Солдатский медальон

Фаина

Ура! Учёба закончилась, и меня снова отправляли на всё лето в деревню, чему я был несказанно рад. Душа пела, и, вскочив с утра пораньше, я уже поторапливал маму.

Старый автобус, в котором воняло мерзкой смесью горелого масла и солярки, скрипел и натужно урчал, но уверенно полз вперед. Часа через два он добрался, наконец, до центрального села. А дальше семь километров пешком через поля и лес. Сущий пустяк для мальчишки неполных тринадцати лет. Мы с мамой разделили поклажу на двоих и почапали. В рюкзаке у меня лежали важные вещи: маска и ласты. Теперь я умел плавать. По-настоящему, а не по-собачьи, как раньше. Зря, что ли, целых четыре месяца ходил в бассейн при шинном заводе? И умел весьма неплохо – мог пронырнуть бассейн целиком даже без маски. «Вот Юрка обзавидуется», – думал я, глядя на стелющуюся перед нами пыльную сельскую дорогу.

Юрка – деревенский мальчишка, живший через два дома, обрадовался моему приезду. У нас с ним были грандиозные планы на лето. Кататься на велосипедах, вдоволь накупаться в речке, ходить в лес по грибы. Ну, и с девочками пообщаться. Девчонки из Ростовской области снова приехали в соседнюю деревню на летние каникулы. Если год назад они не вызывали особого интереса, то теперь при взгляде на Маринку в груди что-то ёкало. Нравилась она мне. Ну, и помочь по хозяйству следовало, разумеется. Колоть дрова, носить воду из колодца, шевелить и скирдовать сено. Юрка, крепкий, привычный к деревенскому труду парень – занимался этими делами постоянно. Да и мне было не впервой.

– Смотрите, как я умею! – громко воскликнул я, обращаясь к Юрке.

Впрочем, не столько к нему, сколько к девочкам – Маринке и Алене. Наша дружная компания расположилась на берегу речки.

– Я – водолаз, – произнёс я, напяливая маску, закрывающую нос и глаза, затем нырнул вниз, стараясь достать до дна.

“Максимально задержу дыхание, – мелькнула мысль. – Надо же Маринку удивить». На песчаном дне мелькнуло что-то металлическое. Но воздуха уже не хватало, я вынырнул на поверхность, сорвал маску и судорожно задышал. «Вот так удивил Маринку, опозорился только», – вогнала в краску мысль. Я снова нырнул, мутная вода застилала взгляд. «Где же оно, это не понять, что»? – я быстро шарил руками по дну, раздвигая водоросли. Вот оно! Протянув руку, я схватил металлическую штуковину и всплыл на поверхность.

– Сморите, что нашёл! – раскрыл я ладонь, демонстрируя Юрке и девчонкам большую гильзу с пулей, вставленной наоборот – острым концом внутрь.

– Дома у бати пассатижи есть и тиски, – загорелись глаза друга. – Пошли вскрывать.

Странный патрон не поддавался, пуля плотно закупорила отверстие гильзы. Пришлось повозиться, выковыривая её оттуда. Но в итоге всё получилось, и я достал из металлического цилиндра скрученную бумажку. Мелким убористым почерком на развёрнутом клочке значилась надпись: «Ефрейтор Андреев Иван Степанович, 1907 года рождения, беспартийный… сельсовет… деревня… призван военкоматом в 1941 году», и дальше неразборчиво.

– Слушай, Юр, а ты ведь тоже Андреев, – осенило меня.

– Так и отец у меня – Иванович, – отозвался друг.

– Поехали завтра в районный центр. В музей, – произнёс я. – Мы там были как-то с мамой, у них стенд есть, посвященный участникам войны.

– Замётано, – ответил Юрка, ударив широкой ладонью о мою худощавую.

С утра, оседлав велики, мы отправились в путь.

Степан Петрович, хромоногий пожилой заведующий краеведческим музеем с растрепанными седыми волосами слушал наш сбивчивый рассказ внимательно.

– То, что вы нашли, называется солдатским «смертным медальоном», – произнёс он. – Видимо, штатный медальон боец утерял и солдат изготовил его из гильзы, а чтобы не попала влага, закупорил перевернутой внутрь пулей. Возвращайтесь домой, а я постараюсь обо всём разузнать, – произнес дядька заинтересованным тоном. – Вы правильно сделали, что пришли ко мне. Запрос напишу в архив министерства обороны. Музею должны ответить. Потом сообщу вам  об этом.

За наиважнейшими делами, как часто бывает в детстве, мы вскоре забыли про находку. Лето близилось к концу, и я с грустью думал о предстоящей скучной учёбе. Уже в конце августа почтальонша тётка Валя, завидев нас, тормознула свой велосипед и громко закричала:

– Юрка, Петька, идите-ка сюда, скажу чего! – и добавила, когда мы подбежали. – Ждёт вас заведующий музеем, ответ из архива пришёл.

Степан Петрович встретил нас серьёзно, без улыбки.

– Здравствуйте, ребята, – произнёс он. – А вы молодцы, – тон его речи отличался от предыдущего.

– Читайте, – заведующий пододвинул листок с машинописным текстом и печатью. – Линия фронта проходила здесь недалеко, приближалась до двадцати километров от вашей деревни, – добавил он.

– Получается, что солдат в буквальном смысле защищал свой дом, – произнёс Степан Петрович, приглаживая седые волосы.

Неровный шрифт пишущей машинки гласил:

Находясь в рядах Красной Армии в начале Отечественной войны в Н-ском стрелковом полку, во время пребывания в полку получил в боях одно легкое ранение в 1941 году и одно легкое ранение в боях под Воронежем в 1942 году. После излечения ефрейтор АНДРЕЕВ не жалея сил воевал, чтобы ускорить разгром ненавистного врага. Вступил в бой с превосходящими силами противника и из захваченного трофейного ручного пулемёта и гранатами уничтожил до десяти солдат противника. Ефрейтор АНДРЕЕВ пал смертью храбрых в неравном бою. Достоин правительственной награды Ордена «КРАСНАЯ ЗВЕЗДА» (посмертно).

Командир полка / имярек/

В деревню мы возвращались в полном молчании. Погибший ефрейтор Андреев был Юркиным дедом. Его бабушке в своё время по ошибке пришла бумага о том, что он пропал без вести.

Назавтра девчонки уезжали.

– А вы молодцы, – произнесла Маринка при прощании. – Ты молодец, Петя.

Внезапно мою щёку обожгло поцелуем. И пока я приходил в себя, девчонки уже махали рукой со ступеньки ЗиЛа.

Дома я рассказал про этот случай отцу. Он внимательно выслушал меня и произнёс:

– Твой дед тоже воевал. А его брат Александр Васильевич, которого ты хорошо знаешь – герой войны. Был тяжело ранен, восемь месяцев лечился в госпитале, но снова вернулся в строй. Окончил ускоренный курс военного училища и, будучи уже офицером, парторгом гвардейского батальона, всегда первым шёл в атаку, увлекая за собой бойцов. Два ордена Красной звезды получил за свои подвиги.

Мы проговорили весь вечер. Отец рассказывал, я спрашивал и слушал. Ничего этого я не знал. Ветераны не хвастались и не гордились своими заслугами. И даже 9 мая, молча, не чокаясь, выпивали рюмку горькой и никогда не вспоминали войну. Ведь война - это боль, кровь, слёзы, смерть. А они смотрели ей в лицо.

– Когда в школе зададут писать сочинение про лето, опиши этот случай, – посоветовал отец.

Работы одноклассников, написанные как будто под копирку, рассказывали о поездках к морю и отдыхе. Конечно же, моё повествование получило отличную оценку, и учительница даже посвятила бо́льшую часть урока разговору о войне. Я тогда многое понял. Что война это не что-то далёкое, тебя не касающееся, красиво показанное в кино. Это прошедшие тяжелейшие испытания герои рядом и люди, которые никогда уже не вернутся с поля боя.