Еще раз про любовь…

   После зимних каникул дети не пришли в школу. Занятия отменили из-за сильных морозов. Я, умудренная жизненным и педагогическим опытом, окутавшись в оренбургский пуховый платок, подаренный когда-то коллегой по кабинету завучем Людмилой Измаиловной, писала для директора школы выступление на родительское собрание о семейных ценностях и значении любви в жизни человека. На рабочем столе были разложены результаты многочисленных социологических исследований. Одно из них, с неутешительными выводами, посвящалось современному российскому кинематографу. Согласно результатам исследований, в 80% наших фильмов и сериалов семья показана как зона конфликтов и напряжённых отношений, в 30% на экране - уставшая мама, в 15% - забивший на всё отец. 40% граждан откладывают рождение детей, пытаясь оправдать это нежеланием растить ребенка в сложных геополитических и финансовых условиях. Вывод экспертов: киношники не умеют снимать семейное счастье и любовь, а во главу угла в последнее время ставят не любящих родителей, а «психологов», которые внушают зрителям, будто их родители сильно перед ними виноваты, потому что не так любили, не так заботились, не так баюкали и обнимали. В современных фильмах молодые люди все чаще копаются в глубинах собственного детства, обнаруживают комплексы недолюбленности и неполноценности и лечат себя антидепрессантами, и уж никак не любовью… Шокировали и результаты общероссийского опроса молодых людей от 16 до 20 лет, в котором приняли участие более 200 тысяч человек. Такая репрезентативная выборка! Как же ей не поверить? Результаты привели меня в полное замешательство. Среди многих вопросов зацепил один: «Почему молодые люди вступают в брак?» Участникам опроса было предложено прорейтинговать достаточно много вариантов ответов, среди которых чего только не было: инстинкт продолжения рода, поиск поддержки, желание уюта, моральное удовлетворение, распределение ответственности и финансов, традиции и религия, статус в обществе, давление родителей, влияние семьи и брака на успех карьеры, принуждение одной из сторон…. Я искала в этом списке мотивов создания современной семьи «любовь» и увидела «её величество» на самой низшей строчке. Лишь 5% опрошенных назвали первопричиной создания семьи «любовь», ту, что «движет солнце и светила»…Катастрофа! Любовь оказалась на последнем месте у наших цифровых девочек и мальчиков…

    Я не могла думать ни о чем другом, отложила все книги, журналы и свои записи в сторону, подошла к окну, и глядя скорее внутрь себя, чем на замороженное стекло, с трепетом вспоминала события тридцатилетней давности. Тогда точно также после длинных зимних каникул ученики целую неделю не приходили в школу из-за морозов… Мы, два молодых завуча, работающие в одном кабинете, заскучали без детей. И придумали себе развлечение.
   Позволю маленькое уточняющее отступление. Тогда, в конце девяностых годов прошлого века, мы с Людмилой Измаиловной были молодыми, творческими, подающими надежды и, как сейчас говорят, продвинутыми педагогами. Продвинутыми не потому, что быстро продвинулись по служебной лестнице и стали в свои двадцать восемь лет назначены завучами по учебно-воспитательной и инновационной работе, а потому что одни из немногих умели пользоваться компьютером, знали английский, хорошо владели русским языком, успешно разрабатывали инновационные проекты и программы. У нас всё получалось, и на всё хватало времени. Мы обе были незамужем и не имели собственных детей. Вечерами, когда в школе завершалась вторая смена, мы с Людмилой Измаиловной, оставшись в кабинете одни, часто говорили и спорили о любви и даже пели для релакса. Любовь - актуальнейшая тема для двух молодых незамужних учительниц. Замечу, что Людмила никого никогда не любила, считая, что не родился еще тот генерал, который способен покорить крепость Измаил. Она знала себе «цену», была строга, неприступна и излишне требовательна ко всем, к ученикам, родителям коллегам, особенно к мужчинам. Неслучайно, многие, заходя к нам в рабочий кабинет, сразу как-то робели перед жестким, умным и требовательным взглядом завуча Людмилы Измаиловны. Она всегда была безупречно подтянута, стильно одета и благоухала дорогими духами, подаренными богатым отчимом. Я была на её фоне лишь доброжелательной простушкой, зато нередко «спасала ситуацию» в кабинете: улыбалась каждому вошедшему, деликатно приглашала присесть к столу и начинала расспрашивать о проблемах и вести диалог, а потом вовлекать в рабочий процесс творческого решения насущных вопросов. Про моего будущего суженого Людмила говорила: «Ой, влипнешь ты со своей добротой и улыбчивостью. Сядет однажды муженек к тебе на шею, и ножки свесит. Построже надо с этим народом быть!» Мы отличались по темпераменту, характеру, взглядам на жизнь, но обе любили работать, придумывать что-то новое и интересное и вместе петь в опустевшей вечерами школе. Не зря психологи говорят, что у человека возникает тесная эмоциональная связь с тем, с кем он поёт…

…Я стала вспоминать события прошлого века, один интересный зимний январский «учебный» день без учеников. Мы с Людмилой заскучали в холодной кабинетной тишине. Я предложила попить горячего чая с моими фирменными пряниками, которые я пекла сама и иногда приносила в школу. Я хотела поставить электрический чайник, но, оказалось, что электричества нет. Я впомнила, как накинула на плечи старомодную теплую шаль, надела старенькие валенки, которые на всякий «пожарный» случай хранила в шкафу, и подошла к окну, восхищаясь зимними узорами. Людмила в модном стильном спортивном костюме с ворсом (такая одежда разрешалась в школе в дни без учеников) тоже подошла к окну и с грустью посмотрела на замерзшие стекла, а потом на мои ноги в валенках. И мы вместе, словно по сигналу волшебной палочки дирижера, запели русскую народную песню «Валенки»: Валенки, валенки,
Ой, да не подшиты, стареньки.
Ой ты, Коля-Коля-Николай,
Сиди дома, не гуляй.
Не ходи на тот конец,
Не дари девкам колец.
Чем подарочки носить
Лучше валенки подшить.
Валенки, валенки,
Ой, да не подшиты, стареньки.
Судьи люди, судьи Бог,
Как же я любила.
По морозу босиком
К милому ходила…

  Людмила тогда прервала песню и, бросив свой неповторимый «оценочный» взгляд на мои старые валенки и шаль, сказала: «Ты, дуреха, точно выскочишь замуж за какого-нибудь Колю-Николая, о котором будешь заботиться всю жизнь, а сама станешь ходить в старых растоптанных башмаках. Запомни, подруга, если женщина не вкладывает в себя денег, то со временем и мужчина перестает в неё вкладываться. Вот скажи, ты к милому в мороз побежала бы босиком, если бы любила?»

   - Конечно,- не сомневаясь ответила я. - А ты, разве, нет?
    - Нет, - надменно произнесла Людмила. - Я слишком ценю и люблю себя, чтобы за мужиками бегать.
    - А как же генерал? Если он будет ждать, а завтра ему в поход?
     - Вот пусть и идет в свой поход и возвращается со щитом, а не на щите, и еще с добычей. А бегать босиком к любимому - это не про меня. Бегать за мужиком? Ты видела когда-нибудь корову, бегающую за быком, или курицу, бегающую за петухом? Они спокойно делают свое дело, щиплют траву, клюют корм и не обращают внимания на самцов! В противном случае, это будет какая-то природная аномалия.
    - И все-таки, это разные вещи, - возразила я. - Бегать за мужчиной и бежать к любимому мужчине, который ждет - это не одно и тоже. 
     - А ты не задумывалась, отчего же он, этот Коля-Николай, сам не бежит к любимой? Почему заставляет её, бедную и несчастную, к нему бежать, да еще по морозу?
   - Мне кажется, Коля-Николай просто стесняется. Он не бежит не потому, что не хочет, а потому, что…это часть русской культуры, так сказать традиционная игра ожидания «подстрекательства». Он ждёт, пока девушка сама позовёт или подтолкнет его к ней.
    - Ну ты даешь, красавица! Так и хочешь мужика оправдать и инициативу на себя взять! Не традиция это и не любовь вовсе, а игрушки какие-то!
    - Людмила! А ты вообще веришь в любовь?
    - Не знаю. Скорее нет, чем да. Вся наша жизнь - игра. А давай, коллега, тоже поиграем. У нас какой сегодня день?
    - День сдачи отчетов о полугодовой успеваемости. Через час не до игр будет - учителя с отчетами к нам в кабинет потянутся.
    - Вот именно. Давай с ними и поиграем. Каждого вошедшего будем спрашивать - верят ли они в любовь? Вот ты сама и увидишь результат. В конце концов, сейчас святки-колядки. Будем народ угощать твоими пряниками и заодно всех о любви спрашивать. Скажем, что мы так «гадаем на любовь». У тебя получится всех разговорить-ты имеешь талант обаять и разговорить человека.

    Мне идея понравилась, я только не очень верила, что каждый откликнется и захочет делиться с нами своими мыслями, но все-таки выложила пряники на большое красивое блюдо, и мы стали ждать первых «гостей», напевая:
Ой, снег-снежок,
Белая метелица,
Говорит, что любит,
Только мне не верится.
Через это завыванье,
Через белую пургу
На десятое свиданье
Я сегодня не пойду…

    Дабы придать большей увесистости нашей идее, мы, как люди увлекающиеся, повесили на дверь кабинета объявление: «Уважаемые коллеги! В связи с социологическим опросом населения просим вас принять участие в «рождественском тестировании» (после сдачи отчетов). Мы были уверены, что никто не удивится. В школе «инновационные завучи» регулярно проводили какие-то мониторинги и тесты. Для пущей правдоподобности «опроса» мы распечатали штук пятьдесят листочков с одним и тем же вопросом: «Верите ли вы в любовь?» Я достала большую тетрадь размером А4 и наклеила на обложку крупными буквами «Рождественский тест» якобы для записи анонимных ответов.

    Первой, припоминается, скромно заглянула в наш кабинет учитель начальных классов Марья Семеновна, разведенная мать двоих малолетних детей. Людмила Измаиловна, как всегда строго и четко, проговорила:

   - Мария Семеновна, отчет положите на край стола, пожалуйста, и примите участие в опросе. Опрос анонимный, но ваш ответ будет учтен. Дайте ответ «да» или «нет» с пояснениями, пожалуйста.
  Марья Семеновна взяла первый лист с вопросом и по слогам, как учила своих первоклассников, тихо прочитала: «Ве-ри-те ли Вы в лю-бовь?» Она сразу как-то погрустнела и также тихо, не задавая лишних вопросов, произнесла: «Верю, девочки, несмотря ни на что» и без объяснений вышла из кабинета. Мы даже не успели предложить ей взять пряников для детей, сами погрустнели и засомневались, ту ли игру мы затеяли… 

    Следом зашел концертмейстер-аккордеонист Сергей Юльевич. Танцевальный зал, где он создавал музыкальный фон на уроках хореографии, был рядом, и Сергей Юльевич к нам в кабинет заглядывал в дело и без дела каждую перемену. Подбегал к зеркалу, стряхивал с плеч перхоть, поправлял челку и убегал с дежурными словами: «Как дела, девчонки? Как настроение?  «Моя» к вам не заходила?»

    «Моя» - это его супруга-хореограф Любовь Петровна, которая была старше мужа на 5 лет, и безумно ревновала его ко всем женщинам в школе. На Сергея Юльевича трудно было обижаться - он слыл безобидным и веселым малым чуть старше 40 лет. Людмила Измаиловна при появлении Сергея Юльевича всегда сопровождала его одной и той же «песней», делая беспардонному коллеге одно и тоже замечание: «У вас в танцзале все стены в зеркалах, почему именно к нам в кабинет надо приходить стряхивать перхоть?» Сергей Юльевич на это отвечал: «Да, я ж это так, по-соседски, так сказать». При этом он всегда напевал: «Гляжусь в тебя , как в зеркало…». Сергей Юльевич в тот день заявил: «Кстати, могу быть вам полезен, как никогда. Пока «моя» не появилась… Что там за опрос у вас?»Он схватил листок: «Верите ли вы в любовь? А то! Верю, верю, верю! Так и запишите! Разве ж я могу при живой жене иначе ответить? Куда ж я без неё? Без моей Любови Петровны? Муж без любимой жены, как собака без блох — жить можно, но скучно! А жена без мужа, как блоха без собаки — жить можно, но кусать некого! Собака бывает кусачей, только от жизни собачей…» Сергей Юльевич в ритме танца вышел из кабинета, а за дверью уже ожидал сдачи отчета и тестирования наш физрук Юрий Федотович. Он принес смятый листок, попытался разгладить его, увидев строгий и недовольный взгляд Людмилы Измаиловны, и я стала «спасать» ситуацию. Поблагодарила Юрия Федотовича за оперативно подготовленный отчет и попросила под запись ответить на короткий вопрос «рождественского теста». Он взял листок с моего стола, прочитал вопрос и покраснел, как нашкодивший ученик. Все знали, что Юрий Федотович чертовски обаятельный бабник, не пропускающий мимо ниодной юбки. Он любил всех учительниц, каждой признавался в любви, пожалуй, только мы с Людмилой были исключением из его правил. В школе он говорил про нас: «Больно уж умные и неприступные эти барышни. Мне и без них малины хватает. И разница в возрасте здесь ни при чем.  А вот отношений с разницей в интеллекте никому не посоветую».  
         Прочитав вопрос о вере в любовь, совершенно неожиданно для нас Юрий Федотович ответил: «Верю. Я вообще однолюб. Клянусь. Никогда не имею одновременно двух девушек». 

      Дальше в моей голове закрутилось мысли о любви учителя математики Нины Григорьевны, неяркой женщины с претензией на яркость. Помню, она тогда принесла три отчета об успеваемости учеников из трех классов, где ежедневно вела уроки математики. Гордо передала  отчеты с цифрами Людмиле Измаиловне и взяла тестовый вопрос, но вслух читать его не стала. Положила листок обратно и задумалась.

   - Так что записать, Нина Григорьевна, «да» или «нет»? - уточнила я. И мы услышали её любопытный монолог.

    - А вот скажите мне, инновационные коллеги, можно ли поверить в любовь мужа, если он 30 лет ни разу мне в любви не объяснился, даже когда предложение делал? Задумались? А я в его чувства сразу поверила и всегда почему-то верила. Смело пошла за него замуж. Я чувствовала его без слов. Подружки насмехались, мол, что за любовь такая, если муж о ней ни разу и не сказал. А я по делам его, по отношению эту самую любовь и чувствовала. В прошлом году у меня был пятидесятилетний юбилей. Помните, почетную грамоту мне в школе вручали? А знаете, какой подарок мне к золотому юбилею сделал муж? Он на банкете при всех родных и друзьях первый раз в жизни мне в любви признался. Вот так-то, коллеги. Совет вам дам: если сомневаетесь в чувствах, не уверены, любите или нет, значит и не любовь это вовсе, а другое что-то! А слова о любви?  Они и в молчании слышатся.

В кабинете воцарилось молчание. Но ненадолго. В кабинет стремительно вошла  очень яркая учительница русского языка и литературы Лия Владимировна. Она сдала аккуратно написанные мелким почерком отчеты и поспешила уйти под предлогом вызова к директору, но мы её все-таки приостановили и попросили прочитать один единственный вопрос: «Верите ли вы в любовь?». Перевозбужденная Лия Владимировна ответила: «Да какая любовь, девочки, я вас умоляю! Это уже архаизм. Устаревшее явление. Сегодня всё определяют деньги и личные связи. Если у мужчины на руке часы за миллион долларов, то поверьте, его девушке всё равно, любит она или нет, а девушке-филологу всё равно — часы на мужчине одеты или надеты. Нет! Не верю я ни в какую любовь! И очень тороплюсь… К директору.

   В моей большой тетради А4 появилась первая галочка напротив отрицательного ответа на вопрос «Верите ли вы в любовь?»

… Помню, мы закрылись в кабинете буквально на минуту (мне захотелось снять валенки и поправить чулки). И именно в эту самую минуту в кабинет громко забарабанили. Мы услышали надрывный голос хореографа Любови Петровны: «Мой» не у вас? Не к вам тестироваться пришел? Я ему ребра-то дома пересчитаю, как клавиши на аккордеоне. Так и передайте! Что у вас там за крамольный опросник про любовь? Да еще в обязательном порядке.»

    Мы открыли дверь. Не увидев в нашем кабинете своего Сергея Юльевича, а услышав его голос где-то в коридоре, Любовь Петровна тут же успокоилась, но не извинилась и грубо заявила, что ни на какие интимные вопросы отвечать не собирается. Правда, взяла у нас пару пряников и пожелала нагадать, наконец, своих женихов, чтоб, не дай бог, не увести чужих.

    Следом появилась с отчетом об успеваемости за полугодие учитель истории и обществоведения Наталья Александровна. Мы ожидали услышать от неё лекцию о «философии любви», но на наше удивление получили простые и ясные ответы по поставленному вопросу. Она, взяв «экзаменационный билет»,  однозначно ответила, что верит в любовь, и откровенно заявила, что любовь - это когда тебя всегда хотят. Хотят прикасаться и ощущать, и это невозможно изобразить или сыграть, если этого нет. Она поделилась, что её супруг, с которым она живет больше 20 лет, дома не может пройти мимо неё, не прикоснувшись. Обязательно или чмокнет, или за талию приобнимет, или пощекочет, и подытожила: «Станиславский тысячу раз прав, ответив на вопрос, что такое любовь: «Хотеть касаться».

     А учитель трудового обучения Наталья Михайловна, зайдя к нам в кабинет с отчетом, взяла листок с вопросом, смяла его, выбросила в урну и произнесла: «А что такое любовь-то вы вообще, молодежь, знаете? Я помню в молодости, всё бабушку тиранила вопросом: «А как это, бабушка, любить-то?» А она мне одно твердила: «Любить-то? А так: уступи, прости, отдай… да жалей его побольше. Вот и вся любовь».

    Самым потрясающим в тот день был эпизод с Инессой Михайловной, которая когда-то работала учителем немецкого языка в нашей школе, а перейдя 70-летний рубеж, попросила директора оставить её в школе вахтером. Со следами былой красоты, интеллигентная и деликатная Инесса Михайловна вошла в наш кабинет, как ясное солнышко. Мы, помню, слегка растерялись, и уважая возраст коллеги, засомневались, включать ли её в нашу игру. Инесса Михайловна сказала тогда: «Я поднялась в кабинет директора, решила и к вам в заглянуть, девочки. Деньки-то какие морозные. Как вы, мои дорогие? Вам тут не холодно? Мне директор разрешил на вахте обогреватель включить. А вас, наверное, любовь греет, мои красавицы! Как вас не любить-то таких умных и красивых?!» После этой фразы я осмелела и выпалила: «Инесса Михайловна! А Вы верите в любовь?» Ни на секунду не задумываясь, пожилая учительница ответила: «Конечно, верю, девочки, а вы что, не знаете мою историю? Я всю жизнь любила одного человека, своего одноклассника Сережу. Как влюбилась в него в 8 классе, так никого другого по-настоящему полюбить и не смогла. Вышла замуж ему назло за его друга, и наши пути-дорожки с Сережей разошлись. Он стал военным, женился, разъезжал с семьей по разным гарнизонам, а когда нам было уже за семьдесят, мы с Сергеем увиделись на встрече одноклассников. И он, и я к этому времени овдовели, дети и внуки наши выросли и разъехались, кто куда, а мы… Мы сошлись и стали жить вместе. И прожили одиннадцать месяцев. Сергей умер от сердечного приступа. Это были самые счастливые одиннадцать месяцев в моей жизни. Настоящая любовь, девочки, не проходит. Она может затаиться, спрятаться на время, чтобы не мешать жить, вы можете изгонять её из своих мыслей и дум, пытаться запихать её в дальний уголок своей памяти, чтоб не раздражала, но убить её не получится. Она, где бы не блуждала, будет всегда напоминать о себе однажды стуком в сердечке…Liebe stirbt nicht. Любовь не умирает»…

    Когда Инесса Михайловна вышла из кабинета мы с Людмилой, словно по сигналу волшебной палочки дирижера, не сговариваясь, запели строки Юрия Антонова: «Не умирай, любовь, не умирай, любовь, не у-ми-рай любовь».

Р.S. По иронии судьбы Людмила Измаиловна вышла замуж за молодого художника, младше её на 15 лет и, бросив всё, побежала за ним в Европу. Так и колесит по свету со своим возлюбленным. Я же первый раз вышла замуж за Колю-Николая, который сел мне на шею и свесил ножки… Но счастье улыбнулось и мне. И всю оставшуюся жизнь я живу в счастливом браке по любви. Уступаю, прощаю, отдаю… Люблю.