Крематорий

Человек сидел на холме, устланном кустами и небольшими деревьями. Его взору открывался пейзаж. У подножия холма вилась бурная река, несущая свои воды за горизонт. А на том берегу вдали серело что-то зелёное.

Монструозный силуэт завода выглядел блеклой тенью самого себя: трубы не дымили, огни давно потухли.

Он открыл книгу и стал пролистывать страницу за страницей, пробегая глазами по строкам.

«Весь мир поразился чудовищному торжеству правосудия», прочитал он вслух последние строки в книге. Захлопнул книгу и посмотрел вдаль.

Солнце ползло к горизонту с черепашьей скоростью, намереваясь поскорее спрятаться за силуэтом завода. Медленно, но неотвратимо, оно заканчивало свой дневной путь.

***

Следователь Федоров сидел на скамейке на пустынной платформе железнодорожного вокзала. Рядом с ним лежал кожаный портфель с бумажными папками внутри.

В его руках была книга в твердом переплете, которую он перелистывал, бегло проглядывая страницы.

Следователь посмотрел на часы. С минуты на минуту должна прибыть нужная электричка. Она всегда приходила ровно в семь — хотя её никто не приглашал, и всегда вовремя.

Так и пришла.

Людей в ней было мало, маршрут не пользовался популярностью у местных. Да и самому следователю, прибывшему из столицы, такой транспорт не особо нравился. Однако служебную машину ему не выделили, ссылаясь на недостаток бюджета, и пришлось пользоваться таким нестандартным способом передвижения.

Чтобы скоротать время, следователь отложил книгу на соседнее пустующее место. Затем достал из портфеля одну из папок, открыл ее. Внутри было множество фотографий и документов. Он начал пролистывать страницу за страницей.

Хостес листала страницы своей большой книги гостей. Палец с длинным ногтем бегал по строкам, пытаясь найти необходимую фамилию.

— Извините, я не могу найти вашу фамилию. Вы уверены, что приглашены?

Мужчина в строгом костюме и карнавальной маске зайца усмехнулся. Маска скрывала только верхнюю часть лица. Он наклонился, положив руки на стойку. Его ладонь легла на книгу гостей, скрывая что-то. Второй рукой он перевернул страницу, убрал ладони и снова встал ровно.

— Мне кажется, на предыдущей странице мелькнула моя фамилия, вы проглядели, — улыбка замерла на его лице. — У меня важная встреча здесь, меня ждут уже.

Девушка робко огляделась, положила ладони на книгу, боясь, что спрятанное нечто пропадёт. Затем тихонько прошептала:

— И правда, невнимательная я сегодня… Проходите.

Сразу за стеклянными дверьми, по ушам новоприбывшего незваного гостя ударила громкая пульсирующая музыка. В его глазах замигали отблески разноцветных вспышек от прожекторов. Откуда-то сверху сыпались блестки и конфетти.

«Меня ждут». Он целенаправленно шел, лавируя между людьми, которые танцевали, общались и смеялись, кушали маленькие закуски и выпивали игристое из тонких бокалов.

Все присутствующие были в строгих смокингах и вечерних платьях. Лица всех были прикрыты самыми разнообразными карнавальными масками.

Мужчина в маске зайца перехватил с подноса официанта пару фужеров шампанского одной рукой. Вторая рука скользнула в карман.

Он подошел к кучке шумных господ и дам.

— А куда пропал твой лисий хвост? — шлепнул по ягодицам стройную даму крупный мужчина в черной маске с клювом, напоминающим вороний.

Он громко расхохотался своей шутке. Женщина была в маске лисицы, она игриво шлепнула его по груди и тоже засмеялась. Мужчина-заяц подошёл к компании, широко улыбаясь. В его руках шипели два бокала.

Мужчина-ворон от смеха аж закашлялся. Увидев в руках «зайца» спасительную влагу, небрежно выхватил один из бокалов и одним глотком опрокинул все содержимое в себя.

— Ох, заяц, как же ты вовремя! — он хлопнул по плечу нового гостя.

— Вы так громко засмеялись, что я не смог пройти мимо, — слегка поклонился «заяц».

На карнавальном вечере было не принято раскрывать личности, потому никто даже не заметил, как подошедший человек с игристым быстро ретировался и растворился в толпе.

Федоров рассматривал фотографию тела. Грузный мужчина в смокинге лежал в луже неприятного желтоватого цвета с вкраплением разноцветных конфетти. Галстук был ослаблен и валялся на полу. Рот покрывала белесая пена. В подкладке пиджака было видно краешек листа бумаги с текстом.

С грохотом отворились створки вагона, и следователь, оторвавшись от документов, взглянул в ту сторону.

В вагон зашел высокий мужчина в дурацкой жилетке с множеством карманов и большим рюкзаком в руке. Заметив единственного человека в вагоне, он подошел и уселся на сиденье напротив следователя.

— Я присяду? — проронил он, швырнув рюкзак на соседнее место.

— Уже присели, — буркнул Федоров и захлопнул папку.

Он убрал папку в свой портфель и краем глаза видел, как мужчина роется в своем бездонном рюкзаке. Там гремели какие-то стекляшки и шелестел целлофан.

— Я на вахту еду, — мужчина достал сверток пергаментной бумаги с проступившими жирными пятнами и начал его разворачивать. — Угощайся, жена делала в дорогу.

Мужчина раскрыл сверток и протянул попутчику. В бумаге были вкусно пахнущие и блестящие жиром лепешки.

— В начале времён была фраза: Зараза, какая же вкусная зраза, — хохотнул мужчина в жилетке. — Моя жена всегда так говорила.

Федоров отрицательно помотал головой и уставился в окно. Его попутчик пожал плечами и приступил к своей трапезе. Аромат еды тревожил следователя, ведь он уже который день перебивался лишь покупными сэндвичами отвратительного качества и крепким растворимым кофе.

Федоров взял свой портфель и пересел на другое место, в нескольких рядах от вахтовика. Достал другую папку из портфеля, раскрыл ее и стал пролистывать очередные листы.

Усатый в рабочей замасленной робе стоял около верстака, заваленного ватманами с чертежами. Он пальцем водил по ним и пытался что-то объяснить стоящему рядом молодому парню в спецовке. По взгляду того было ясно: он мало что понимает.

— Бога ради, читайте чертёж громче! — крикнул третий человек, стоящий рядом с ними в строгом костюме, который был ему явно не по размеру и висел на нем, будто на вешалке.

— Да что с него взять? Он нихрена понять не может! — усач хлопнул ладонями по верстаку.

В просторном помещении цеха было очень шумно. Кругом стучали металлические устройства, жужжали разнообразные приводы и свистели тросы.

Мужчина в костюме подошел к молодому парню и положил тому руку на плечо. Он что-то прошептал ему на ухо и пригласил пройти дальше. Усач же махнул на них и ушел в противоположную сторону.

Работники цеха украдкой поглядывали на парня, которого привёл директор. Но делали это так, чтобы их не уличили в том, что они отлынивают от работы.

Директор же вел парня и показывал ему различные механизмы, попутно объясняя что-то.

Подойдя к гигантскому подобию молота, директор махнул работнику наверху, мол, тормози. Тот послушно нажал красную кнопку экстренной остановки, и молот завис на половине хода.

Директор начал пояснять молодому какие-то вещи, активно жестикулируя. За шумом не было ясно, о чем вещает начальник.

И в один момент, когда человек в огромном для него костюме что-то показывал на поверхности импровизированной гигантской наковальни, исполинский молот, издав свист, пришел в движение.

Федоров уткнулся в фотографию, на которой сложно было различить, кто или что изображено. Металлическая поверхность была залита кровью, а у ее подножия лежала груда костей и мяса, спрятанная под серой тканью костюма. В нагрудном кармане был сложен листок бумаги.

— Красота-а-а! — вскрикнул мужчина в жилетке, сминая опустевшую пергаментную бумагу и заталкивая ее обратно в рюкзак.

Следователь закрыл папку и положил ее обратно в портфель.

«Станция "Крематорий". Не подходите к дверям до полной остановки состава».

Громкое объявление в хриплых динамиках вагона спасительно прозвучало, и Федоров, схватив портфель под руку, двинулся к выходу.

На перроне Федоров полной грудью вдохнул свежий воздух. Поглядел в розоватое сумеречное небо и двинулся к своему пункту назначения.

У дверей морга он нажал на звонок.

Через минуту двери отворились, и его встретила миловидная девушка в белом халате.

— Здравствуйте, проходите, пожалуйста, в крематорий, — поприветствовала его девушка и пригласила следовать за собой.

В прохладном помещении звучала негромкая музыка из маленького радио в углу. За столом сидел мужчина с двухдневной щетиной. На столе перед ним стояла тарелка с надкушенным бутербродом.

По радио заиграл популярный шлягер, вещающий о внезапном, будто сновидение, визите любви.

— Любовь, похожая на сон, «счастливым» сделала мой дом, — переиначил слова мужчина за столом.

— Здравствуйте. Следователь Федоров. И я не сон, и не любовь.

— Вы нет, а вот моя помощница… Правда, Люба? — улыбнулся глава морга. — Виктор Гроссман, — мужчина протянул следователю открытую ладонь.

Следователь пожал руку.

— Что с этим трупом не так? — сразу же перешел к делу Федоров.

Виктор Гроссман подошел к одной из каталок, на которой лежало тело, полностью закрытое простыней.

— Зрелище не для слабонервных, скажу я вам, — он откинул край простыни.

Там располагалось нечто отдаленно напоминающее человека. Будто кто-то сделал восковую фигуру, а потом со злости до неузнаваемости оплавил её.

— Тяжелые термические ожоги всей поверхности тела, несовместимые с жизнью, разумеется.

— Пожар?

— Нет, его буквально сварили. Одежду пришлось срезать лоскутами, — Гроссман прикрыл оплавленный силуэт простыней.

— Но почему вы позвонили и пригласили меня? — Федоров посмотрел на главу морга.

— Во внутреннем кармане его костюма, когда мы срезали лоскуты, был обнаружен целлофановый пакет с листком бумаги, и он сохранился, не намок даже, — Виктор протянул помятый листок следователю.

Федоров сразу заметил, что это страница из книги. Он пробежался глазами по тексту и почувствовал, как быстро заколотилось сердце в груди.

— Вы знаете, откуда этот отрывок? — обратился он к Гроссману.

Федоров достал из портфеля книгу, которую он читал на железнодорожной станции в ожидании электрички. Протянул её Виктору.

— Да уж… — на лбу главы морга проступила легкая испарина, которую он небрежно вытер рукавом халата. — А я ведь знаю писателя…

— Серьезно? — Федоров посмотрел в глаза собеседника. — Это уже третий случай, когда на теле жертвы находим страницу из одного и того же романа.

— Два — это случайность, а три — закономерность, — прошептал Гроссман. — Мне кажется, вам стоит побеседовать с автором.

— А вы знаете, где его можно найти?

— Разумеется, у него дом на холме на окраине нашего поселка. С видом на заброшенный завод.

— А личность этого тела установить удалось?

— На удивление — да. Это человек, который, можно сказать, и принес «счастье» в наш дом, как в песне.

— В песне не так…

— Крапивницкий Аркадий Андреевич. Меценат, который и построил этот морг-крематорий. Я лично был с ним знаком.

— А зачем возвели такой огромный крематорий в маленьком поселке на отшибе?

— Вы не слышали про аварию на нашем химическом заводе? Крапивницкий, к слову, там тоже приложил руку. Он входил в совет директоров химзавода, — Гроссман прошел к своему столу и оперся на его поверхность. — Авария унесла жизни десятков работников. Но, чтобы скрыть масштабы катастрофы, все тела сожгли в крематории, списав на производственные травмы. Но я видел трупы… чем-то напоминали это… — рукой указал на огарок человека на каталке под простыней.

— Виктор… не знаю, как по отчеству. А вы случаем не слышали про Воронина и Поливайко?

— Ого. Это тоже члены совета, коллеги Крапивницкого.

— Они оба были убиты. На их телах тоже были страницы из этого романа.

— Твою ж мать… А знаете, ведь директоров было четверо.

— И кто четвертый?

— Писатель.

Федоров достаточно быстро добрался до пресловутого холма с одиноко стоящим там одноэтажным деревянным домиком. Покосившийся забор скорее обозначал участок, чем действительно ограничивал его. Калитка была незаперта.

Постучавшись в дверь, Федоров предвкушал скорое раскрытие дела.

Дверь ему открыл худой мужчина с глубоко посаженными глазами и темными синяками под ними. Казалось, что человек не спал уже много лет.

— Следователь Федоров. Михаил Серый?

— Здравствуйте. Проходите.

Хозяин дома говорил очень тихо. Он пригласил следователя за стол, предложил чай, от которого Федоров вежливо отказался.

— Михаил, вы написали этот роман, — следователь достал из портфеля книгу и положил её на стол.

— Да.

— Страницы из вашего романа были найдены на телах троих погибших. Причем именно те страницы, где персонажи погибают тем же образом, как в тексте на вырванных страницах. Вы ведь не верите в совпадение?

— Я не этого хотел… — Михаил опустил голову, уставившись в пол под ногами.

— Вы знали этих людей.

— Вы ведь даже не называли их имен? — исподлобья глянул на следователя и грустно улыбнулся. — Впрочем, я догадываюсь и так. Такова судьба.

— Вы причастны к их смерти? — Федоров таил надежду, что уставший писатель сейчас расколется.

— Наверное…

— Вы признаетесь?

— Роман — вот мое признание.

— То есть — да?

Ноздри Михаила задрожали, принюхиваясь. Он выпрямился на стуле. Затем вскочил на ноги. Федоров моментально среагировал и в два движения приблизился к писателю, схватив того за предплечье. Вывернул руку тому за спину, вынудив того согнуться пополам.

— Вы не чувствуете? Дым!

Следователь сперва не поверил, ожидая, что преступник попытается уловками избежать правосудия. Но запах дыма действительно резко бил по носу. Всполох языка пламени мелькнул в окне. Повторился.

— Твою мать! На выход!!

Так и ведя писателя в согнутом положении Федоров вместе с ним вышел на улицу. В темноте не было видно ничего. Обернувшись, Федоров увидел, как пламя быстро поглощает деревянный дом. Ему было невдомек, что за чертовщина происходила здесь.

— «Весь мир поразился чудовищному торжеству правосудия»!

Голос раздался словно гром среди ясного неба. Федоров не видел источник. Треск горящего дерева оглушал. Дом уже весь полыхал.

— Это ведь твоя цитата, писатель?

Теперь же голос раздался прямо за спиной следователя и задержанного. Федоров резко обернулся и опешил. Подсвеченный пламенем большого пожара, в десятке метров от них стоял мужчина в жилетке с огромным рюкзаком у ног. В его руках блестел короткий обрез, направленный на следователя и писателя.

— Опусти оружие, я сотрудник полиции!

— Ты зря приехал сюда, дело уже практически закрыто. Виновные будут наказаны!

— Я здесь за этим! Я уже задержал его и сейчас повезу в отделение, он не уйдет от закона.

— Десять лет назад ушел! Еще и решил поиздеваться своей книгой, мразь!

— Книга была моим раскаянием, — вступил в разговор писатель. Хватка следователя ослабла, и Михаил смог выпрямиться.

— Тридцать семь погибших! Десятки семей лишились своих близких, не получив даже честного ответа, КАК они погибли! Ты думаешь твое чтиво искупает вину?! — голос мужчины в жилетке дрожал, и Федоров видел, что руки тоже трясутся. Лишь бы не дернулся палец и не спустил курок.

— Каждый из вас заслужил только смерть! — продолжал свою речь мужчина. — Твоя книга подарила мне вдохновение, за это спасибо. Я — ваше наказание.

— Стой!! — Федоров поднял руки и шагнул вбок, загораживая собой писателя. — Не делай глупостей, я посажу его!

— Уйди!! Им все сходило с рук! Десять лет я ходил на могилу отца, обещая ему отомстить!! — мужчина буквально кричал уже. — Уйди отсюда, мент! Тебе незачем погибать из-за этих мразей!

— Ты делаешь ошибку…

Раздался выстрел.

Федоров почувствовал, что в районе живота появилось очень странное ощущение теплоты. Опустив взгляд, он увидел рубашку, окрашенную в бордовый. Приложил ладони к животу. Силы покидали его. Последнее, что он услышал перед тем, как погрузился в темноту: второй выстрел и глухой звук падающего тела позади.

Пламя поглотило дом. С грохотом обрушилась крыша, рассыпав во все стороны мириады искр.

Жители поселка видели пожар высоко на холме. Кто-то перекрестился и вернулся в свой дом. Другие сплюнули на землю и пошли по делам. Ни один человек из поселка даже не подумал ни вызвать пожарных, ни тем более идти тушить дом проклятого писателя.

Один из мужиков, оперевшись на свой забор, стоял и курил. После очередной тяги, он выдохнул облако дыма со словами: «Не знаю, что это такое, но, мать вашу, как же это красиво».