Белый снег Пиласа

Когда я только появляюсь в Большой Долине, в самом начале лета, жители деревни радушно меня встречают. Лучезарно улыбаются в ответ, бодро приветствуют – так, словно они меня давно ожидают.

Они называют себя "инфачис“, что на местном наречии означает "стойкие".

Поразительно открытый и жизнерадостный народ. Их умные глаза смотрят дружественно, лица – открыты, а одежды - просты.

Некоторые из них, как и я, носят на голове тугие повязки с открытой макушкой. Волосы других аккуратно уложены под глубокой тюбетейкой ярких оттенков.

Жители встречают меня в живописной долине, что расположена у подножия двух гор: Мо, что возвышается на юге и Пилас, что на севере.

Иногда, при разговоре, помимо улыбок, я ловлю на себе их слегка тревожные взгляды.

„Как ты попал сюда? “— бесшумно спрашивают их глаза — ‚и зачем?“— шепчут губы.

Но пока я не готов дать ответ –я не знаю, да и рана под повязкой ещё слишком свежа.

Поселение по кольцу укреплено высокой стеной, в его центре – плетёный загон для животных.

Когда я только появляюсь здесь, в самом начале лета, звери бродят с короткой шелковистой шерстью самого разного оттенка. Рыжие, серые, бурые. Одни сплошного окраса, другие — с отметинами.

Бесшумно и легко их разноликое стадо, словно гонимое невидимым ветром, перемещается по долине. Необычайно спокойные, кроткие существа. С дыханием свежим, как утренняя роса.

Когда в долину приходят сумерки, я отправляюсь на дальнюю границу, туда, где возвышается обзорный холм и где Загонщик, созывая стадо, трубит в свой охотничий рог. Пять длинных сигналов, один короткий. Таковы здесь правила.

Каждый раз, услышав его, я замираю, закрываю глаза, впуская этот низкий бархатный тембр в себя. Резкий, глубокий гул, не похожий ни на один звук на свете.

— Наша долина, — говорит Загонщик, — как и наша звери – наше сокровище. Ни в одном другом месте ты не найдешь таких животных и таких пастбищ. Я соглашаюсь - это место и в самом деле великолепно.

От зори до заката, я провожу свое время на пастбище. Смотрю за животными, учусь мастерству Загонщика.

Иногда он рассказывает мне древние легенды инфачис, одну из которых я запоминаю надолго.

Когда то давно, бог дождя Санга отдал инфачис лучшую часть долины, воткнув возле южной горы Мо свой золотой посох. Он подарил им лучших животных, наделив шелковистой и тонкой шерстью. С тех пор колдуны с горы Пилас не находят себе места и насылают на их пастбищах беды, пытаясь отобрать животных и земли.

Однако инфачис до сих пор верят, что когда нибудь придет день и эта бесконечная война закончиться.

День ото дня, наблюдая за пастбищем, я узнаю много нового.

Всякий раз, при звуке рога каждое животное, повинуясь древнему инстинкту, замирает, задирая голову. Сотни пар глаз одновременно смотрят туда, откуда раздается этот зов. Одни перестают жевать траву, другие, лежа на траве начинают постукивать копытами, третьи пробуждаются от вечерней дремоты. Головы всех вмиг дружно направлены в сторону холма.

Все вокруг замирает. Лишь шелковая шерсть зверей колышется на ветру. Животные слушают голос рога. И лишь когда последний звук растворяется в сумерках, они трогаются с места, направляясь к центру поселения.

Звери возвращаются в загон.

Загонщик ко мне строг - я должен исправно помогать ему на пастбище, но иногда у меня появляется свободное время и я брожу по деревне, общаясь с инфачис и наблюдая за ними.

Их хижины уютны и просторны, крыши — покрыты соломой, а их дети с утра до вечера играют с животными.

Сквозь высокую стену мне не видно, что находится за ее пределами. Ворота остаются наглухо закрыты тяжёлым засовом. Загонщик объясняет, что ворота – единственное место, через которое можно попасть в поселение или покинуть его. Глухая гигантская стена окружает деревню со всех сторон и лишь птицы могут прилететь и улететь когда им вздумается.

— По ту сторону стены,— повторяет он, — живут наши враги. Нужно быть готовыми ко всему.

И он надвигает тюбетейку себе на лоб и замолкает. Из всех жителей поселения, она у него самая яркая.

Где то там далеко, где кончается стена и начинаются подножия северной горы, я вижу тех о ком он говорит.

Их яйцевидные головы, прикрыты волосами, уложенными в затейливую прическу. Они смотрят сюда. Неотрывно за нами наблюдают. Я ловлю на себе их пронзительные взгляды и поэтому по моей спине пробегает тонкая струйка пота.

— Они и правда выглядят не очень дружелюбно, — соглашаюсь я.

Вместо ответа Загонщик лишь закрывает глаза и погружается в исполинские молчание. Я замечаю, как его белая тюбетейка пульсирует в такт моему сердцу. Боль под повязкой стрелой вонзается в мою рану.

Мне приходится терпеливо ждать когда сознание вновь вернётся к Загонщику.

Очнувшись, он открывает глаза, изучает меня отрешенным взглядом, и поглаживая пальцами виски, вспоминает кто он.

— Скоро, — медленно и печально произносит он, очень скоро произойдет то, ради чего ты здесь.

С наступлением осени тела животных покрываются длинной шерстью. Тончайшей из тех, что я видел. В предрассветной тишине она отливает ослепительным золотом и я невольно закрываю глаза из-за его сияния.

Пока инфачис все ещё радостны и открыты, как и в день моего появления: вечерами они собираются вокруг костра, поют свои дивные песни и играют на там-тамах. Но с каждым рассветом их взгляды все печальней, мелодии слышатся все реже, а тревожный шепот – все чаще.

С наступлением зимы, животные становяться вялыми, словно предчувствуют несчастье. Огромным стадом они молча бредут к ручью на водопой, погружают ноги в студеную воду и утоляют жажду. Под звуки охотничьего рога звери так же тихо возвращаются назад. Печальные животные, укутанные шелком.

В северной части долины у подножия Пилас идет снег, а вместе с ним к нам приходит беда.

Вначале я слышу тихие голоса по ту сторону стены — это враги подступают совсем близко.

Местные называют это "Белый Снег Пиласа“, я - "белый туман" или "смертельный рой". Это происходит редко, раз в сотни лет или реже.

Густым облаком рой накрывает долину, без труда минуя глухую стену и надвигаясь на наши пастбища и загоны. Белым туманом из сотен тысяч мельчайших смертоносных паразитов он медленно оседают на землю, готовясь к сокрушительному удару.

Рой заполоняет собой все небо, затеняя густыми облаками. Миролюбивые звери тянут шеи вверх, печально наблюдая за белыми скоплениями, но затем покорно опускают головы, теряя интерес к происходящему.

Смертоносные укусы лишь для людей опасны, для животных они просто болезненны.

Загонщик созывает людей, трубя в свой охотничий рог. Пять длинных сигналов, один короткий.Таковы здесь правила.

Белый туман опускается все ниже и ниже. Он теперь повсюду. Но я продолжаю видеть очертания людей и их лица.

Инфачис собираются в круг, сбрасывают тюбетейки и закрывают глаза. Теперь я вижу то, что они так тщательно от меня скрывали - аккуратные отверстия на их макушках.

—Зачем это ?–недоуменно спрашиваю я.

— Так положено, — доносится знакомый хриплый голос в густеющей дымке, —единственное, что теперь нас спасет— силы Санги. Только так мы сможем выстоять эту бурю.

Над головой каждого неожиданно вырастает прозрачный щит. Словно пазл, каждый щит складываются в одну куполообразную защиту и замыкаются наглухо над головой Загонщика.

Теперь он - ось защитного купола, а там где проходит граница защиты, у роя нет никаких шансов пробиться. Купол разрастается и с каждым мгновением становится все больше и больше, пока не покрывает всю южную часть долины.

Неожиданно, один из тех, кто стоял возле Загонщика падает наземь. Он обессилен. Там, где над ним возвышалась его часть щита, теперь зияет прореха. Белый рой молниеносно вливается патокой внутрь купола. Загонщик пытается заполнить силой Санги пустоту, но всё тщетно. Сил не хватает. У каждого звена – свой строгий порядок и никто его не может нарушить.

Таковы здесь правила.

Охваченный белым роем, человек на земле растворяется в его очертаниях. Сотни тысяч "снежинок" впиваются ядовитым жалом в каждый сантиметр его тела. Ещё и ещё. Кусочек за кусочком. Дыхание за дыханием. До последнего вздоха. Затем человек судорожно вздрагивает и окончательно замирает. Силы Санги покидают его.

Резкий рокот охотничьего рожка оглушают долину. Но теперь его протяжный голос звучит иначе. Колдуны с горы Пилас призывают рой опять вернуться.

„Белый снег“ дымом поднимается вверх и , следуя зову хозяев, растворяется за глухой стеной.

Но глаза Загонщика блестят от слез, руки дрожат, но он как и другие инфачис продолжают держать хрупкий купол над подножием горы Мо. И лишь в одном месте теперь нет защиты.

— Снимай повязку. Сейчас они вернутся,– резко командует Загонщик, – ты теперь один из нас, проводник силы Санга.

Я срываю свою повязку, несмотря на то, что рана моя еще ноет и становлюсь рядом с другими, впуская в себя силу Санги. И так будет продолжаться пока бесконечная война не закончиться.

Таковы здесь правила..