Рада ^{6 часов назад}

И что отсюда следует? Если есть насилие в среднерусских регионах России – то о насилии в регионах Сев. Кавказа нельзя писать? Я за то, чтобы домашнее насилие разоблачалось везде, где оно есть. И если какая-то кавказская женщина начнет поднимать вопрос о насилии в среднерусских регионах России, я не буду это встречать в штыки, как будто она хочет опорочить мою малую родину. Наоборот, я ей буду благодарна, как человеку, который хочет мне помочь. А вы воспринимаете это так, как будто у меня одна цель – оскорбить Кавказ. И знаете что? Когда я пишу о домашнем насилии в среднерусских регионах, опять находятся недовольные скрепоносцы, которые кричат: что вы зациклились на негативе, вам что, больше не о чем писать? Явно такова судьба авторов, которые поднимают острые общественные проблемы. Их всегда обвиняют в предвзятости и злонамеренном желании кого-то очернить.

Домашнее насилие имеет свою национальную специфику. В Нижнем Новгороде оно одно, а в Махачкале и Грозном – другое. В Нижнем женщина запросто может развестись, а в кавказском регионе родня зачастую не дает ей этого сделать. В Нижнем отцу не может в голову прийти сказать своей шестнадцатилетней дочери: дочка, я нашел тебе жениха, ты выходишь замуж. А на Кавказе чаще всего так женятся. Это плохо, я не хочу, чтобы женщин унижали и мучали.

И на Кавказе, к сожалению, тоже. Особенно в Дагестане.

Энни, спасибо за комментарий. Если насилие возведено в общественную систему, в обычай – то это политика. Но на самом деле, почти все, о чем мы пишем – политика. Любой общественный вопрос это вопрос политический. Чтобы полностью избежать политики, мы должны не затрагивать в своем творчестве никаких общественных вопросов. Поэтому не надо шарахаться от «политики», от яркой и внятной гражданской позиции автора.