Смертный грех

Смертный грех

Тед выстрелил в голову напарнику в момент, когда тот вгрызся в только что распакованный бургер. Приложил пальцы к шее – мёртв. Достал из кармана перчатки, а из рюкзака – полотенце. Аккуратно протёр салон – руль, приборную панель, дверные ручки. Между прочим подумал, что завалить мужика за поеданием бургера – смертный грех.

Прежде чем выйти из автомобиля, хорошенько огляделся. Никого. Подземная парковка в хреновом районе, да еще ночью, популярностью не пользовалась. Опустим козырёк кепки пониже, Тед, с рюкзаком за спиной, вышел на Вейлор-стрит, на всякий случай попетлял. За ним не могли следить, но привычку оглядываться, ненароком, под всяческими предлогами, притормаживать на перекрёстках, якобы закуривая сигарету, и примечать прохожих, автомобили, отблески стекла – биноклей, прицелов и прочей оптики – привычка была частью Теда. На бульваре Рокина поймал такси и вышел на середине оплаченного маршрута, под благовидным предлогом: на углу ворковала стайка проституток. Таксист понимающе ухмыльнулся.

Мотель «Доппельгангер» был самым паршивым из возможных. Облезлый фасад, безвкусная вывеска – грудастая бабёнка обнимается со стероидным качком. За стойкой дремал неопрятный мужик с прыщавым лицом. Здесь не принято было спрашивать документы. Тед записал в журнал заранее припасённое имя – Генри Дёрден. Поинтересовался у портье распорядком мотеля.

- Да какой там распорядок, - пробубнил прыщавый, - не свинячь, и все дела.

Номер оказался не так плох, как ожидалось. Кровать с мягким и не сильно зассанным матрасом, кабельное телевидение и рядок пивных банок в холодильнике. Тед не собирался пить, но дело то сделано, и почему бы не расслабиться? Впереди – полгода, минимум, спокойной обеспеченной жизни.

Первым делом он включил телевизор, на восьмом канале начинались криминальные хроники. Щуплый ведущий неожиданно низким, загробным голосом рассказывал о бедах, которые постигли город за последние сутки. Банда подростков ограбила аптеку. Они же, возможно, избили старика на соседней улице. Перестрелки, разборки, мошенничество с чеками. Тед прислушивался одним ухом, но сейчас его интересовало содержание рюкзака. Выложив все пачки, Тед пересчитал – триста тысяч. Хватит и на пару лет, хотя придётся отдать половину. Но всё же – полгода, достаточный срок, чтобы не растерять навык и не облениться.

- Дерзкое ограбление отделения страховой фирмы произошло…

Тед внимательно посмотрел репортаж. Симпатичная журналистка изящно перемещалась между свидетелями, полицейскими и зеваками. Два грабителя в масках, триста тысяч наличными, раненный в ногу охранник. Детектив, не привыкший к выступлениям на камеру, потел и запинался:

- Подгадали время… за пять минут до прибытия инкассаторов… есть предположения, но пока еще рано…

Тед хмыкнул. Не может быть у них предположений. Очередной висяк, который закроют в ближайший год, как только им попадётся наркоман с грабежом в досье. Признается под ломкой. Да и какая разница? Тед собрал деньги в рюкзак.

- Еще об одном происшествии мы получили информацию буквально минуту назад, - интригующим баритоном заявил ведущий программы, - прямое включение с места происшествия.

Тед сразу узнал автомобиль, серый потёртый седан из позапрошлого десятилетия. Подземная парковка, красные разводы на боковом стекле: оператор медленно обходил машину и задержал камеру на кроваво-сером узоре. Корреспондент тем временем тараторил за кадром:

- Полчаса назад полицейские обнаружили автомобиль со следами убийства. Внутри – много крови, осколки костей – видимо, черепной коробки, и серая масса, похожая на…

Мозги, подумал Тед, конечно же, это мозги напарника.

- При этом, тело жертвы не обнаружено…

Банка пива ударила в потолок пенной струёй. Тед, облившись, откинул банку в сторону.

- В департаменте полиции заявили, что случай странный. Салон автомобиля залит кровью, однако вокруг машины никаких следов нет. Открытый вопрос: каким образом тело достали из автомобиля?

Тед лихорадочно соображал. Это была та самая тачка, та самая парковка. Вряд ли в этом городишке, не самом маленьком, порядком сгнившем, но всё же, на парковке в один день и в одно время могли одним и тем же способом убить двух человек. Мысли стучали в голове. Выжил и выбрался? Едва ли, с пулей в башке не выживают. Кто-то забрал тело? Зачем? Какой в этом смысл, да и кому нужен мелкий преступник, на свою беду ввязавшийся в дело не по уму? Пусть даже и ветеран войны, эка невидаль. Слежка? Старые враги?

С пистолетом в руке Тед подкрался к окну и воровато, из-за шторы, осмотрел скверно освещённую улицу. Он специально выбрал номер с окнами на сторону центрального входа в мотель. Четыре утра ночи, ни одного автомобиля, редкие пятна света от фонарей и неоновых вывесок. В самом начале улицы пошатывалась фигура – пьяницу мотало от стен к дороге. Спотыкался, подолгу вставал, снова валился. Телевизор бормотал о росте преступности и экономическом кризисе.

Добрались, думал Тед. Непонятно как, но достали. Не смотря на все ухищрения, осторожность, осмотрительность, избирательность в заказах. И всё же, кому надо и зачем? Что, труп ему предъявят? Отпечатков ведь нет. А может, что уж там, в этом сраном городишке жрут людей? И новоявленного жмурика какие-нибудь латиносы или китайцы перекрутили в фарш для бургеров?

Пьяница не очень уверенно, но целеустремлённо, брёл по улице. Другого движения за окном не наблюдалось. На секунду бедолага попал в круг света от круглосуточной аптеки, и Тед отпрянул от окна. Коричневая кожаная куртка, джинсы-подстрелыши и половина головы – вот что увидел Тед.

Спина в мгновение вспотела. Тед дулом пистолета отодвинул штору и взглянул на улицу. Пьяница уже почти доковылял до входа в мотель. С третьего этажа можно было разглядеть расколотый выстрелом череп. Напарник – без сомнения – теперь не походил на пьяницу. Туловище и конечности подёргивались в конвульсиях.

Тед плохо помнил, как выбирался из мотеля. Сигануть в окно? Опасно, третий этаж. Дверь, ведущая к пожарной лестнице, обвешенная всеми необходимыми знаками, была заперта. Через каждый три шага замирая и прислушиваясь, Тед подошёл к центральной лестнице. Внизу слышалось сопение и бульканье. Они встретились на площадке второго этажа. Напарник, имя которого Тед и не спрашивал. Труп, а эту развалину нельзя было назвать человеком, едва шевелился. Подняв руки, будто зомби из дешёвого комикса, напарник попытался схватить Теда, но свалился от удара ногой в живот и покатился по ступеням. Тед, чуть не выронив пистолет, перескочил через хрипящее существо, краем глаза заметил портье, или то, что от неопрятного мужика осталось: по холлу были разбросаны куски мяса. Голова с прыщавыми щеками лежала, или стояла – Тед вдруг задумался, как правильно сказать об оторванной голове – прямо на регистрационном журнале.

Напарник двигался не очень-то быстро, десять-пятнадцать миль в час. Скорость эту Тед вычислил на пятые сутки. Уж очень был заметный почерк. Ходящий труп разрывал людей на части. Потрошил. Выгрызал глотки. И ни разу никому не попался на глаза. Первым делом, останавливаясь в мотелях, Тед покупал все газеты и просматривал все криминальные новости на кабельном. Тварь шла по его пятам. Выбралась из города, пошуровала в пригородах, где Тед снимал жильё. Заглянула в офис фирмы, сдавшей Теду в аренду автомобиль. Штат гудел и пугал жителей маньяком, особо жестоким серийным убийцей. А Тед думал. Спал урывками, по два-три часа, просыпаясь в поту и с сжатым в руках пистолетом.

Скольких Тед убил? Сотни. Тысячу или около того. Бывали кошмары, когда-то давно, у салаги, брошенного в пекло войны. Патриота, решившего послужить родине. Идиота, получившего за подвиг - а разве тысяча врагов государства не подвиг? – благодарность и волчий билет. Не нашёл работу после увольнения, стал свободным стрелком. И когда он вышибал мозги ребятам, таким же засранцам как он сам, сердце не ёкало. Пара тройка мудозвонов на родной земле, тысяча – там. Какая, собственно, разница?

Когда-то Тед сомневался. Теперь, точнее, до недавнего времени, знал: нет никого на небесах и под землёй. Ни от кого не воздастся, и не будет смертного суда. А если чего и нужно бояться, то суда людского. Пожизненного. Газовой камеры. Еще больше – электрического стула – зависит от штата, где попадёшься. Но и этого можно избежать, если не жадничать. И потому Тед умер пятнадцать лет назад. Так получилось, предложил Толстый Джек:

- Дружище, не хочешь умереть? В этом проклятом городе каждый день кого-то мочат. Можем справить свидетельство: коронер и стоматолог – мои хорошие друзья.

Так и сделали. Тед, без семьи и друзей, согласился. Почему бы и нет. Запись о смерти намертво въелась в городской архив. Никаких налогов, разве что затраты – несущественные – на водительские права, которые Толстый Джек готовил как хот-доги, на любое имя. Идеальный преступник – так про себя думал Тед. Без личности. Без прошлого. Без сомнений и алчности. Провернув очередное дело, Тед ложился на дно, арендовал бунгало в спокойном городишке, ходил в местную забегаловку, не заводил друзей, но обязательно находил подружку, из завсегдатаев местных баров. Тех девочек, которые не будут переживать, если парень с деньгами неожиданно решит прокатиться по окрестностям и не вернётся.

Тед, что уж там, жалел о прежней жизни. Жестокой, но понятной. Сейчас за Тедом гналась сама смерть. Никак иначе объяснить происходящее не получалось. Что-то убивало людей, с которыми Тед имел дело. Без всякой системы. В одной из газет Тед вычитал: «Аптекарь умер от рваной раны в области шеи. Предположительно, убийцы выгрыз жертве гортань». Тот самый аптекарь, у которого Тед купил обезболивающие: последнее время голова раскалывалась. Не в каждом мотеле побывало чудовище, но обглодало грудь и ноги случайной бродяжке, которую Тед не помнил. Может, просто бросил на неё взгляд, проезжая по трассе между двумя городами?

На седьмые сутки тщедушный диктор восьмого канал торжественно произнёс:

- Полиция вышла на след убийцы. Если вы знаете этого человека, - на экране появилась фотография Теда, - немедленно звоните по следующим номерам… Детектив Хэмиш, прокомментируете?

Тед, рассматривая себя двадцатилетней давности, уловил отдельные фразы: «отпечатки пальцев», «узор укуса и стоматологическая карта», «нет никаких сомнений, что…» и «Теодор Сальни» - давно позабытую собственную фамилию.

Толстый Джек выглядел паршиво. Два центнера мяса и жира ужались до полутора. Джек потел, отдувался, смотрел на Теда затравленным животным.

- Какого хрена ты пришёл? – просипел, и закашлялся.

- Новости смотрел? – спросил Тед, поигрывая пистолетом. – Говорят, я по штату разгуливаю, голову честным гражданам откручиваю, глотки выдираю и всё такое.

Толстый Джек, на удивление худой, усохшей рукой, вытер пот с широкого лба.

- Не знаю, почему ты слетел с катушек, но зачем тебе это надо? Давай поговорим.

Тед выслушал Джека. Толстяк говорил долго. О том, что тогда сделал всё правильно, заплатил, кому надо, шито-крыто. Вместо Теда похоронили какого-то бомжа, из всех документов – военный билет. Скорее всего, полиция уже знает, что Тед числится мёртвым только формально. И для них не такая уж это новость. Тед ведь понимает, что у Джека много клиентов и партнёров, и не один Джек на свете таким промышляет. В архивах остались отпечатки пальцем Теда и стоматологическая карта. И пока невинных граждан кромсают, нужно бросить общественности хоть какую-то кость, пусть даже формального мёртвого Теда Сальни. До эксгумации дело не дошло, длительная процедура, но это вопрос времени.

- Я ни при чём, дружище! – лепетал Толстый Джек. – Про архивы разговора не было, да и как это сделать?

- Джек, стой, хорош, - Тед тыкнул стволом в жирнющую шею барыги, - Ты не понял. Это не я. Пойми, не я убиваю. Как по-твоему, похож я на психа, который людей почём зря потрошит? – Толстый Джек покосился на пистолет. – Мне пофиг, как тогда дело срослось. Другой вопрос интересует: как звали моего напарника? Ты ведь мне его подсунул, сказал, что он справится.

- А он ведь справился, верно? - Испуганный Джек прищурился, что-то там в своей голове проигрывая. – Тедом его звали, вот прям как тебя. Ты что, даже не спросил имя? Бездушный ты отморозок.

Тед давил дулом на кадык, глубоко залёгший за жировыми складками:

- Что о нём знаешь?

- Вольный стрелок, как и ты, - прохрипел Джек, - воевал, семь лет…

- В морской пехоте, специальность – штурмовые операции. – Закончил Тед. - А как звали того, ну, которого вместо меня закопали?

- Тоже Тедом. Я поднял старые папки, как-только новости увидел. Того паренька тоже звали Теодором. И позапрошлого – тоже. И каждый из них семь лет служил в морской пехоте. Рост – сто восемьдесят пять, как у тебя. Доволен? Я хрен знает, как это произошло. Бред бредовый, но, чувак, это работало. Ты – мой самый прибыльный партнёр. Не знаю, где ты накосячил, видать, смертный грех совершил. Теперь ты в заднице. Да и я, походу, тоже, но…

Тед выстрелил, не дождавшись завершения тирады. На столе нашёл папку, со своим досье, от и до. Рождение, детство, школа, колледж, служба в армии, и служба на мафию. Фотографии, с разных ракурсов, в разное время и с разной внешностью. Борода и усы, без бороды с усами, с бородой без усов, длинные волосы или короткие. Собственное лицо, позабытое Тедом. Толстый Джек не скупился на слежку. На фото стояли даты. Одно задание – пяток страниц, со снимками напарников и подельников, все - Тедди, Теодоры, и даже Фёдоры, с разным сочетанием бород и усов, длинных и коротких волос. Рост – сто восемьдесят два, вес – девяносто, семь лет морской пехоты.

Внизу, на первом этаже бара, послышались крики. Тед догнал Теда. Ковылял десять-пятнадцать миль в час, и доковылял. Какой именно Теодор – не очень-то и важно. Тед выбил оконную раму и спрыгнул во двор, не обращая внимания на стрельбу: охрана имения Толстого Джека сопротивлялась отчаянно, но вопли, заглушающие пальбу, говорили сами за себя. Массивная, оббитая металлом, дверь усадьбы покачнулась и рухнула. Краем глаза, забираясь в джип, брошенный в попыхах бойцами Джека, Тед увидел его, напарника. Кажется, он подрос и раздался в плечах. Располовиненная голова заросла пульсирующей коркой, в зубах болталось что-то, похожее на человеческие внутренности.

- Извини, - сосредоточенно пробормотал Тед, поворачивая ключ зажигания, - не знал, что бургеры для меня так важны.