Линия жизни. Глава 113. «Город без наркотиков», или Правда и ничего, кроме правды

В фонде я появлялся каждые выходные, естественно, довольно близко познакомившись с его отцами-основателями. Особенно важны были для меня разговоры с Андреем Кабановым, прошедшим через этот ад. При встречах он часто говорил:

− Михалыч, у нас здесь – не курорт, но если Олег будет жаловаться, не вздумай его жалеть: погубишь окончательно! А так он тебе наплетёт про нечеловеческие условия содержания…

Ещё много лет назад, отбывая наказание в колонии, я наткнулся на книгу одного иностранного автора. И имя писателя, и название книги за эти годы стёрлись из памяти, остался только эпизод. Суть его в том, что наркоман, переживший сильнейшее жизненное потрясение, решает бросить наркотики. Понимая, что добровольно отказаться от этой заразы он не сможет, герой придумывает выход: находит металлический ангар и просит хозяина запереть его там. Ещё он просит поставить в ангар ведро воды – почему-то эта деталь особенно врезалась в память – и не открывать, что бы ни происходило: будет ли он стучать, кричать, биться головой о стены. Помнится, герой даже платит хозяину «за беспокойство». И фермер – кажется, действие происходит именно на ферме – несколько дней слушает эту музыку, но выполняет всё в точности: открывает двери только тогда, когда ломка заканчивается и клиент затихает.

Именно такой старый проверенный метод применяли и в фонде: ни уколов, ни плазмафереза. Зато воспоминания – как клеймо, выжженное калёным железом: не скоро забудешь. Вот только где взять такое количество ангаров или просто чуланов, когда число проходящих ломку достигает двадцати и более человек одновременно? Ну, и решили пристёгивать каждого страждущего наручниками к кровати, а пациенты, находясь в неадеквате, затеяли бунт.

И вот когда в одно из посещений я увидел на руке у сына гипс, а сам он начал хныкать и жаловаться, что ему чуть не переломили руку, я, хоть на душе и было очень неспокойно, изобразил безразличие – сделал морду кирпичом и спросил:

− А ты чего ждёшь? Хочешь, чтоб я тебе вторую руку сломал? Ты сам принял решение пойти сюда на реабилитацию – я тебя не принуждал, так веди себя так, чтобы у тебя не было травм: не устраивай бунты, которые приходится подавлять силовыми методами.

Слышать от меня такое сыну было непривычно, но и жалоб ни от него, ни на него за всё оставшееся время пребывания в фонде больше не поступало.