообще перестала отвечать на звонки и куда-то исчезла, видимо, уехала. Осенью Катя будто стала чужой и не замечала меня совсем. Как-то проследив за ней после пар, я увидел, что её встречает мужчина, чуть старше нас и весьма откровенно целует мою девушку. Во мне вскипела ревность, но я не решился подойти. На следующий день я разыскал Катю на занятиях её группы и подошёл с вопросом, кто это был.

– Мой жених, – спокойно ответила она, – не чета тебе, неумехе.

– Неумехе?

– Ха. Ты думал, что раз и готово, будто откупориваешь бутылку шампанского? Ты же ни одну женщину удовлетворить не способен, скорострел. Так что отвали.

Меня словно окунули с головой в помои. Спросить не у кого, информации о сексе вообще никакой. Плюнул, прямо, как ты, и до окончания института с девушками ни-ни. Потом уже встретил свою жену. И знаешь, почему у нас всё получилось лучше, чем с Катей? Нужно доверительно говорить друг с другом о своих желаниях, но возможно такое, только если любишь, а не пытаешься найти и быстренько отодрать деваху, как наш Игорь. Только взаимные чувства помогут получить обоюдное удовлетворение от секса, никак иначе. Запомни, помимо твоего приятеля в твоём мужском арсенале есть руки, губы, язык и слова. А женщины любят в основном ушами. И тогда твоя любимая будет стонать, кричать и извиваться в экстазе под тобой. Но для начала, Паша, просто влюбись в хорошенькую девушку и захоти удовлетворить её больше, чем сам получить удовольствие от её тела.