"Змеевы земли: Слово..." К. 1, ч. 1, глава вторая

Глава вторая

Доннер

Князь сидел в приёмной палате, на дубовом кресле с высокой резной спинкой. Три больших окна освещают стоящих в ряд колодников. Пятнадцать. Четверым – плаха, остальным – битьё кнутом. Играя мыском сапога с кошкой, Мечислав размышлял, как поступить.

- Что приуныли, сидельцы? Помирать неохота? Ну?

Слово взял самый лохматый и, на вид, отпетый бандит:

- Чего уж, князь. Помирать, так помирать. Мне, так уж точно.

Мечислав постучал костяшками по подлокотнику, прищурился. Играет разбойник, или смирился? Не понять. Переглянулся с братом, тот едва заметно кивнул.

- Значит так. О княжеском заступе слыхали? Великий день сегодня, воры. Мы с братом в Кряжич вернулись. Праздник и веселье. Посему слушайте.

Князь поднялся, прошёлся вдоль разбойников от стены до стены, повернулся на каблуках и резким жестом выстрелил палец в сторону тощего писца:

- Пиши! Кнут отменить, бить палками. Ударов столько же.

Одиннадцать колодников упали на колени, целовали пол, благодарили за княжью милость.

- А ну, молчать, пока не передумал! – приговорённые мигом затихли. – А вам, душегубцы… вам особый почёт. Клеймить под моё слово…

Трое воров набычились, опустили головы, смотрят исподлобья. Четвёртый едва заметно ухмыльнулся.

- Написал?

- Написал, - ответил писец писклявым голосом.

- Что написал?

- «Клеймить под княжье слово».

- Пиши далее: «троим». Этому, этому и этому. А четвёртому, резать рот до ушей, пусть посмеётся перед смертью, выпустить язык, и медленно варить живьём.

Один из угрюмых смертников – тот - что говорил о неминуемой смерти, упал на пол, заплакал, а ухмыльнувшийся выпучил глаза, растерянно посмотрел по сторонам, но сказать ничего не успел: подбежал палач, засунул грязную тряпку в рот, и с помощником уволок под локти.

- Благодарю, князь, - всхлипывал упавший. – Теперь верю - есть правда на свете!

- Все вон!

Заключённых увели, девки прошлись по помещению, окуривая от зловония. Князь уселся в кресло, посмотрел на благоговейно глядящего писца.

- Эй, как тебя…

- Ерёмка.

- Скажи-ка мне вот что, Ерёмка: трое готовы принять заступ, а четвёртый перед смертью решил ещё потешиться, имя моё опозорить, так?

- Истинно, так, князь.

- Стало быть, не просто убийца. Насильник?

- Насильник, князь. Деток малых. Троих нашли, с четвёртым застали.

- Что ж на месте не прибили?

- Четвертак не велел. Змеев сотник велел все казни по суду и закону выносить.

- Змеев сотник, сталбыть, велел. – Мечислав потёр подбородок. - Широко Змей крылья расправил? Давно они тут?

- Как вас выгнали, так и прилетел. Сначала купцы пришли, потом сторожку поставили, а затем…

- … затем Змеева сотня явилась, так?

- Точно так.

- Ладно, пусть. Это забота на потом. Всё. На сегодня дела закончены, бояре собрались?

- Собрались – Писец начал спешно сворачивать пергаменты.

- Подождут, нам с братом пошептаться надо. Скажи им.

- Справим, князь.

Дверь за Ерёмкой закрылась, Мечислав глянул на брата.

- Ну, что, брат. Посмотрим, как там эта… которая ждала?

- Пошли.

В соседней комнате на широкой кровати лежала прибитая дверью девушка, рядом, всё время что-то шепча и ворча, хлопотала мамка.

- Ну, как она? – Спросил князь таким шёпотом, что лучше бы закричал.

- Чуть не прибили девку, ребёнок совсем, только приехали, давай руки распускать, что она себя не помнит.

Твердимир прогнал до поры мамку, закрыл плотнее дверь, ещё и спиной прикрыл.

Князь подошёл к постели, сел на краешек, заглянул в серые глаза девушки.

- Как ты?

- Голова болит… - еле слышно прошептала девушка синими губами. Шишка на лбу налилась цветом, безобразно закрыла пол-лица.

- Помнишь, как тебя зовут? Зачем нас с братом ждала?

- Нет.

- Что «нет»?

- Не помню.

- Имени? Или, что сказать хотела?

- Ни того не помню… ничего не помню.

- Ладно, отдыхай.

- Дурак ты, братец. – Сказал Тверд после паузы.

- Сам вижу. Хорошо ещё не кулаком - дверью. Кулаком, совсем насмерть зашиб-бы.

- Велика разница, - хмыкнул Тверд. - Дуру сделал из живого человека. Так и будет теперь хихикать.

Князь посмотрел на девку, она так и лежала недвижимо, блаженно глядя в потолок.

- Ладно, может ещё придёт в себя. Зови мамку.

***

Твердимир успел переговорить с боярами, прежде чем старший собрал их в палате. Ерёмку на первый приём решили не пускать, всё равно слухи пойдут, к чему лишние уши?

В дверях встал воевода Тихомир, через его спину никто не подслушает, волхв уселся на полу слева от кресла, где у других князей сидит юродивый, и скрестил ноги, что вызвало удивлённо вздёрнутые брови у некоторых бояр. Даже рот завязал цветастой тряпицей, подтянул левую ногу, в лапте не снимая дыру чинит. Точь-в-точь юродивый. Вот тебе и волхв!

Князь поднял бровь, осмотрел бояр, нехотя встал, поклонился в пояс, как велит обычай, дождался ответного поклона. Кто там не привык спину гнуть? Шестеро? Пограничные, что ли? Остальные гнутся как миленькие. Что ж, посмотрим.

- Приветствую тебя, Опора!

- Приветствуем, князь. – Нестройный хор голосов многое сказал Твердимиру, что встал по правую руку и неотрывно следил за всеми. Мечислав сложил руки на груди:

- Вижу, ждёте новой метлы? Ни к чему, Опора. Я не мстительный, даже челядь всю оставил. Рассаживайтесь, как привыкли, а там - поглядим.

Шуршание широких цветастых одежд, кто-то пробурчал, что челяди всегда меньше всех достаётся. Князь хмыкнул – верно, чего с неё взять, с челяди, выгонишь - потом сам себе щи вари. В палате сгустилось замешательство, наконец, один боярин, могучий, чуть меньше Тихомира, посмотрел в глаза князя, пробасил:

- Вели слово держать, князь.

- Держи.

- Боярин Вырвибок. Хочу сказать тебе - десять лет, как мы не собираемся. Нет у нас мест на этих скамьях, - широким жестом Вырвибок окинул помещение и ухмыльнулся в усы. – Так что новая метла замела-таки по-новой. Десять лет нас уже не зовут Опорой и вообще никак не зовут.

- Как же Четвертак без вас управлял? - пришло время удивиться Твердимиру.

- Так и управлял, боярин. Не с нами, но – нами. Высылал приказы. Хотел веселиться – звал на пир. Хотел на охоту – созывал дичь загонять. Но в дела княжеские мы посвящены не были. А как Змеева сотня прибыла, так тем более.

- Что же это, - усмехнулся младший, - князь через сотню правил?

- Погоди, Тверд. Опора, в ногах правды нет, садись пока так, как есть, потом разберёмся.

Пока бояре рассаживались вдоль стен, вспоминая кто где по роду да знатности, челядь зажгла светильники. Все худо-бедно устроились, Мечислав, пытаясь быть торжественным, проговорил:

- Ну что, Опора. Каково оно, под крыльями Змеевыми? Кто смелый? Вырвибок? Нет?

- Вели слово держать, князь, - проскрипел, прокашлявшись, старый боярин. Сам седой, будто крахмальный, спина скрючена, костлявые пальцы держатся за кривую палку, того гляди рассыплется. Князь повёл шуйцей, разрешил не вставать:

- Держи слово.

- Боярин Кордонец. Змеева сотня, князь, стережёт и сопровождает караваны, в наши дела почти не вмешивается, так что… не так страшен Змей, как у бабы на вышивке.

- Смел, старик, – улыбнулся Мечистлав. – Правду-матку, прямо в глаза, верно?

Кордонец не смутился:

- Я сказал правду. С того времени, как Змеево крыло легло на Кряжич, ни один наш закон не был нарушен сотней, ни одного нового они не принесли с собой. Всё, что они требовали от Четвертака…

- Требовали? От князя?

- Змей умеет требовать и молча, князь. Вся торговля идёт к нам Змеевыми караванами. А ну, недостанет железа? А ну - не купит он нашу пеньку, а - смола? Говорят, наша смола где-то как золото нужна, но у нас-то ей – грош цена!

- Знаю, Кордонец, знаю. Ведомо мне как Змей страны вяжет. Скажу больше, бояре. Моя дружина набрана Змеем. Вот так.

Бояре ахнули, но Мечислав выставил руки, успокаивая:

- Понятно, не самим Змеем – Змеевым сотником. Четыре года назад наёмничали мы с братом на Юге. Сколько битв с воеводой Тихомиром прошли - не упомнить. Воевода, считал наши победы?

- Бед поболе… - буркнул Тихомир.

- То, да. И во всех бедах держала нас лишь мечта - вернуться домой. И пришёл к нам в корчму, где мы пропивали свои серебряники, сотник Змеев. Говорит, мечтаете домой вернуться? Есть уговор. От этой самой корчмы, до дома, до родного Кряжича - все города и селенья под крыло Змею отдать. – Мечислав встал, прошёлся до двери, задумчиво хрустя костяшками пальцев. - Мечом ли, уговорами, хитростью, как угодно. Змей под это нам с братом дружину даст и даже Четвертака из Кряжича с войском выгонит в чистое поле, где мы и сразимся.

Расстояние от двери до кресла Мечислав преодолел в три прыжка. На бегу вынул из ножен оружие и рубящим движением от плеча опустил его на дубовую спинку кресла, расколов до середины. Поражённые бояре вытянулись, боялись сделать лишнее движение. Князь невозмутимо повернулся, и с улыбкой, которой позавидовал бы сам Змей, тихо - на пределе слышимости, спросил:

- Вот я и хочу узнать, Опора, что же вам Змей обещал, что вы меня как родного в город примете?

Тяжёлое молчание воцарилось в Приёмной палате.

***

- Подумайте, пока что об этом, дорогая Опора. А у меня, извините, дела.

В полной тишине князь встал на трон, двумя руками ухватился за рукоять меча, и, будто находится в палате один, кряхтя и чертыхаясь, начал его раскачивать и выдёргивать.

Тихомир, сложив руки на груди, стоял у двери и, поочерёдно поднимая брови, смотрел на сидящих вдоль стен бояр. Волхв закончил чинить один лапоть, занялся другим. Твердимир, сурово выпятил нижнюю губу, нахмурился, став неотличимым от старшего брата. Даже золотые кудри стали как-то значительнее и величественнее. Особенную державность боярину придавала лежащая на рукояти меча правая рука.

Мечислав вытянул меч почти наполовину, дальше, сразу видно, пойдёт легче, спрыгнул с кресла, отряхнул загрубевшие, все в мозолях, ладони, отчего раздались сухие шлепки, чем-то напомнившие удары бича.

- Ну, Опора. Что скажешь? Хотя, нет…– резко руками приказал всем молчать, свёл ладони вместе, приложил ко рту, - давайте так. Кто-нибудь помнит, почему боярский сход зовут Опорой?

Князь приглашающе обвёл бояр десницей. Слово взял молодой боярин с короткой рыжей бородёнкой и колючими глазами. Его соболья шапка ещё не очень высока, рукава не шибко длинны, да и сам он сидит у двери. По мнению брата, этот в шестёрке верных:

- Вели, князь…

- Велю, - перебил Мечислав. - Держи слово.

- Подбоярок Воробей. Опорой трону бояре. Князю в правлении мы опора.

- А ежели князь – сволочь? Почему вы запретили Четвертаку биться в Кряжиче и выгнали в чистое поле? И, главное, как у вас это получилось? Неужели в его дружине одни рохли, что не попытались даже сопротивляться?

- Не рохли. Но и не пытались.

- Но, почему?

- Слово Опоры. Мы храним город от смуты. Ты, князь, прорубаешь дорогу домой, народ тебя ждёт, Четвертак готовит город к осаде, так неужели мы допустим, чтобы два князя резали народ, который считают своим?! Извиняй, Мечислав, но и тебе, если сюда пойдёт кто-то, кого люди любят больше, придётся выйти в поле и драться там.

- Его дружина была в полтора раза больше моей…

- И вчетверо меньше нашей, князь. Если бы он попытался удерживать город, мы сначала заперли его в этих стенах, а потом, когда с кордонов подойдут наши войска, горожане сами его выдали.

- Вот как… почему же вы терпели? – Князь одним движением выдрал меч из спинки, вложил в ножны, сел в кресло.

- А потому что - жить совсем без князя - хуже. Князь охраняет земли от врагов, а мы, бояре, храним мир внутри. Узнай кто, что в Кряжиче нет верховного воителя, сколько мы продержались бы? Когда мы узнали, что возвращаются братья, мы сделали всё, чтобы облегчить им… гм - вам возвращение. Это мы, князь, выгнали его из города и заставили меряться силой с тобой.

- А сами? Что ж вы сами не выгнали его? Зачем мне людей терять было?

Тут уж не выдержал Вырвибок:

- А ты, князь – невеста на выданье? Придёт враг, все наши войска встанут под твоё начало! Должны мы знать, кому своих людей доверяем?!

Боярин оглядел остальных, хмыкнул в густые усы:

- Если уж так пошло, князь, Кряжич – невеста. С приданным! Надо невесте проверить, кто её защитит?

- Вот!!!

Мечислав подбежал к побледневшему боярину, ткнул в него пальцем, остановив у самого носа:

- Вот!!! Слышали? Опора – не князю опора, но землям нашим! Верно?

- Верно, - нестройно ответили бояре, и лишь старый Кордонец, судя по взгляду начал догадываться, к чему ведёт молодой князь.

- А если так, получается, что мой отец был слабее Четвертака, верно?

Теперь догадались остальные, но Мечислав уже закончил:

- Получается, что Четвертак – ваша работа, бояре? Что грозило Кряжичу, когда вы решили сменить доброго князя злым сильным Четвертаком? Змей?

Огонь в светильниках замер, лишь иногда сухой треск отсчитывал мгновения, в тягучем воздухе запахло кровью.

- Князь… - рискнул сказать кто-то.

- Змей?!

В глухом молчании раздавалось тяжёлое дыхание бояр.

- Князь, послушай…

- Змей?!!

Блиц

Для похода к Блотину разросшуюся армию пришлось разделить на несколько частей: уж больно узкие в лесах дороги. Братья оставили с собой наёмников, данных Змеевым сотником, да волхва. Тихомир пошёл с самым большим отрядом, Ёрш взял обоз. После вывиха Звёздочка ещё прихрамывала, пятидесятник решил оставить её заботам Вторака, справедливо рассудив, что в бою от неё толку будет не шибко. Да и полегче он, волхв, Звёздочке будет не сильно тяжело.

Как и положено вожакам, братья возглавляли последнюю треть отряда. В лесу правда не всех впередиидущих наёмников видно, но традиция есть традиция – вожак прикрывает спину своих воинов. Замыкающая колонна почтительно отстала шагов на двадцать, стараясь не мешать размышлять начальству над путями-дорогами и грядущими битвами.

- Вторак, - размышляло начальство в лице Мечислава, - ты давно догадался, что идём на драку?

- Почти сразу.

- Как?

- Два брата-кряжинца идут на север. Куда ж вам ещё идти? Правда, крюк заложили зачем-то. Но, когда вы отдали Озёрск Змеевому сотнику, всё встало на свои места. Договор?

- Договор, - хмуро подтвердил Тверд. – Откуда тебе известно о братьях-кряжичах?

Вместо ответа Вторак тихо запел, ритмично растягивая слова по-меттлерштадски:

- «Голос отца не стихал ни на миг, двинулись братья в путь». О вас песни складывают. Вы, правда, слышите зов отца? Густав-поэт ничего не приукрасил?

- Слышу, - в один голос ответили братья, переглянулись. Тверд махнул рукой, уступая старшему.

- Слышу. Только не зов. Крик. Отца убили у нас на глазах, запытали.

- А теперь вспомни, кто предложил тебе вернуться и отомстить.

- Опять ты о своём Змее песню завёл? Слушай. У Змеевых караванщиков свой интерес. Но это не значит…

Вторак перебил, завершил передразнивая:

- …что есть какой-то там Змей, которому дай только поразвлечься с человеческими судьбами? Я таких разговоров знаешь, сколько слышал? А почему все уверены, что нет никакого там Змея?

- Да потому что его нет! Любой ребёнок знает, что караванщики змеями зовут дороги!

- Любой взрослый ведёт себя как ребёнок, - Вторак устало всплеснул руками, достал флягу, глотнул. - Расскажи ему сказку о странных людях, которые только и делают, что торгуют и прекращают большие войны, потому, что лучше торговать, чем воевать и, всё! Все рады и счастливы. А намекни хоть раз на единый центр: Перст, направляющий караванщиков на свержение князей - поднимают на смех. Пойми, Мечислав: ну не бывает княжество без князя, даже если это княжество – всего лишь дорожная сеть. Хотя, нет, не сеть. Тогда бы его звали Пауком. Скажи: где появились первые караванщики?

Братья пожали плечами, Мечислав неуверенно предположил:

- Тихомир вроде бы говорил о Меттлерштадте. Только тогда они ещё не были торговцами. Делились на десятки и сотни на военный манер, а потом так и оставили.

- Когда?

- Лет пятнадцать назад. Подле города появилась Башня, в смысле - казармы.

- Да, примерно тогда. Именно туда меня переместил Гарагараахат впервые.

Говорил, ему нужен выход к западному морю за горами.

- К западному морю нет выхода через горы.

- Правильно. К морю можно пройти только через Дмитров.

- Поэтому следующим стал он?

- Да. Но с ним не получилось. Пришлось просто арендовать дорогу. Вот тогда Змеевы сотники и стали торговцами. Я не знал всего, что замыслил маг, но обрывки разговоров всегда дают пищу для размышлений. Но это - на западе и много позже. На юг маг шёл через Хинай в Раджин, где и выкупил меня из рабства.

- Так, что он, по-твоему, замыслил?

- Не знаю, - пожал плечами волхв. - Но мне почему-то кажется, что он искал край земли. Дошёл до Хиная, увидел море, развернулся на юг. Пришел в Раджин, увидел море, повернул на запад. Словно собака землю свою метит.

- Тогда уж надо было идти через Озёрск. Он ближе.

- А вот это смотря, откуда он пришёл в Раджин. Может, оттуда удобнее так.

- И ты знаешь - откуда?

- С севера. Тогда понятно, для чего ему Кряжич.

- Ну?

- Так удобнее вязать Меттлерштадт с Хинаем.

- Как это? А Озеро?

- Между Озёрском и Хинаем с Раджином – пустыня. Идти рекой – да, удобнее, но проходить караванами через пески, полные кочевых племен… охраны не напасёшься.

- А его сотни?

- А сколько их, ты знаешь? В крупных городах – сотня. В селеньях поменьше – десяток. А всего их сколько? Посчитай и увидишь, не так уж и много.

- И ты можешь сказать, зачем ему носиться по всей земле от моря до моря?

- Нет, не могу. Что-то ищет. Мечислав, пойми, у него есть цель.

Тверд скривился в сомнении.

- Это, если всё, о чём ты говоришь – не твоя выдумка. Знаешь, в далёком детстве я выдумал живущего под кроватью Бабайку. И спастись от него можно было только под одеялом.

- А ты пробовал хоть раз заглянуть под кровать, убедиться?

- Да, когда чуть подрос.

- А если бы этот Бабайка тебя спас и вырастил?

Младший не нашёлся, Мечислав пришёл на помощь:

- Это если твой маг – и есть - тот Бабайка. А если ты решил, что твой, как там его… Гагарага… в общем, если ты решил, что он и Змеевы люди – одного поля ягоды, сам поверил в это и теперь пытаешься нас убедить? Ведь это не точно?

- Не точно, - признал Вторак, - но то, что это не точно, ещё не значит, что этого нет вовсе.

Некоторое время ехали молча. Твердимир хмыкнул, покосился на волхва.

- И ещё. Ты себя убедил, и уже не обращаешь внимания на одну мелочь.

- На что?

- Ладно, пусть Змей существует. Пусть Змеевы люди – его люди. Пусть он даже что-то ищет и никак не может найти – всё это я ещё кое-как могу понять. Но зачем же тогда ему вязать княжества торговлей? Искал бы себе, не мешал людям жить, как им хочется. Для чего он нас сначала выгнал из Кряжича, а теперь возвращает обратно?

- Вот этого я не знаю, Тверд. Честное слово - не знаю. Может, что пошло не так?

- Это, если говорить о нас. Выгнал, не получилось с Четвертаком, решил поставить обратно. Но это только Кряжич. Так он же вяжет в узел все земли, понимаешь?

- А зачем это Змеевым людям, если они сами по себе?

- Они сами говорят. Их страна – дороги, торговые пути. Чем больше путей, тем больше их страна. Это хотя бы понятно.

Вторак долго ехал молча, хмурился. Видно о чём-то сам с собой разговаривал, доказывал, спорил. Наконец, не выдержал:

- Не знаю. Может быть, вы и правы. Но мне всё равно надо проверить. Заглянуть под кровать. А для этого надо найти Гарагараахата. И всё у него узнать.

- Если он ещё жив. А если помер? Всю жизнь искать будешь?

Волхв с удивлением посмотрел на Твердимира. О таком он явно не подумал.