Самая главная проблема человечества

Вера знала, что этот вечер будет последним.

Она подтянула поближе тарелочку с сыром, ухватила за тонкую ножку бокал и блаженно откинулась на спинку дивана, поглаживая ладонью мягкую ткань. Как долго и тщательно она выбирала оттенок, разрываясь между «черной мальвой» и «темным красным деревом». Так же долго, как ругалась с дизайнером из-за цвета стен и с мебельщиком, который делал книжный шкаф — а ведь у нее совсем не было времени читать. Вера вложила душу в эту квартиру, вытачивая ее под себя. Жаль будет с ней расставаться.

Планшет зажужжал: пришло новое сообщение от Маши, ассистентки, но Вера его проигнорировала. Она привыкла работать круглосуточно и наслаждалась этим, но сейчас уже ничто не имело смысла. Хотелось отдохнуть и спокойно почитать соцсети.

Пустой пост, еще один, и еще один — только белый фон и иногда названия страниц и имена людей, которые их опубликовали. Неудивительно. Она уходит все дальше во времени, и становится все сложнее прогнозировать события, новостные поводы, ее окружение, в конце концов. Скорее всего, даже Маша — не конкретный человек, а какая-то абстрактная Маша, составленная, как ирландское рагу, из всего, что подвернулось под руку: культурных архетипов, теории вероятности и Вериных представлений о жизни.

Вера поймала свое отражение в стеклянной дверце шкафа и полюбовалась им. Отставила бокал, подняла волосы, сложив их в замысловатый узел на макушке, потом растрепала и полюбовалась еще и так. По-всякому хорошо. Красивая, умная, к двадцати шести годам — пиар-директор в небольшой компании. У нее жизнь бьет ключом — разве это не прекрасно? Разве не этого она хотела?

Когда она вернулась к планшету, френдлента была совсем пуста, но Вера решила последний раз заглянуть на страницу к Артему. У него тоже давно не было обновлений. На последнем фото он, у фонтана на Площади Мира, катал на плечах годовалого сына, и стена солнечных брызг за их плечами переливалась всеми цветами радуги. Это было больше полугода назад. Значит, и он ушел куда-то далеко вперед, в непрогнозируемое будущее.

Уходя — уходи.

Вера отложила планшет, последний раз приняла ванну с любимой пеной, тщательно, с наслаждением намазалась ароматными кремами: для лица, для тела, для рук, для ступней - и устроилась посреди большой двуспальной кровати. Приятное легкое опьянение еще не отпустило ее, и пароль она произнесла с легким сердцем.

* * *

— Вера… Верочка, просыпайтесь.

Улыбчивая, аккуратная женщина лет сорока, облаченная в белый халат, нависала над ней. В мягком приглушенном свете Вера долго изучала ее лицо, пытаясь вспомнить события пятилетней давности, и медсестра молчала, позволяя ей это сделать. Взгляд наткнулся на бейджик на белом халате: «Ольга».

— Как вы себя чувствуете? — спросила Ольга.

— Голова кружится.

— Это нормально, даже хорошо, — она потянулась куда-то в сторону, потом нащупала Верину руку и вложила в сонные пальцы стаканчик с трубочкой. — Держите, нужно восстановить силы.

Вера покорно приложилась к трубочке: пить хотелось ужасно.

Она полулежала в кресле — таком же мягком и удобном, как и еще не случившаяся кровать. Целую жизнь назад, при первом взгляде, Вера подумала, что кресло похоже на зубоврачебное, а оказалось, это самое удобное кресло на свете. Как в шезлонге у моря, только вместо шума прибоя — голос медсестры. Не мешали даже многочисленные датчики, опутавшие ее руки и ноги, и «шапочка» с проводками на голове. Нащупав ее пальцами, Вера подумала, что выглядит нелепо, но, наверное, все здешние клиенты так выглядят. Как пациенты в больнице. Или посетители массажного салона. Хотя тем еще хуже, Вера хотя бы одета.

Медсестра Ольга потыкала пальцем в экран, проверяя показания датчиков, а потом достала планшет.

— Полежите еще часик, обычно больше не нужно, чтобы окончательно вернуться в настоящее время. Мы будем за вами наблюдать, поможем, если что-то пойдет не так. А пока я задам вам несколько вопросов.

Сначала вопросы были простые и сложные одновременно. Свое имя Вера помнила хорошо, а вот какой сейчас год — не очень.

— Ничего, это быстро пройдет, — утешила ее Ольга и снова перешла на деловитый тон, переходя к заученному, рутинному тексту: — Дальше идет анонимный опросник, который заполняют все наши клиенты. Мы не затрагиваем вопросов личной жизни, но он помогает делать программу «Если» лучше, повышает точность прогнозов, а также дает возможность предотвратить преступления и стихийные бедствия. На сколько времени вперед вы смогли заглянуть?

— На пять лет.

— Нарушали Уголовный Кодекс Российской Федерации?

— Нет.

— Стихийные бедствия, государственные перевороты, эпидемии, катастрофы видели?

— Нет.

— Как зовут президента России в том времени, где вы были?

Вера отвечала, но ее мысли блуждали совсем в другой плоскости. Она была уверена, что после процедуры выйдет обновленным человеком, уверенным в себе и завтрашнем дне, но беспокойство, которое зудело в груди, нашептывало: «Даже не мечтай».

Что ж такое, три зарплаты ушли на то, чтобы одним глазком заглянуть в будущее, но оно по-прежнему огромное и непредсказуемое...

Вера собралась с духом.

— Простите… а можно прийти еще раз? Я хочу еще кое-что посмотреть.

Ольга покачала головой.

— Ни в коем случае. Вы же читали договор и согласие. Процедура единоразовая.

Вера немного стушевалась, но попыталась призвать все силы той, другой, еще не случившейся себя.

— Я знаю, в больницах много чего подписывают, чтобы на них потом в суд не подавали, но может, все-таки…

— Нет, — из доброго администратора массажного салона Ольга мигом превратилась в сурового врача. — Это только кажется, что процедура быстрая и безболезненная, как в кино сходить. Каждому пациенту мы ставим отметку в едином цифровом профиле, чтобы вы не пришли в другое место за тем же самым. Есть, конечно, еще неофициалы, но это если вам жизнь не дорога. Нейронные связи порушат, и этим дело закончится. Вы этого хотите?

— Нет, — вяло ответила Вера, опуская взгляд.

Ольга-цербер снова исчезла. Она внимательно посмотрела на показания приборов и наконец участливо спросила:

— Что, не помогло?

— Не совсем… я так и не поняла, как будет лучше… — Вера вздохнула и ей вдруг стало ужасно обидно и жаль себя. — Точно никак нельзя посмотреть второй вариант?

Ей показалось, что лицо медсестры Ольги дрогнуло и смягчилось еще больше, будто она вот-вот скажет: «Милая, я вас так понимаю! Давайте мы вернем вам деньги». Или: «Да, вы ведь понимаете, что в рекламе сплошная неправда?». Но Ольга была профессионалом, и она просто улыбнулась:

— Мы не говорим, как будет лучше, мы лишь показываем, как все может быть.

* * *

На Площади Мира шумели машины. Артем плюхнулся на скамейку, с аппетитом уплетая эскимо, Вера примостилась рядом, вяло обкусывая шарик на рожке. Через дорогу высился забор с натянутым баннером, на котором красовалась картинка: липовая аллея, скульптуры и большой круглый фонтан. Объект обещали сдать через год, но Вера знала, что врут. Откроют через два и без скульптур.

— Мама от счастья обалдела, конечно. Она тебя обожает.

— Угу.

Там, в будущем, у Теминой мамы тоже были очень счастливые фотографии со свадьбы сына, и кажется, та невестка ей тоже очень нравилась…

Вера ела мороженое маленькими кусочками, но оно все равно становилось поперек горла. Она же решила, все решила. Только постоянно отодвигала тот миг, когда скажет Артему, что их план, с маленьким домиком для большой семьи, лишает ее блистательной и стремительной карьеры, и допустить этого она не может.

Или может?

Вера смотрела на узоры вафельного рожка, словно в перекрестьях линий надеялась найти ответы. Она взяла ванильное. А если бы шоколадное? Вдруг бы что-то изменилось? Может, ей вообще не надо есть столько мороженого? Может, она потолстеет, у нее начнутся проблемы со здоровьем, она не сможет так много работать, и вся мечта, нарисованная фирмой «Если», рассыплется в пыль, и она никогда не будет счастлива, и не будет ни карьеры, ни денег, ни семьи…

Компьютер перелопатил терабайты информации ради нее одной. Прогнозы погоды и биржевые сводки, психологические профили — ее, мамы, папы, Артема, коллег, всего ее окружения, учел мельчайшие детали и показал картинку настолько прекрасную, что теперь она никогда не выйдет у Веры из головы. Но что, если он ошибся? Что, если завтра ее собьет грузовик? И что, если двух русых детишек, мальчишку и девчонку, она будет любить больше, чем диван с обивкой оттенка «черная мальва»?..Или, еще хуже — если не будет?..

Артем слизнул капельку мороженого с пальца и посмотрел на Веру.

— Ты грустная какая-то. Волнуешься что ли?

— Да так… — она через силу улыбнулась. — Голова болит.

Вера отвернулась от будущего фонтана и стала смотреть на дорогу, по которой, как назло, ехал ярко-синий автобус с рекламным экраном. На экране красивый, неправдоподобно прилизанный мальчик выбирал себе жизненный путь: с левой стороны он был несчастным офисным сотрудником, с правой — успешным художником. В конце ролика мальчика и весь остальной мир заслонил логотип и слоган: «Мы знаем, что будет если...»

— Если… ясли… — несмешно скаламбурил Артем. — Представляю, сколько это стоит.

У Веры внутри все замерло.

— Да, дорого, наверное.

Тема проводил удаляющийся автобус неодобрительным взглядом.

— По-моему, фигня полная. Прикинь, на работе рассказывали. Один мужик к ним обратился. Хотел бизнес открывать вместе с другом, и решил посмотреть, выгорит или нет.И выяснилось, что в том будущем его друг того… пришить собрался. Ну он и решил действовать на опережение. Сидит теперь.

Тема продолжал невозмутимо отдирать куски шоколада от мороженого, не подозревая, что его невеста закипает. Расшатанная путешествием в будущее нервная система Веры висела на волоске. Это что же получается, она такая же идиотка, как этот «один мужик»?

— Неужели ты бы не хотел знать, что там, в будущем? Что ты выбираешь?

— Я? Не-е…

— Ну вот представь, — Вера повернулась к нему. — Ты узнаешь, что можешь стать миллионером, но только в том случае, если мы с тобой не поженимся.

Тема поперхнулся куском мороженого и подозрительно прищурился:

— Это что, проверка?

— Нет, мне просто интересно.

— Ну… — Тема задумчиво посмотрел на небо. — Я бы спросил, как, а потом стал бы миллионером вместе с тобой.

— А если это невозможно?

— Так не бывает.

— Бывает!

— Ну значит не стану я миллионером, невелика потеря.

Мир не знал второго человека, который так твердо стоял бы на ногах. Вера фыркнула и откинулась на спинку скамейки. Боже, и рядом вот с этим мужчиной она будет просыпаться всю жизнь?..

— Я об этом и говорю, — продолжил Тема. — Только лишняя головная боль. Я и так свое будущее знаю. Вот прямо сейчас мы с тобой доедим мороженое и пойдем в ЗАГС. И в день свадьбы ты будешь самой красивой невестой на свете. А все остальные проблемы мы решим вместе… Вер, ты чего?

Белый шарик мороженого соскользнул с рожка и шлепнулся на землю. Вера смотрела вниз, чувствуя, как предательски кривятся губы, и вот уже асфальт куда-то поплыл…

Тема схватил Веру за руки и так смотрел ей в глаза. И «черная мальва», и его упрямство вдруг показались совершенно незначительными по сравнению с возможностью кинуться ему на шею.

Мир менялся каждую секунду, Вера тонула в нем, и даже самый мощный компьютер фирмы «Если» не мог ее спасти.

— Хорошая моя, хочешь, я тебе новое куплю?

Она помотала головой, вытирая слезы рукавом.

— Другое хочешь?

— Не-а.

— Ну хочешь, на «Зов сердца» сходим второй раз?

— Не хочу.

— А чего хочешь?

И правда… Вера нервно рассмеялась, и слезы с новой силой полились по щекам.

— Я не зна-а-аю…