Эпизоды вечернего образования. Эпизод четвёртый и последний
Эпизод 4. Зелёнка
Лекции по предмету «Озеленение городов», или другой вариант «Зелёное строительство», или, как мы его называли в «быту», «зелёнка» были для всех нас отдохновением от трудов праведных на производстве и на учебном поприще. Во-первых, этот предмет завершался не экзаменом, а всего лишь зачётом. Во-вторых, преподаватель – Леонид Борисович был прекрасным рассказчиком, просвещавшим нас не только в области садов, парков и лесопосадок, но и в вопросах культуры, в широком диапазоне этого понятия. Второму способствовал тот факт, что на предмет было отведено значительно больше учебных часов, чем требовало его содержание. Чем это объяснить? Может тем, что мы – вечерники, а у дневников всё под завязочку. Может тем, что пользовались мы учебником, написанным Леонидом Борисовичем. А учебник, как и его автор, были заметным явлением в этой области архитектурного искусства. На одном его рассказе, не относящимся к преподаваемому предмету, я и хочу остановиться подробнее.
Как это происходило обычно на лекциях Леонида Борисовича, первый час он раскрывал очередную тему зелёного строительства. Во второй час начинались всякие отступления от этой темы с плавным переходом на литературные, музыкальные и другие предметы культурной жизни страны. В этот раз он вспомнил имя поэта Пастернака и даже прочитал нам короткое его стихотворение. Аудитория отнеслась к этому вполне индифферентно, никаких охов, ахов и прочих восклицаний. Просто народу это имя было практически не известно. Посвящённые, конечно, его знали, читая произведения Пастернака в списках, переводах, неизвестно как очутившихся в СССР. Говорят, что уже начали кое-что печатать и в толстых журналах. Но нам – работающим и учащимся было не до Пастернака и до поэзии вообще.
Леонид Борисович страшно удивился нашему бескультурью и задал более лёгкий вопрос: - А кто такой Евтушенко вы хоть знаете?
Уж это-то мы знали. Кто не знал Евтушенко?! Все заулыбались и утвердительно закивали головами. А Женька высказался за всех: - Конечно, знаем. Он у нас строительные машины преподаёт.
Леонид Борисович поперхнулся, но совладал с собой и спокойным голосом начал рассказ, переданный нам со слов личного переводчика Генсека КПСС Н.С. Хрущёва. Этот переводчик в дальнейшем занимал тот же пост и при Брежневе, и при краткосрочных его преемниках, и при Горбачёве. А наш преподаватель дружил с ним семьями и потому был хорошо осведомлён об отдельных сторонах жизни великих мира сего. Рассказ, естественно, передаю своими словами, так как стенографией не владею, хотя и пытался ещё в школьные годы овладеть этим искусством.
Плыл Хрущёв на большущем пароходе с официальным визитом в США. При нём огромная толпа сопровождающих – представителей всех отраслей народного хозяйства и культуры. По дороге пароход заходил в порты всех государств. На стоянках устраивались своего рода пресс-конференции для журналистов. И практически на всех пресс-конференциях звучал рефреном вопрос о Пастернаке: почему ему запретили получить нобелевскую премию, почему он запрещён в СССР и т.д. Наконец этот вопрос достал Хрущёва до печёнок, и он вызвал к себе в кают-компанию Твардовского. Задаёт ему вопрос: - Александр Трифонович, как ты оцениваешь Пастернака?
Твардовский – человек смелый до того, что уже сам собирался что-то от Пастернака опубликовать в своём «Новом мире», ответил вопросом на вопрос: - Никита Сергеевич, а как Вы меня оцениваете?
- Ну как, ты у нас председатель Союза писателей страны и лучший советский поэт.
- Так вот, Никита Сергеевич, как поэт я Пастернаку в подмётки не гожусь.
Хрущёв только хмыкнул, но вскоре после возвращения из плавания в «Новом мире» появились первые подборки стихов Пастернака.
Так мои коллеги по вечёрке еще на шаг продвинулись в понимании поэзии.
