Третье пришествие

Кто не знает Лукоморье?

Его знают все. А многие, особенно творческие личности, там обитают регулярно. Когда открылся бар «Лукоморье», его облюбовали местные литераторы, а также прочая пишущая братия. Здесь угодно дорого выпить и дёшево закусить тем, что послал бог в лице шеф-повара этого заведения.

Но изюминкой бара стала особенная атмосфера, фонтанирующая за столиками с подвыпившими мастерами пера. И в карман они лезут не за пресловутым словом, а за очередной порцией купюр, чтобы продлить праздник вдохновения. А этого добра с избытком в стенах Лукоморья…

Заглянем и мы в этот заповедный уголок.

Вот за столиком у окна ведут философскую беседу два прозаика. Эдуард и Михаил. Поджидают третьего. Им скучно. Так бывает. Когда говорят алкогольные мортиры, музы предпочитают отмалчиваться и держаться поближе к кухне.

Поприсутствуем незримо при разговоре двух захмелевших писателей. Как пишут в социальных сетях ‒ подслушано в Лукоморье…

‒ Эдуард, тебе не кажется, что Максим нас не уважает?

‒ Михаил, дружище, разве тебе недостаточно моего уважения?

‒ Вполне, даже чересчур. Но он обещал его усилить, составив нам компанию.

‒ Задерживается Максим, у него банкет.

‒ Возражение принимается. Но навевает разные мысли…

‒ Мы мыслим, следовательно, существуем.

‒ Мысли матер…

‒ Всё верно. Матерные. Других про наше существование нет.

‒ Я не договорил. Вернее, не выговорил. Сейчас… Мысли матери…

‒ Какой такой матери? Парижской? Богоматери?

‒ Не перебивай. Мысли матери… али…

‒ Али-Бабы и сорока разбойников?

‒ Матери‒али‒зую‒тся. Вот.

‒ Ну, так бы и сказал. А что ты имеешь в виду?

‒ Мысль изречённая есть ложь.

‒ Не ложь, а клади.

‒ Не умничай, тебе не идёт. А мысль неизречённая есть истина.

‒ Поясни.

‒ Проведём эксперимент. Пусть каждый мысленно вызовет литературных героев, которые явятся и вынесут вердикт всему, что здесь происходит.

‒ Думаешь, получится?

‒ Уверен. Для чистоты эксперимента предлагаю выпить ещё!

‒ У меня созрел тост.

‒ Ни в коем случае. Тост изречённый есть пафос.

‒ Красиво излагаешь!

‒ Прежде всего, надо красиво размышлять…

‒ А ну, давай, юморист, организуй вызов духа!

Повисает недолгая пауза. Затем дверь бара отворяется с шелестом перевёрнутой ветром страницы, и входит товарищ Бендер. Он оглядывает забитое до отказа заведение и объявляет тоном бывалого тамады:

‒ Командовать парадом буду я! Если пьянку нельзя предотвратить, то её нужно возглавить…

В зале сразу становится тихо, словно вошедший заявляет о сборе пожертвований для дорогостоящей операции на мозге. Критически осмотрев явившегося героя, Эдуард внезапно протестующе машет руками, будто отвергает безалкогольное пиво:

‒ Стоп, мотор! Не прокатит. Это же натуральная лажа. Бендер был без носков. Отмотайте назад!..

Великий комбинатор неохотно ретируется и через минуту заходит снова. Носков на нём уже нет. Они торчат из нагрудного кармана дивного, серого в яблоках, пиджака на манер носового платка, которого у Бендера отродясь не водилось.

‒ Заседание продолжается! Стулья ваши ‒ будут наши. Ударим автопробегом по алкоголизму и графомании!

Но Эдуард, знавший романы классиков юмора почти наизусть, уже успевает придумать отмазку:

‒ Опять промашка! Стульев катастрофически не хватает. Придётся найти до комплекта. Адьё, господин турецкий подданный.

Посрамлённый Бендер мгновенно растворяется в воздухе, оставив после себя лишь ключ от несуществующей квартиры на полированной стойке бара.

‒ Да, Эдуард, мастак ты устраивать «Ералаш»!

‒ На том стояла, стоит и будет настояна детская литература!

‒ Ладно, теперь твоя очередь, инженер незрелых душ. Давай, проведи среди нас разъяснительную работу, чтобы мы выросли над собой!

Эдуард делает задумчивое лицо, и в наступившей тишине становится слышно, как скрипят шестерёнки в его мыслительном механизме…

Безмолвие уже начинает действовать на нервы, как вдруг под визгливые переливы горна и оглушительную барабанную дробь в бар строевым шагом вваливается Тимур со своей командой. Когда церемониальный марш заканчивается, вперёд выдвигается предводитель пионерского подполья и, приняв угрожающий вид, обращается к присутствующим в зале:

‒ Всё пьёте? Думаете, пропили Страну Советов? Но пасаран! По вам всем Соловки плачут!

Но Михаила трудно застать врасплох наглядной агитацией. Он бывал в местах, где климат и быт посуровей соловецкой глуши. А молодость бросала его в такие переделки, что сабельный поход меркнет перед ними, как пионерский костёр в конце лагерной смены.

С вековой мудростью и великодушием старшего товарища, Михаил напутствует бойкого Тимура:

‒ Эй, ударник коммунистического труда, а не пошёл бы ты… старушек через дорогу переводить!

Тимур стоически принимает справедливый упрёк, отдаёт подшефный салют и удаляется выполнять поручение вместе со своими соратниками по борьбе с перегибами на местах. А Михаил снисходительно комментирует свой экспромт:

‒ В этом районе бабулек немеряно. Тут напротив храм православный. Так что тимуровцам работы до конца недели хватит…

И тут к творческим посиделкам присоединяется отсутствовавший, но уже изрядно набравшийся Максим.

‒ Ну что, писаки, развлекаетесь?

‒ Ты слишком запоздал. Наши игры уже близятся к финалу.

‒ Финалы ‒ это мой конёк.

‒ Вот даёт! Чем ты, автор дешёвых мюзиклов, можешь нас поразить?

‒ Так, значит? Ладно, ловите…

Наступившие за стеклянными стенами Лукоморья сумерки придают паузе таинственность и лёгкий налёт драмы. Бармен включает подсветку на столиках и что-то фольклорное льётся из встроенных в стойку динамиков.

В дверях бара появляется фигура человека в старинных крестьянских одеждах. Он снимает беличью шапку с головы и отбивает земной поклон. Затем становится степенно и усмехается в окладистую бороду.

Молчание нарушает опешивший Эдуард:

‒ Ты кто такой?

‒ Из какого водевиля? ‒ весело подхватывает Михаил.

‒ Я из оперы… ‒ туманно парирует бородач.

‒ Вона как! Кому же мы обязаны столь колоритным персонажем?

‒ Глинке, ‒ обречённо вздыхает персонаж.

‒ Ясно. «Руслан и Людмила», ‒ демонстрирует эрудицию Эдуард, ‒ Только напомни - кто ты там?

Но Михаил отдёргивает нетерпеливого приятеля:

‒ Подожди. Попробуем сами догадаться.

‒ Для Руслана староват.

‒ На Людмилу не похож даже со спины, ‒ острит Михаил.

‒ Ты Черномор что ли? ‒ находится наконец Эдуард.

‒ Сами вы, барин, Черномор. Сусанин ‒ я. Иван. Извольте следовать за мной…