Линия жизни. Глава 119. Большой руководитель, или Эволюция карьериста
После возвращения из Штатов я, вдохновлённый увиденным там, установил в доме локальную систему очистки сточных вод и при помощи дренажной системы отвёл от участка грунтовые воды. Разумеется, не сам – нашёл специалистов. Таким образом был снят ещё один важный вопрос. Кроме того, поездка в Америку позволила мне взглянуть с нового ракурса и на деятельность предприятия: стало совершенно ясно, что задирать цену и гнаться за большой прибылью с оформления одной единицы транспорта – не стоит, главное – не упустить заказчика. Это и стало приоритетной задачей при заключении договоров, тем более, и ТТУ нас особенно не обдирало и не спешило повышать аренду, несмотря на мои предложения.
В это, наверное, сложно поверить, но я буквально мозжечком чувствовал, что низкая арендная плата привлечёт к нам нежелательное внимание, и потому по собственной инициативе несколько раз предлагал директору ТТУ Сергееву её увеличить.
Особенно насторожили меня и дали пищу для размышлений слухи о том, что Геннадий Степанович собирается уходить на пенсию, чему очень способствуют чиновники городской Администрации, возглавляемой на тот момент мэром Чернецким. Вот только для чего это было нужно? Предприятие работало стабильно, особых причин в смене руководства не наблюдалось, разве что потребность в омоложении кадров, но тут ведь главное, чтобы ротация пошла на пользу делу.
Для дальнейшего понимания ситуации я должен сделать небольшой экскурс в прошлое. Как-то на планёрке в Управлении появился молодой, довольно упитанный человек приятной наружности. Сергеев представил прибывшего как нового начальника отдела кадров ТТУ Мирошника Александра Владимировича. Его последующая карьера складывалась просто блестяще.
По моим личным наблюдениям столь быстрому продвижению способствовала не только деловая пронырливость молодого перспективного работника, но и его увлечение охотой. Как эти два обстоятельства связаны? Да очень просто: Геннадий Степанович Сергеев сам был заядлым охотником. Возьмите этот нехитрый приём на заметку, пусть увлечение вашего руководителя станет вашим увлечением: ловите с ним вместе рыбу, занимайтесь тем же видом спорта, танцуйте или клейте кораблики, и карьерный рост вам обеспечен. Некоторое время спустя, после ряда пертурбаций, одарённый необходимыми для быстрого карьерного роста качествами сотрудник оказался в кресле начальника Октябрьского троллейбусного, а после перебрался в кабинет руководителя Южного трамвайного депо.
Где-то в конце две тысячи третьего года я неожиданно получил от Сергеева приглашение явиться с отчётом за текущий месяц. Почему неожиданно? А потому, что обычно я сдавал отчёты в бухгалтерию Управления, и этим всё заканчивалось: ошибок и нестыковок в них не находили, да их и не было, мы такими вещами не баловались. И вот в назначенное время я прибыл с отчётом, который Геннадий Степанович просмотрел довольно бегло; сразу стало понятно, что это – просто предлог. Поговорили о текущих делах, обсудили какие-то события, а перед самым моим уходом Сергеев задал вопрос, который меня ошарашил:
– Владислав Михайлович, ты, наверное, слышал, что я ухожу на пенсию… Вопрос решённый… То, что я рекомендую на своё место Мирошника, ты тоже, наверное, слышал? – я неопределённо кивнул. Сергеев продолжил: – Многие мне не советуют этого делать… Ты как считаешь, не делаю ли я ошибку? Дело в том, что недавно приходил Стрелков (начальник Западного депо) и просил, чтобы я рекомендовал на это место его. Он недавно закончил Академию Управления – именно с этой целью…
Ну, что сказать? Застал он меня, конечно, врасплох, и я ответил то, что думал:
– Геннадий Степанович, если вы предполагаете, что это решение может оказаться ошибкой, то вы её уже совершили. Это ведь вы дважды оставляли Мирошника за себя, уходя в отпуск. Да и во многих других вопросах всегда почему-то отдавали предпочтение ему – готовили его. А Стрелков…– я помолчал, – Володя, конечно, очень хороший парень, но это – не специальность…
К этому разговору мы потом вернулись ещё раз, но об этом – позже, а в две тысячи четвёртом году долгожданная должность и прилагающееся к ней кресло перекочевали под другую задницу – Мирошника Александра Владимировича.
После инаугура́ции, куда я тоже был приглашён, мы остались в кабинете вдвоём, чтобы обсудить текущие дела и наметить дальнейшие перспективы совместной деятельности. Чтобы немедленно зарекомендовать себя в должности Генерального директора ТТУ, новый начальник предложил увеличить арендную плату за использование рекламных площадей на сто процентов – сразу в два раза.
– Категорически возражаю! – ответил я. – Арендную плату мы увеличим в два с половиной раза!
Да, этакого подарка даже такой хитромудрый руководитель не ожидал, но я-то знал, что сделать это необходимо: существенное повышение аренды гарантирует «ЭСКИЗ-РЕГИОНУ» спокойную работу, по крайней мере, на год, а дальше будет видно.
* * *
Чистка рядов продолжилась, и следующим выбывшим на заслуженную пенсию оказался директор Орджоникидзевского депо Сычёв. В принципе, то, что его «ушли», было делом легко предсказуемым, хоть и не жизненно необходимым. ТТУ работало стабильно, ведь подразделениями руководили производственники, досконально знающие своё дело, но именно потому, что они знали своё дело, управлять ими было сложно, к тому же очередных «оруженосцев» тоже нужно было куда-то пристраивать и поднимать по карьерной лестнице.
В один из тёплых летних дней, когда, казалось бы, ничто не предвещало, мне позвонил новоиспечённый пенсионер Сычёв и передал от Сергеева приглашение посетить его дачу. Честно сказать, предложение неожиданное… Нет, в старые добрые времена мы не единожды встречались там по разным поводам, так сказать, расширенным составом, но в этот раз Геннадий Степанович позвал только нас двоих, и это было тем более невероятно, что я уже не работал в ТТУ, да и особого внимания к своей персоне давно не чувствовал. Так или иначе, отказываться ни причины, ни желания у меня не было, а потому, затарившись всем необходимым, мы с Сычёвым к назначенному часу прибыли на место.
Встреча прошла, как принято было писать в советских газетах, в тёплой дружественной обстановке, а, если серьёзно, чувствовалось, что Геннадий Степанович скучал по работе, и новости, которые мы принесли, были для него очень интересны. После нескольких рюмок, когда некую скованность, поначалу имевшую место, как рукой сняло, Сергеев, как когда-то накануне своего выхода на пенсию, ошеломил меня неожиданным вопросом:
– Владислав Михайлович, зачем же ты позволил повысить арендную плату в два с половиной раза? Ведь сейчас все будут думать, что ты мне деньги таскал…
Я был просто обескуражен, Сычёв тоже выглядел растерянным, но нужно было что-то отвечать, и я ответил, как есть:
– Геннадий Степанович, а вы вспомните, сколько раз я просил вас повысить мне арендную плату! Мы уже давно встали на ноги, купили всю необходимую технику, у нас есть значительные резервы для расширения. Поймите, пожалуйста, без этого повышения мы не смогли бы нормально работать. Ну, а насчёт того, что я таскал вам деньги, то эту чушь ещё доказать надо!
Нужно сказать, что за всё время нашего сотрудничества по размещению рекламы на горэлектротранспорте Сергеев никогда даже намёком не обозначал никаких материальных притязаний. Единственное, что мне довелось от него услышать: «Ты, смотри, только мужиков не обижай»…
Расстались мы с большой взаимной симпатией: этот трудный разговор не привнёс в наши отношения неприязни и горького осадка.
* * *
Меня вызвали в Серый Дом – так у нас в городе называют здание Администрации города – на ковёр к новому руководителю рекламного рынка Екатеринбурга господину Аршакяну. Этот ценный кадр прибыл к нам из Москвы, там же проживало его семейство и туда же он мотался на выходные. Зачем он был ангажирован из центра? Рискну предположить, что в столице Урала внезапно возник кадровый голод – резкая нехватка крапивного семени, вот и одолжили на время.
Суть претензий заключалась в том, что – по мнению Аршакяна – мы нарушили закон: разместили рекламные конструкции на опорах контактной сети ТТУ, выражаясь языком обывателей, на столбах, к которым крепятся провода, подающие ток трамваям и троллейбусам.
Для того, чтобы в полной мере оценить всю абсурдность данного обвинения, а также компетентность ценного столичного кадра, придётся рассказать небольшую предысторию.
Новый генеральный директор ТТУ не упускал ни малейшей возможности заявить о себе как об эффективном управленце. Подходящий случай представился накануне очередной предвыборной кампании. Дело в том, что на придорожных столбах листовки с портретами кандидатов мирно соседствовали с листовками, рекламирующими услуги жриц любви (ставшее крылатым определение «девушки с низкой социальной ответственностью» тогда ещё было не в ходу). Так вот, количество интимсалонов явно доминировало над количеством народных избранников, что конечно же нарушало баланс и требовало незамедлительной корректировки.
Кстати сказать, в Москве и Перми с этой задачей разобрались просто: каждый засвеченный в нехороших объявлениях телефон тут же блокировался, и постепенно проблема сошла на нет. Почему у нас в городе такой способ решения вопроса не нашёл применения – не знаю. У нас поступили проще: раз опоры принадлежат ТТУ, пусть ТТУ и заморачивается – изыскивает пути и средства. Во всяком случае, я был информирован Мирошником именно так.
Решение созрело мгновенно.
Надо сказать, что незадолго до этого на Уралмаше открылся салон немецкого концерна «Karcher», который конечно же пожелал разместить рекламу на бортах. Заключать договор я поехал сам. Во-первых, это было недалеко от дома, во-вторых, объёмы планировались приличные, в-третьих, мне было просто любопытно, что за технику они предлагают.
Во время разговора с представителем фирмы я заметил у него на столе визитную карточку одного из руководителей фирмы «Karcher» Артура Шютса, с которым был знаком ещё в бытность мою главным инженером Орджоникидзевского депо: именно через него я когда-то приобретал в Риге магнитофоны-информаторы, моющиеся обои и кружевные трусики в коммерческих объёмах. Когда рассказал об этом представителю «Karcher», в наших отношениях сразу наметился прогресс, и часть оплаты я взял натурой.
В числе прочей техники имелась и моечная машина высокого давления. Напор струи, которую она выдавала, был такой силы, что запросто мог смыть с опор не только всю печатную продукцию, но и краску.
Как известно, инициатива бьёт инициатора, а потому организовать работу по очистке опор Мирошник предложил мне. Предложить-то он, конечно, предложил, но вот за чей счёт банкет – не уточнил. А ведь расходы предстояли немаленькие! Я быстро прикинул: нужна сама машинка, электрогенератор, ёмкости для воды и грузовик, на котором всё это можно будет перевозить. А ещё нужны люди, которые будут заниматься очисткой опор, и которым тоже нужно будет платить.
Той прибыли, которая остаётся на предприятии после покрытия накладных расходов, явно не хватит, тем более и сроки, как у нас это часто бывает, поджимают: руководство города требует немедленного результата.
Я вспомнил операцию «Камыш», когда смог буквально из ничего получить приличные деньги, и идея родилась сама собой:
– Если мы будем просто убирать с опор эту печатную продукцию, – сказал я Мирошнику, – само по себе это мало что даст: там ведь не только проститутки, там и риэлторы, и концертные организации, да много кто ещё. Их-то куда девать? Поэтому предлагаю разместить на опорах рекламу!
Генеральный директор в раздумье насупил брови, а я продолжал развивать тему:
– Мы разрабатываем проект, утверждаем его в архитектурном отделе города, изготавливаем несколько конструкций и размещаем на самых привлекательных с точки зрения заказчика опорах. Кроме того, забираем под рекламу два забора: Октябрьского и Северного депо. Щиты под размещение баннеров на них – тоже наша забота. Мы даже будем платить ТТУ дополнительную арендную плату, но есть одно условие: мне нужен документ, подтверждающий, что все эти работы выполнены по заказу Управления и конструкции тоже принадлежат вам.
Это было предложение, от которого невозможно отказаться: ничего не делая, не ударив пальцем о палец выполнить поручение Администрации города, получить благодарность руководства за оперативное решение вопроса очистки опор и в придачу ко всему – дополнительный доход от аренды. Разумеется, Мирошник согласился. На том и порешили.
У старшего брата Юры я взял бортовую «Газель», которую несколько лет назад сам же ему и купил. В последнее время машина по большей части простаивала, Юра не раз просил забрать её, так как планировал продавать дом, и грузовик просто негде было бы держать. Бригаду из трёх человек возглавил мой младший брат Толик. Буквально за один день купили всё необходимое оборудование, и завертелось.
Неожиданно в адрес чистильщиков посыпались угрозы, и неудивительно: «рекламщики-столбоклеи» получали максимум при минимальных затратах. Ни аренды, ни налогов – халява, плиз! К халяве народ привыкает очень быстро, а вот отвыкает с трудом: со временем людям начинает казаться, что их лишают законных привилегий, а привилегии нужно отстаивать. Такой подход порой приводит к печальным последствиям, потому и пришлось мне в срочном порядке застраховать всю бригаду, ну, это большого труда не составило – были бы деньги.
Стоит отметить, что этот мартышкин труд не имел поддержки правоохранителей, которые не пресекали деятельность рекламных агентств, занимающихся расклейкой на столбах, несмотря на то, что мы регулярно проводили небольшие расследования и предоставляли им полную информацию. Листовки появлялись снова и снова.
Мы пытались найти пути защиты опор: сетка-рабица, обёрнутая вокруг столба, специальное покрытие, к которому не прилипает клей, но всё это вело лишь к существенному удорожанию без особо значимого эффекта.
Не поддерживали нас и районные администрации, представители которых, видимо, что-то попутав, периодически звонили и отдавали распоряжения, какие заборы и столбы в округе мы должны почистить. Позже от них же посыпались жалобы на то, что мы мусорим, оставляя ошмётки листовок, смытых со столбов, на земле, и тем самым создаём дополнительную нагрузку на дворников. О том, почему эти трудяги не очищали опоры самостоятельно, работники администрации стыдливо умалчивали. Пришлось оснастить бригаду ещё и мешками для сбора мусора.
Ещё примерно месяц ушёл на проектирование, согласование, изготовление и размещение рекламных конструкций, которые я любезно передал в пользование рекламному агентству «Пропаганда».
А теперь вернёмся к вызову в Серый Дом. Появился я там чётко в назначенное время, как, впрочем, всегда и везде: не люблю опаздывать. Аршакян был занят: строгал какого-то буратину за какие-то нарушения – пришлось ждать. Наконец, подошла и моя очередь. Надо было видеть, каким взглядом приветствовал меня хозяин кабинета – описать невозможно! Правда, он слегка отыграл назад, разобравшись, что перед ним – не мальчик, но муж, убелённый сединами. К сожалению, такта это ему добавило немного:
– Владислав Михайлович...
«Ого, – подумал я, – знает моё имя, значит, готовился».
– …это вы занимаетесь рекламой в Трамвайно-Троллейбусном Управлении? – спросил Аршакян довольно резким тоном.
«Странный вопрос, однако, – подумал я, – значит, плохо готовился», но вслух сказал:
– Да, я. Вернее, ЗАО «Эскиз-регион».
– А на столбах – это тоже ваша реклама? – в его глазах плеснулось пламя.
– На опорах контактной сети? – невинно переспросил я. – Моя. И на заборах депо – моя.
– А кто дал вам право повесить все эти конструкции? – Аршакян чуть не выпрыгивал из кресла.
– А в чём, вообще, вопрос? Реклама – моя на всех конструкциях, а конструкции – не мои.
– А чьи они? – пламя в глазах Аршакяна слегка поутихло.
– Они все принадлежат ТТУ.
– То есть как ТТУ? – опешил чиновник. – Ведь это вы их изготовили и разместили!
– Да, я, но по просьбе генерального директора ТТУ. А за рекламу, которую я размещаю на этих конструкциях, я плачу ТТУ арендную плату…
Дальше рассказывать нечего. После того, как я припечатал:
– Вы сперва разберитесь, а уж потом устраивайте спрос, – глаза товарища Аршакяна совсем потухли, праведный гнев испарился. А ведь так готовился, так готовился, чтобы выпороть меня за незаконную деятельность, вот только не получилось: вся деятельность подтверждалась договорами.
После поездки в Штаты моя безалаберность резко пошла на спад, я стал намного осторожнее, и какое-то ни то шестое, ни то седьмое чувство подсказывало: меня решили либо подвинуть, либо заставить на кого-то работать. В скором времени предчувствия эти оправдались довольно неожиданным образом.
* * *
В январе две тысячи восьмого года мы подписали с ТТУ договор сроком на пять лет, что было безусловным успехом, так как до этого все договоры заключались не более, чем на двенадцать месяцев.
Примерно год спустя, в марте две тысячи девятого года генеральный директор ЕМУП «ТТУ» пышно отмечал своё сорокапятилетие в одном из самых крутых ресторанов города с романтичным названием «Зимний сад». Народу набралось около ста человек, программу вечера вёл популярный в городе актёр Сергей Белов. Действо шло по накатанному сценарию: концертные номера, поздравления и подарки как от групп лиц, так и от отдельных приглашённых, тосты, закуски, танцы.
Виновник торжества просто светился от счастья и к концу мероприятия решил произнести заключительный тост, так сказать, поблагодарить присутствующих за оказанное внимание. Начав свою речь вполне традиционными словами и оборотами, к финалу юбиляр свернул на собственные успехи и достижения и выдал следующий перл:
– Ну, кто знал, что из меня вырастет такой большой руководитель…
Кто-то из гостей подавился закуской и закашлялся.
«Зарапортовался он, что ли?» – с ехидными улыбками переглянулись присутствующие, но «большой руководитель», не моргнув глазом продолжал речь: дифирамбы себе, любимому, сыпались, как из дырявого мешка.
Стоит сказать, что ценность этого большого руководства каждому, сидящему за нашим столом, была известна в большей мере, чем сам руководитель мог предположить…
