Раз, два, три, четыре, пять

Вернувшись с работы раньше времени, Ника застала Гарика за сбором вещей. Её вещей.

- Едем отдыхать? - вяло поинтересовалась Ника. - В самый раз, меня как раз…

- Увы… Отдыхать мы не едем. - Гарик перебил Нику. - Просто…

Так и не договорив, Гарик сел на диван и отвернулся. Ника сразу все поняла. Ей предлагают освободить квартиру. Имеет право: кто они друг другу? Никто. Отношений не оформляли. Предложения руки и сердца Гарик не делал. Просто жили и жили.

- Я встретил женщину, понимаешь…

- Понимаю. Не унижай ни меня, ни себя подробностями.

- Я рад, что ты проявляешь понимание.

- Да ничего я не проявляю. Не то настроение. Просто день у меня сегодня такой - расчетный. Меня и с работы уволили.

- Мне жаль.

- Перестань! Ничего тебе не жаль…

Ника вдруг засуетилась, чтобы сдержать предательские слезы, подхватила сумку и вышла в окно. Так получилось…

*

Лететь было страшно. Но вдруг Ника почувствовала, что кто-то подставил руки и поймал ее. Затем, оттолкнувшись от незнакомых рук как от батута, Ника мягко спланировала на землю.

Она еще и глаз не разжала, еще и не осознала, что осталась жива, а вокруг уже столпился народ.

- Кто меня поймал?

- Кто б тебя успел поймать? Ты же камнем вниз летела. Но повезло тебе, девка - на провода приземлилась, а потом уже на землю.

- При чем тут провода? Меня кто-то на руки поймал. Я это почувствовала. - Ника села и пошевелила руками-ногами.

- Не шевелись! - закричал кто-то из толпы. - Тебе нельзя!

- Можно. - Ника поднялась на ноги. - Мне теперь все можно.

Подхватив сумку, Ника направилась в сторону метро. Никто не стал ее задерживать. Она опять осталась одна. Никому не нужная детдомовка.

По дороге к метро на глаза попалась надпись “Турагентство”

- Хорошая мысль, - вслух сказала Ника и направилась в агентство.

*

Нику встретила девушка в ярко розовом комбинезоне, она внимательно выслушала бессвязную вступительную речь Ники и сказала:

- Ничего не поняла.

- Да я и сама пока ничего не понимаю, - призналась Ника. - Но хочется двигаться.

- Куда? - уточнила сотрудница.

- Вперед.

- Хорошее направление, - одобрила розовая и разложила на столе перед Никой яркие рекламы, призывающие немедленно отправиться в одну из неведомых стран.

Ника взяла рекламный проспект и прочла: “Сигнахи известен как Город любви, благодаря Дворцу бракосочетаний, в котором можно зарегистрировать брак в любое время суток. В Сигнахи можно найти множество уютных мест, гостиниц, уличных кафе и ресторанов, где можно попробовать домашние кахетинские вина”.

- Поеду в Сигнахи, объявила Ника.

- Отлично! - обрадовалась розовая и, спросив у Ники паспорт и кредитку, открыла компьютер и начала оформление.

- А как вас зовут? - спросила Ника. - А то я про себя вас окрестила розовой.

- И вы очень правы! - засмеялась девушка. - Меня Розой зовут. Родители с именем удружили.

Ника только кивнула в ответ.

- А у вас карта заблокирована.

- Что значит - заблокирована? - переспросила Ника, хотя все уже прекрасно поняла. У нее с Гариком был общий счет. Вот он и подсуетился. Интересно, он заблокировал карту до её ухода из окна или после? Или во время полета?

- Вот и отменилась моя поездка.

- Может у вас есть другие карточки?

- Нет. У меня теперь ничего нет.

И тут Нику прорвало. Она рыдала так, как никогда прежде и рассказывала Розе про себя. И про детдом, и про Гарика, и про окно, в которое вышла, и про поймавшие её руки, и про то, что рассчитывала уехать в путешествие, чтобы было где ночевать. Ведь надо человеку где-то ночевать, чтобы собраться с мыслями.

Роза слушала внимательно и не перебивала.

- А ты рассчитывала, купив путевку, сегодня же улететь? - спросила Роза, когда Ника перестала рыдать

- Да.

- Это только если у тебя есть личный самолет. Так что путевка не решила бы твоей проблемы с ночевкой. А вот я могу решить.

- Каким образом?

- У меня квартира маленькая, но свободный диван имеется. С завтрашнего дня начнешь у меня работать.

- Я согласна, - не раздумывая ответила Ника.

*

С того дня, как жизнь Ники круто изменилась, прошло два года.

- Роза, я заслужила отпуск за эти годы тяжелой работы на тебя?

- Так уж и тяжелой, - засмеялась Роза. - Прям попу всю в офисе отсидела, да?

- Я серьезно. Отпустишь меня в отпуск?

- Конечно! Куда намылилась?

- В Грузию. Чувствую, что не зря мне в тот день попал в руки проспект про Сигнахи.

- И что ты собираешься там искать? Любовь?

- Себя. Раз, два, три, четыре, пять - я иду себя искать.

- Тогда подарю тебе билеты на самолет до Тбилиси. Туда и обратно. Обратный билет - с открытой датой.Ты же вернешься, Ника?

- Куда же я денусь? Где я еще найду такой продавленный диван, который ты сдаешь мне в аренду?

*

Ника стояла у обрыва и любовалась красотой, раскинувшейся под ногами. Скрипнув, открылась калитка ближайшего дома. На порог вышла женщина в черном платье и уставилась на Нику.

- Шнурок у тебя развязался, - сказала женщина. - Завяжи. Нельзя на краю стоять с развязанными шнурками.

- Спасибо, - отозвалась Ника и, задрав ногу на камень, начала завязывать шнурок.

Женщина, громко охнув, приложила ладонь к груди и, как подкошенная, рухнула на колени.

- Нико… - рванув ворот платья так, что отлетела пуговица, прохрипела женщина. - Сынок!

Ника оглянулась, убедилась, что никакого Нико рядом нет, поспешила к хозяйке дома и присела рядом.

- Как вас зовут? - для чего-то спросила Ника.

- Нико, - женщина заплакала. - Ты всегда был шутником. Не знаешь, как зовут маму?

Женщина крепко обняла Нику и начала раскачиваться:

- Нико, сынок, ты вернулся. Я знала. Я ждала тебя каждую минуту на протяжении этих проклятых лет. Ты совсем не изменился, сынок!

И тут только до Ники дошло, что незнакомка говорит на грузинском, но она ее прекрасно понимает.

“Сюр какой-то”, - подумала Ника, но вслух вновь спросила:

- Как вас зовут?

- Манана. Но ты же не будешь обращаться ко мне по имени? Идем в дом, дорогой! Сейчас люди придут! У меня сегодня праздник! Сын вернулся!

- А папа у нас тоже есть? - Ника, подхватив свой рюкзак, направилась за Мананой в дом.

- Папа? Конечно есть! Куда же он денется? Он сейчас в гараже. Ты не поверишь, но у него все та же машина, которая была при тебе. Драндулет, а не машина. Ты не волнуйся, сынок, люди его сейчас позовут.

- А как папу зовут?

- Гоги зовут твоего папу, - усмехнулась Манана.

*

Проснулась Ника с головной болью. Надо бы выйти из комнаты, поздороваться с этими странными людьми и попросить таблетку, но вставать не хотелось. Хотелось восстановить в памяти вчерашний день. Все, что произошло до того, как они вошли с Мананой в дом, Ника помнила хорошо. Потом в дом набились соседи. Никто не удивлялся, что Манана называет Нику сыном. Потом Манана подала Нике вино, хлеб с сыром и сказала: “Ешь, сынок, пока мы столы накрывать будем.”

Потом пришел Гоги, который папа. Начал ругаться и называть жену сумасшедшей, но соседи его быстро усмирили:

- Не воюй с женой, Гоги! Если ей так спокойнее, пусть так и будет! Манана сердцем сына чувствует, а как он выглядит - какая тебе разница?

Потом все сели за столы.

- Если ты мой сын, как уверяет эта сумасшедшая женщина, то пей чачу, - сказал Гоги и поставил перед Никой рюмку с этим огненным напитком.

Ника выпила. И с этого момента помнит все очень смутно. Но хорошо помнит, что танцевала и пела песни на грузинском.

Скрипнула дверь, в комнату заглянула Манана.

- Спишь, сынок?

“Началось”, подумала Ника. Она-то надеялась, что Манана за ночь образумится.

- Не сплю.

Манана присела на край кровати, погладила Нику по голове и поцеловала. Нику давно так нежно не гладили.

Ника неожиданно заплакала и начала рассказывать Манане о себе, как когда-то Розе.

Манана не перебивала. Внимательно слушала и тоже плакала.

- Какого числа ты выпала из окна? - спросила Манана, как только Ника замолчала.

Ника назвала точную дату.

Манана в ответ кивнула и спросила:

- Откуда у тебя эти носки?

- Какие? - удивилась Ника.

- В которых ты вчера стояла у обрыва.

- Мне их бабушка подарила.

- Какая бабушка?

- Я вчера, прежде чем дойти до обрыва, походила по городу. Там, под деревом, сидела старушка древняя, она меня позвала и сказала: “Возьми эти носки, они твои”. Я ей деньги предложила, но она категорически отказалась.

- Это Марго, - сказала Манана. - Она давно умерла.

- Как же умерла, когда только вчера…

- Она умерла, сынок. Задолго до тебя умерла. Но люди ее иногда видят под тем деревом. А эти носки я сама связала за несколько дней до того, как ты с обрыва сорвался. В них я тебя и похоронила. А ты, значит, через старую Марго мне знак подал.

- Мама, - неожиданно произнесла Ника, - расскажи мне обо мне.

- Ты мой единственный сын. Больше детей мне Бог не дал. Ты с детства был странным. Видел то, что никто из окружающих не видел. С покойниками разговаривал. С Марго этой. Одни тебя считали дурачком, другие - святым.

- А кем ты меня считала, мама?

- Я тебя просто любила, сынок. Таким, какой есть. А в тот день, когда ты выпала из окна… Совсем я в вас запуталась, дети мои… Так вот, именно в тот день Нико сорвался с обрыва. Стоял на самом краю, но он часто так стоял, любовался облаками. А потом вдруг вскинул руки и закричал: “Смотри, мама, девушка летит!” И шагнул вперед. Он не хотел прыгать, я знаю, но наступил на развязанный шнурок и сорвался. Представляешь, взрослым уже был, а шнурки не мог крепко завязать.

- Получается, что он меня поймал?

- Получается, что так. - Манана прикрыла глаза и начала раскачиваться. Плакала без слез. - Поймал, а потом сделал так, что ты приехала сюда. Оставайся с нами, сынок. Кто тебя держит в твоем городе, если ты сирота?

Ника промолчала.

- Ты вставай, сынок, а я тебе завтрак приготовлю, - сказала Манана и вышла из комнаты.

Ника быстро оделась и вышла к обрыву. Долина внизу золотилась под лучами восходящего солнца. Ника сделала еще шаг и подошла к самому краю.

- Ника, дочка! - раздался голос Мананы, - Завяжи шнурки!