Редчайший сорт

Ночь. Камеристка Яна, девочка четырнадцати лет, наполняет бокалы вином и украдкой наблюдает за гостем.

— Это же Поцелуй Франческо Айеца, — говорит он и указывает на картину над жарким камином, — изумительная копия!

Грязные фалды фрака выше колен, круглая шляпа мнётся в пальцах, да поношенные сапоги с отворотами — на вид гость неказист, да вот тень отбрасывает солидную.

— Как жаль, что ваши очки разбились из-за треснутого колеса кареты, мой милый друг, — воркует граф, принимая бокал с подноса.

Автохтон и аристократ по рождению и манерам.

— Тогда бы заметили, что перед вами подлинник, — продолжает он и дарит посетителю дружелюбную улыбку.

— Значит, вы решили поразить меня не только архитектурой чистого эстетизма, но и приверженностью к зарождающейся Итальянской нации.

Граф подаёт знак и возвращает бокал на поднос. Яна кивает и уходит. Теперь у неё есть время для любимой работы. На задворках кричат сверчки, звёзды игриво перемигиваются из-за облаков. Душно. Ветер едва колеблет стебли в поле.

Звенит колокольчик, Яна удивляется. Графа и гостя она застаёт в библиотеке.

— Получается, что король не в курсе вашей инициативы?

— Надменность мешает правителю видеть что-то помимо восстаний, вспыхивающих в разных уголках страны, — отвечает гость, с жадностью бегает взглядом по названиям книг, и дотрагивается до корешков самых редких томов.

— А вами что движет? — продолжает интересоваться граф.

— Патоген замечен только в ваших землях. Если я найду источник, смогу спасти страну от вымирания.

Граф подаёт знак. Яна удивлённо склоняет голову.

— Так вы альтруист?

— Скорее эгоист, — парирует гость и закрывает книгу. Пальцы его впиваются в обложку. — Буду откровенен, мною движет забота о семье. Восстаний не становится меньше в отличие от солдат. Рано или поздно в это дело втянут каждого, способного повиноваться. Трудно сопротивляться, когда доступ к лекарствам под контролем.

Граф повторяет знак. Яна сердится, но подчиняется. Много времени и драгоценных остатков уходит на коктейль. Жалкий врачишка, впустую тратящий силы на неизбежность, умудряется отвлечь графа от работы. Их поля страдают от нашествия филлоксеры, более восьмидесяти процентов урожая уничтожено! Как с этим могут сравниться неурядицы внутри страны?

— Прежде чем продолжим, мой милый друг, настоятельно рекомендую этот чудный смузи! — Граф лично подаёт стакан гостю. — Пусть вас не смущает цвет.

— Я врач, граф, цветом крови меня не испугаешь.

Гость пьёт, морщится и озадаченно заходится в кашле. Граф смеётся. Яна злится.

— От людей я слышал, что вас кличут ба́рбера, меняющий жизни, — вкрадчиво говорит гость.

— Ох уж эта разница в произношение, — усмехается граф. — Правильно не ба́рбером, а барбе́ра. И речь лишь про виноград, что растёт у нас на задворках. Редчайший, к слову, сорт!

Яна в гневе сбегает и берётся за нож с рабочего стола.

— Вы лукавите, — смело заявляет гость графу. Оба выходят на задворки. — Вы ничего не сказали про изменение жизней.

Граф замечает Яну и подаёт знак. Камеристка облегчённо опускает плечи и улыбается. Работа скоро продолжится!

— Вы знали, что кровь — лучший способ передать знания? — спрашивает граф. — А знания действительно могут изменить жизнь.

Яна с предвкушением подходит к гостю за спиной. Нож блестит в свете луны.

Врач не в силах произнести ни слова. Перед ним поле, повсюду распухшие и ветвистые тела людей, словно спелые ягоды винограда.

— Вы выпили коктейль, — говорит граф. — То были знания самых умных представителей нации. Увы, скоро они бы сгинули под напастью вредителей. Теперь вы — мой лучший и редчайший сорт винограда!