Главное

«Бороться и искать, найти и не сдаваться!»

Как эти слова когда-то бередили их ребячьи души, как им хотелось совершить что-то грандиозное и смелое! Они убегали в маленькие походы первооткрывателей, защищали косуль от браконьеров, противостояли местным хулиганам. Казалось, ничто не может разлучить верных друзей.

Но прошло время, и из их компании осталась она одна.

Санька погиб в Афгане, Толик спился, Леночка вышла замуж и уехала в Швейцарию навсегда.

И только она продолжала свою маленькую борьбу.

— Сегодня третий сеанс, держитесь!

Таня держалась. Её рвало, лицо позеленело, волосы выпали, глаза стали огромными, а вся остальная она сжималась и растворялась в грядущих сумерках.

Но продолжала бороться.

Ночью приходили сны, странные, невиданные ранее: она искала дом. Не квартиру, не комнату, а почему-то именно дом, деревянный, основательный, на века и тысячелетия.

Искала, но никак не могла найти. Один был слишком тесный, с маленькой кухонькой и крохотной комнаткой: нет, ей здесь было бы плохо. Другой, наоборот, казался большим и подавлял своей важностью и громадой.

— Не подходит, — отказывалась она, вздыхая, и продавцы понимающе кивали головой.

Походы за домами во сне неприятно изматывали, и Таня просыпалась по утрам уже уставшая и раздражённая.

Как-то в больнице она разговорилась с шустрой старушкой. Та потеряла обе груди, истаяла до невероятия, но жизнь никак не хотела покидать её хилое тело.

— Девонька, так ты не дом ищешь, а домовину, — сокрушённо покачала старуха головой, услышав Танин рассказ о странных снах.

— Домовину?

— Домовина —это гроб. Значит, ты постепенно готовишься уйти, вот тебе такое и снится. Не поддавайся, милая, борись, даже во сне. Мне вон уже скоро восемьдесят и то помирать не хочу, а ты и вовсе молодая. Увидишь, всё ещё у тебя впереди.

Химиотерапия забирала последние силы, нейропатия пожирала руки и ноги, но она держалась. Когда могла, ползла на работу, дрожащими руками выдавала книги, говорила с ребятишками о светлом и радостном.

— А ты читал «Денискины рассказы»? А «Пеппи-длинный чулок»? А «Непоседа, Мякиш и Нетак»?

И маленькие читатели уходили воодушевлённые, унося с собой солнечные страницы.

Наконец она нашла идеальный вариант. Деревянный дом, просторный чердак, лестница, покрытая лаком, запах свежих стружек. В доме была весёлая гостиная с любимой Таниной картиной на стене. «Дети, бегущие от грозы».

И гроза за окном, летняя, не страшная, и слепой дождь, наполняющий душу предчувствием перемен.

— Давайте откроем окна, — предложила Таня продавцу, худому стройному юноше, немного похожему на Джона Леннона.

— Окна не открываются, — пожал он плечами.

«Ну и пусть, — подумала Таня,— здесь всё и так замечательно, я куплю этот дом, и смогу, наконец, отдохнуть. Отдохнуть...Ведь я так устала»

Глаза продавца блеснули пониманием, когда она объявила о своём решении, но тут всё исчезло: Таня проснулась. Проснулась с трудом, она так не хотела уходить из своего странного, спокойного сна, из этого прекрасного дома, который уже решила купить и…

— К вам посетители.

Кто мог прийти к ней, кроме коллег по работе или соседки по дому? Вряд ли кому-то она была ещё интересна в этом мире, который постепенно таял и исчезал вокруг неё и вместе с ней.

— Танюх, ты чего это разлеглась? А ну, вставай, хватит хандрить!

Она не верила своим глазам: у кровати стояли Лена с букетом цветов и Толик, немного помятый и виноватый, но трезвый.

— Ты что, решила, что осталась один на один с этой гадостью помирать, вот так, на этой кровати, в этой палате? Не выйдет! Мы с Толиком не дадим тебе сложить лапки и уйти. Как же наша клятва?

Таня посмотрела на друзей и прерывисто вздохнула. А потом начала собираться в путь, чтобы в далёкой Швейцарии попробовать новый метод лечения болезни.

Толик провожал их в аэропорту, тщательно выбритый, в отглаженной рубашке.

— Я буду ждать тебя, Танюха.

А ночью, когда она опять попала в свой странный сон, Джон Леннон объявил:

— Я не могу продать вам этот дом.

— Почему?

— Другой покупатель только что дал задаток.

И, проснувшись утром, Таня поняла: можно бороться и искать, найти и остаться живой.

Потому что главное — не сдаваться.

Ведь рядом — твои друзья.