Раба своей любви

Инна недоумённо всматривалась в зеркало, разглядывая странную блондинку: лицо покрыто мелкими морщинками, уголки глаз и рта слегка отвисли, и даже старательная улыбка ярко накрашенных губ оставалась скорбно-жалкой.

Медленно отвернулась от зеркала, подошла к окну, из которого открывался вид на реку и новый район, мастерски вписанный архитекторами между парком и исторической набережной.

О, город мой, ты как любовник:  

То ласков, то жесток, то молчалив,  

Твои переулки — как шёпот нежный,  

Фонари у дорог — глаза, что следят за мной.  

— Ладно. Идти-то всё-таки надо. Заплатить обещали.

Инна собиралась на съёмки. В последнее время она полюбила ходить на массовки разнообразных шоу. Ей нравилась эта суета, знакомые лица ведущих, которых раньше видела только по телевизору. Роль её заключалась в том, чтобы сидеть в импровизированном зале, по команде хлопать в ладоши и радостно улыбаться.

Инна выбирала блузку поярче, чтобы быть заметнее среди других статистов, и привычно прислушивалась к телефону. В любой момент мог позвонить заказчик. А заказы пропускать нельзя: в сфере клининговых услуг конкуренция большая.

Основные конкуренты — нелегалы из бывших братских республик, готовые работать за копейки.

Сама Инна, хотя и числилась по всем документам жительницей маленького городка в глубинке, здесь жила, потому что любила столицу, а не просто приехала «деньжат накосить».

Когда ей было двенадцать, родители взяли девочку с собой в отпуск — две счастливых недели в гостях у родственников почти в центре столицы.

Детское впечатление от яркого, нарядного города в состоянии перманентного карнавала и беспечно гуляющих до позднего вечера жителей врезалось куда-то в подкорку, незаметно превратившись в мечту: Инна хотела жить только здесь, среди вечного праздника и красоты. В городе, где мостовые чисты, парки ухожены, магазины богаты, а в метро можно ходить как в музей.

Она искренне не понимала родственников, любивших за вечерним чаем побрюзжать на власти и бардак.

«Почему они не видят всей этой красоты?» — удивлялась девочка, записывая в ученическую тетрадку очередную оду столице, признание в любви городу, которому отдала своё сердце.

Мечта затаилась в душе, прорвавшись наружу в критический момент жизни.

Однажды у Инны, уже тридцатилетней женщины, случилась роковая страсть. Эффектный красавец на десяток лет моложе неё был почти фотографически похож на Есенина и проникновенно пел романсы под гитару. Закончилась история страстной любви быстро и ярко — не только разочарованием, но и потерей квартиры — подарка родителей.

Как этому мальчишке удалось уговорить её продать квартиру и отдать ему деньги, Инна не могла объяснить ничем, кроме как: «Любила очень, до потери разума».

Но отца такое объяснение не убедило, и свой старенький дом он завещал внуку — сыну Инны от короткого и нелепого студенческого брака.

Вот тогда она и решилась, наконец, воплотить давнюю тайную мечту — обосноваться в столице.

Люблю тебя не разумом и не словами,  

Всем телом, всем дыханьем, всей душой.  

Ты грех мой, ты мой рай и дом,  

Мой город, мой двойник, мой тёмный сон.  

Сколько же лет прошло с тех пор…

Зарабатывать становилось с каждым годом сложнее. Возраст «пятьдесят плюс» и пара десятков лет, проведённых за уборкой чужих квартир, офисов, новостроек, давали себя знать. И три кредита, взятые в периоды безденежья, энтузиазма не добавляли.

Заработать получалось едва на аренду жилья и скромное питание. Иногда деньгами выручал сын.

Вспомнив о сыне, Инна вдруг остро захотела услышать его голос. Глянула на часы: время ещё есть. Набрала номер.

Сын взял трубку сразу:

— Привет. Финансы поют романсы? — беззлобно спросил он.  

— Нет. Просто хотела услышать тебя…  

— Тогда я перезвоню позже, я на работе сейчас.  

Инна немного послушала гудки, обиженно поджала губы, вздохнула. Что ж, он имеет право. Вырос без неё — как-то слишком быстро время пролетело.

Уезжая за мечтой, она оставила сына у своих родителей — на время, как ей казалось, пока не устроится на новом месте… Ездить к ним за пару тысяч километров получалось нечасто. Нужно было постоянно искать работу, зарабатывать. Да и столичная жизнь затянула. Пока была моложе, легко крутила романы.

О, какие бурные бывали романы!

Инна улыбнулась, вспомнив «бешеного медвежонка». Ах, какой был мужчина… Джеймс Бонд рядом с ним — заморыш. Служил в охране какого-то депутата. Инна несколько раз сопровождала его, когда он сопровождал депутата.

Ах, Сочи, какие ночи…

Однажды… Миша, да, кажется, так его звали, увидев исписанные стихами тетрадки, игриво попросил почитать. В ответ на резкий отказ удивлённо спросил:

— Ты пишешь стихи? Зачем, если их никто, кроме тебя, не узнает?  

— Зачем ты дышишь? — ответила вопросом Инна.  

— Чтобы жить.  

— Вот и я тоже. Стихи плохие, они никому не нужны, кроме меня, — и, помолчав, добавила: — И я тоже.  

Последний роман случился пять лет назад.

Случайная встреча в метро. Они не виделись с выпускного, но узнали друг друга сразу.

Инна помнила Олега стеснительным подростком. Её смешило в детстве, как он произносил нараспев: «И-инна-а», — и у него начинали краснеть уши.

Одноклассник обрадовался встрече так, словно ждал этого всю жизнь.

— И-инна-а, — протянул он, и уши его порозовели.  

Инна расхохоталась.

Они просидели до глубокой ночи в ресторанчике, погрузившись в воспоминания о школьных годах. Олег весело признался в своей юношеской влюблённости в самую красивую девочку в классе — в Инну. И, как говорится, понеслось…

Очнулась «самая красивая девочка в классе» на даче Олега, недалеко от столицы.

Пять месяцев беспечной жизни. Не надо никуда бежать, искать, где заработать… Уютный дачный домик словно специально спланирован для весёлого безделья пылких любовников.

Но сезон закончился, и Олег, как председатель СНТ, отчитавшись перед дачниками и собрав положенные взносы, уехал на «зимние квартиры», позволив Инне пожить на даче. Он даже, пожалуй, обрадовался тому, что она присмотрит за домом, пока его не будет.

Так продолжалось три года: весенне-летний сезон жаркой любви и зима одиночества. Они даже не успели наскучить друг другу, как внезапно случилось расставание.

В тот вечер пылал невероятно красивый закат, заливая окна багряным светом. Инна смаковала вино, крутя бокал в руках и рассматривая блики, пока Олег смешно фыркал и плескался в душе. Его смартфон, лежащий на столике, брякнул и высветил сообщение.

Инна склонилась над экраном и прочитала: «Любовь моя, скучаю очень. Когда решишь проблему сторожихи, звони. Твоя Любовь».

Взяла телефон в руки, медленно пролистала переписку. Мир рушился в очередной раз, теперь вызывая только злость.

Скандал получился недолгим и вялым. Олег «откупился» небольшой суммой, и этот неожиданный жест доброй воли сильно смягчил ситуацию.

Наутро Инна уже возвращалась в столицу, отмечая, как похорошел город. И опять началась чехарда: поиск заказов, звонки, поездки по адресам с тяжеленной сумкой, забитой принадлежностями для уборки, бесконечные разбирательства с клиентами и конкурентами. Выживание.

***

Инна ехала в вагоне метро. До студии пять остановок — совсем рядом по столичным меркам. Устроилась на сиденье ближе к двери и, прикрыв глаза, почти дремала.

Навязчивые воспоминания прервал звонок телефона:

— Инна, привет, это Фатима, помнишь меня? Несколько раз работали вместе. Тебе работа нужна? Есть выгодный заказ на завтра.  

— Привет. Я думала, ты уехала, собиралась же к семье…  

— Да, я дома. Работаю по интернету, связи остались. Так нужен заказ? Платят хорошо, деньги пополам. Переведёшь мне, как получишь. Адрес отправить?  

— Ну, давай, — вздохнула Инна, подумав про себя: «Дожилась — мигрантки на работу нанимают. Причём сидя у себя в ауле».  

Вот и остановка. Инна неспешно поднялась вверх по лестнице. Оказавшись снаружи, глубоко вдохнула пахнущий свежескошенной травой воздух и пошла по улице.

Я иду — ты касаешься меня ветром,  

Дышишь туманом или плачешь дождём.  

Ты не даёшь мне уйти, не отпускаешь,  

Вплетаешь себя в мои дни и сны.

На входе в съёмочный павильон показала приглашение, присланное менеджером, и прошла в зал.

Заняла место во втором ряду и стала наблюдать. На площадке шли последние приготовления: проверяли прожекторы, расставляли реквизит, суетились помощники.

Неожиданно над головой раздался оглушительный звук, как будто лопнул огромный воздушный шар. Необычно яркий прожектор вспыхнул напротив глаз, залив всё пространство ярким холодным светом.

«Как звезда», — подумала Инна.

Где-то рядом зашумели испуганные голоса — вроде бы они кричали, но едва различимые слова ускользали и удалялись: «Женщине плохо… Остановите… Врача…»

На фоне холодной звезды появился чёрный мужской силуэт. Он приближался к Инне, становясь огромным, закрывая собой яркий свет. Остановился, протянул руку. Инна, чуть помедлив, протянула свою и пошла навстречу темноте.

Твои дороги помнят мои шаги,  

Твои ветры знают мои слова.  

Я не могу уйти — я уже здесь, внутри,  

Я — часть тебя, как ты — часть меня.